Фибула Кроноса 2: Выбор, который мы совершаем

POV Гаариен Миствеил Был поздний вечер сочельника. Я стояла под дверью комнаты брата и вертела в руках маленькую деревянную коробку с кольцом-артефактом, помогавшим различать ложь, которое заказала у мистера Стабса специально для Маркуса. Дверь открылась резко, заставив меня вздрогнуть. Мой брат был высоким человеком с широкими плечами, подтянутым рельефным телом и черными волосами, которые сейчас мокрыми кольцами липли к его лбу и шее. Он улыбнулся, увидев меня на пороге, и пустил внутрь. Его спальня была такой же, как он. Стильная, уютная, несколько мягкая, но в то же время суровая. Темные шелковые обои странного серо-лилового цвета, темно серые шторы на высоких окнах, широкая кровать, застеленная черным покрывалом, массивная мебель из темного дуба, кожаные кресла перед камином. На полу был светло-серый ковер — единственное относительно светлое пятно в комнате. — Рождество только завтра, но я хотела отдать свой подарок сейчас. Мы можем поговорить? – спросила я, протягивая коробку. Маркус открыл ее и недоуменно уставился на перстень из гоблинского серебра с сапфиром и маленькими бриллиантами. — Спасибо, но… кажется, великоват, – хмыкнул он, примеряя вещичку на мизинец, но его брови поползли вверх, когда обод сжался до нужного размера. – Волшебный? — Да, перстень помогает владельцу различать ложь. Пока он на тебе, ты никогда не поверишь лжи, и никогда не усомнишься в правде. — Полезная вещица, – Маркус внимательнее рассмотрел перстень. — Да, поэтому я и подарила его сейчас. Я хочу с тобой поговорить. Мой серьезный тон и сосредоточенное хмурое лицо насторожили и встревожили его. Маркус указал мне на одно из кресел перед камином, и я села в него, принимая удобную позу. Разговор предстоял долгий, хотя мой рассказ не занял так уж много времени. Гораздо большее его количество я потратила на переживания и паузы, пока собиралась с мыслями. Многое я не стала рассказывать, например, о прошлой жизни в качестве Гарри Поттера, но то, что касалось Маркуса и могло иметь для него значение, я ему рассказала. — Погоди-погоди, я правильно понял:… твоя мама напоила отца Амортенцией – я верно сказал? Впрочем, не важно – чтобы спрятать тебя от твоего настоящего отца, который имеет репутацию Темного Лорда и Вселенского Зла, но сама ты в этом не уверена?… Прямо Звездные Войны какие-то! – присвистнул он. — Да, – кивнула я, усмехаясь. Действительно, похоже, особенно образы Дарта Вейдера и Лорда Волдеморта, если учесть, что в обоих случаях это не их настоящие имена. – Ты не злишься на меня, Маркус? — Нет, – Маркус нежно усмехнулся мне. – И потом, понимаешь… я сам не… в общем, недавно я наткнулся на отцовский архив, когда помогал ему с делами семьи и нашел письмо моей матери, которое она написала ему еще до их брака. Из этого письма я узнал много нового о себе. Например, что моя мать и отец поженились, чтобы скрыть её беременность. Мама была подругой детства папы, потом влюбилась в какого-то негодяя, он её обрюхатил и бросил. Тогда мама попросила нашего отца помочь ей и защитить меня от статуса ублюдка. Так что я ему тоже не сын. — Но почему тогда они развелись? Они могли жить семьей, родить еще одного ребенка? Договорные браки не редкость в нашей среде! – я не понимала поведения отца. — Все просто, отец не хотел портить моей матери жизнь. Дело в том, что у нашего отца не может быть детей, он бесплоден. Отец уже знал об этом, когда согласился на брак с моей матерью – для него это был шанс продолжить род и не делать свое бесплодие достоянием общественности. В своем письме она благодарила его и уговаривала, чтобы он не глупил. Что она готова остаться с ним, как жена и после моего рождения, но… — Они все равно развелись, – покачала я головой. – Отец такой упрямец. Ты говорил с ним об этом? Ты знаешь кто твой отец? — Нет, и не хочу. Мой отец Балтазар Миствеил, лорд Найтвуд и никто другой, – он помолчал немного, а потом спросил, – а от этой Амортенции есть противоядие? — Есть, но я не стала его давать отцу. Не хотела разрушать его жизнь. Какой толк от того что он узнает правду? Мама мертва, а меня меньше он любить от этого не станет. Я не хочу, чтобы он страдал, – покачала я головой. — Я так и понял, – брат дотянулся до меня и сжал мое плечо. – Ты говорила о том, что твой биологический отец не человек. Что это значит? — Это значит, что я кайт по отцу, вампир по матери и еще… высший демон сама по себе. — Ну да, князь преисподней! – фыркнул Маркус, ничуть не испугавшись. – Но что это значит для тебя? Ты не выглядишь иначе. Ни рогов, ни хвоста, ни крыльев, ни даже клыков… Они у тебя будут? — Будут после магического совершеннолетия. Сейчас во мне активна только кровь кайта, а они ничем от людей не отличались… — Расскажи об этих существах. Что они собой представляют? – посерьезнел он. — Кайты самая совершенная раса Первородных Магов. Всего таких рас было три, их называют сейчас Изначальными. Раса Кайтов наиболее гармоничная, высокоразвитая и меньше всего претерпела изменений в связи со слиянием Зинама и Гоетии в наш нынешний мир, поэтому ее называют Старшей Кровью. Сильнейший род кайтов правит всеми солнечными расами. Его называют Лордом Света. С начала слияния этот титул передается по наследству в Роду Слизерин. Нынешний лорд, мой настоящий отец. — Тот самый, которого все называют Темным Лордом? – приподнял бровь. Маркус задумчиво покачал головой, словно мысленно прожевывал эту информацию, а затем усмехнулся. – Как иронично. Продолжай. И в чем сила этой расы? — К-хм… Их сила заключена в магическом тотеме. Если говорить просто, то магически они были зверями. Магическими зверями. — То есть? — Это маги со звериными инстинктами и звериными чувствами, которые обусловлены не психикой, а магией из-за чего эти инстинкты нельзя подавить с помощью разума, никак. Из-за этого кайтов в современном мире считают зверями в человеческом облике. И хотя кайты действительно способны превратиться в зверя, причем как непосредственно одного из тотемов, так и в химеру, произвольно созданную из всех своих тотемов, если их несколько, все равно от этого они… мы не становимся зверем психологически. К сожалению, маги не желают этого понимать. — А вампиры? — Вампиры, как мне рассказывал профессор Принц, произошли от Эльва, пра-расы кайтов. Полукровки эльва со знаком Нунды, который наделял магией вечности и смерти во время Слияния мутировали и стали вампирами, получив вдобавок к силе своего тотема еще кое-что от демонов. — Что? – Маркус выглядел как любопытный ребенок, задавая все новые и новые вопросы, и теша собственное любопытство. Ну, право, не всякий раз удается узнать что-то о настоящих, а не выдуманных вампирах! — Мощь, покровительство теней и ночи, а также потребность в крови. Только вот демонам кровь нужна только в экстренном случае, если это, конечно, не женская особь и не младенец младше трех лет, а вампирам постоянно. — И ты станешь вампиром? — Хм, возможно да, а возможно нет, но тотем Нунды у меня точно будет. Моя мама была лишь носителем крови вампиров, а не самим вампиром, поэтому неизвестно как поведет себя кровь, – пожала я плечами. Мне собственно было все равно стану ли я вампиром, ведь если разобраться, то вампиры от демонов отличались лишь типом магии и кое-какими мелочами, во всем остальном это были очень похожие расы. Не думаю, что я вообще заметила бы наличие у себя вампиризма, даже если бы оно и было. В конце концов, я была дочерью Исиль, а не сыном. Мы проговорили с Маркусом до самого утра, не заметив, как наступило Рождество. Приведя себя в порядок, уставшие, но довольные прошедшей ночью откровений, мы спустились в малую гостиную, где всегда стояла ель, чтобы насладиться подарками перед завтраком. Сколько я себя помню, эта комната всегда была неизменной. Отделанные темными дубовыми панелями стены, паркетный пол, застеленный мягким пушистым персидским ковром с восточным рисунком, красивая люстра под потолком и множество витиеватых изящных Бра того же стиля вдоль стен. Здесь, как и во всех спальнях имелся камин, но конкретно этот был большим и очень старинным. Отец рассказывал, что некогда этот камин стоял в гостиной замка Редстоун, которым владеет их семья и который ныне лежал в руинах. Высокая пышная ель, украшенная старинными елочными игрушками, всегда ставилась именно в этой гостиной. Именно здесь мы проводили рождественское утро, обмениваясь подарками. Эта гостиная всегда навевала на меня хорошие воспоминания, а отец говорил, что она больше других комнат нравилась моей маме. Особенно её привлекал старинный барельеф на камине. В этом году мой улов подарков был намного больше, чем в прежние годы. Ребята из команды подарили различные сладости магического мира: я сама отослала им записные книжки в подарок, предполагая, что они сделают подарки мне. Маркус приготовил сразу несколько. Тут был старинный фолиант с древними легендами, написанный серебром на фиолетовом пергаменте. Платиновое колье с черными бриллиантами. Старинный письменный набор из малахита с серебром. Папа тоже подарил несколько подарков. Перстень-печатку с гербом рода Найтвуд, на котором стоял бризур первой дочери – сердце. Ключи от новенькой гоночной машины, которую я намеривалась посмотреть сразу после завтрака, так как отец отказывался объяснять мне, что за машину он мне купил. Довольно милый платиновый браслет с черными бриллиантами и изумрудами и серьги в том же стиле. Но больше всего мне понравился набор коллекционных фигурок известных даже магглам ведьм и волшебников: их было около тридцати штук и здесь были не только маги, но и представители других рас, которых магглы причисляли к волшебникам. Сама я тоже приготовила им по несколько даров. Для Маркуса я купила четыре, один из которых отдала вчера вечером, а три других он распечатал здесь. Первым было красивое пресс-папье из слоновой кости и черного серебра виде какой-то непонятной, но завораживающей фигуры. Вторым – история магического мира и её влияния на мир магглов. Третьим ларец с секретом из черного дерева: если не знать этого секрета, то открыть ларец было невозможно. Эту вещь я купила у гоблинов, мастеров сокрытия тайн. Для папы у меня было три подарка, но все магические. Перстень, дающий магглу видеть магию, папа получил самым первым и был очень рад этому подарку, а я была рад видеть, как он улыбался. Вторым подарком была огромная картина с пейзажем: красивой волшебной рощей с единорогами и озером, в котором купаются русалки. Мой брат видел лишь статичную картину, нарисованную маслом, но для отца благодаря кольцу этот пейзаж был живым. Он долго наблюдал за тем, как грациозно с достоинством гуляют единороги и с затаенным дыханием слушал хихиканье русалок в озере и их красивые песни. Третьим стал хрустальный шар, с помощью которого можно было увидеть любой уголок вселенной, незащищенный специальными чарами. Для моего брата, не способного видеть ничего магического, этот шар был обычной сувенирной игрушкой, внутри которого в снежных завалах стоял высокий красивый замок, похожий на Хогвартс. — Спасибо, дочка, – радуясь словно ребенок, обнял меня отец. — Я рада, что тебе понравилось, – усмехнулась я в ответ. Поблагодарив друг друга за дары, мы направились в столовую, в которой слуги уже накрыли рождественский завтрак. После завтрака я была свободна и намеревалась осмотреть и попробовать свою новую машину до обеда, так как после него мне нужно было хорошенько подготовиться к вечернему балу, который по традиции устраивали Малфои, приглашая весь цвет аристократии, в том числе и магглов, которых откровенно не переваривали. Мне было очень важно попасть именно на этот бал, так как я подозревала, что именно на нем смогу увидеть своего настоящего отца, герцога Слизерина, и, кто знает, может, буду ему представлена. Очень уж хотелось узнать, что он за человек… День прошел стремительно. Я не заметила, как в шесть часов вечера мы уже садились в лимузин отца и поехали в Лондонский особняк Малфоев. Это было одно и старейших зданий Лондона. Большой трехэтажный дворец, окруженный огромным парком с фонтанами и маленькими парковыми рощами. Мы уже не раз были здесь, точнее каждое рождество. Я не любила этот бал до одиннадцатилетия так как меня на него не брали, а оставляли дома с няней, но после того как мне исполнилось тринадцать, я его возненавидела, так как мне пришлось в нем участвовать. И радушно общаться с ребятами из Хогвартса, в то время как я наоборот стремилась к уединению и одиночеству. Бальный зал поражал воображение. На небольшом постаменте в самом дальнем углу стояла высокая пышная ель, красиво украшенная не без помощи магии и магических игрушек, которые магглы принимали за обыкновенные, если не считать их цену. Рядом располагался стол с закусками и напитками. Вдоль стен были поставлены гораздо меньшие по размеру ели, а между ними двухместные диванчики и кресла, огороженные от зала полупрозрачной серебрящейся вуалью. Надо говорить, что она была зачарована заклинаниями отвлечения внимания и чарами тишины, которые активировались только когда внутрь кто-то входил? — Лорд Найтвуд, виконт Эверад, леди Гаариен Миствеил, добро пожаловать, – поприветствовал нас хозяин дома. — Лорд Малфой, – вежливо кивнул в ответ мой отец. Мы с братом повторили вежливый жест, отдавая дань этикету, и прошли дальше, не задерживаясь на пороге. Однако не успела я пройти и пары шагов, как к нам подошел профессор Принц. — Лорд Найтвуд, – улыбнулся он моему отцу. – леди Гаариен Миствеил, рад вас видеть и спасибо за подарок. – Я решил, что будет лучше, если я вручу вам свой лично в руки. Только откройте его, когда рядом не будет посторонних. Я понимающе кивнула и незаметно спрятала подарок в пространственный карман. Увидев это, профессор усмехнулся. — Ваша дочь очень талантливая юная леди, Найтвуд. Она лучшая в моем классе, да и в школе, – сказал он, невольно смущая меня. Я никогда не говорила отцу о своих достижениях, отвечая на его вопросы о моей успеваемости односложным "хорошо". – Несколько азартна, разве что. Я чуть не поперхнулась воздухом от последнего комментария и внимательно посмотрела на него: чего он хочет достичь, говоря это моему отцу? — Что вы имеете в виду, Принц? – чуть нахмурившись, предсказуемо переспросил мой отчим. — Хм, да ничего такого, Найтвуд. Просто она и мисс Грейнджер, другая лучшая ученица, никак не могут поделить первое место в потоке по успеваемости. Дело в том, что у мисс Грейнджер больше оценок, но у вашей дочери они выше. Вот они и пытаются друг друга подловить и почему-то именно на моих уроках. — Она первая начала, – возмутилась я, уже понимая, что профессор просто смеется надо мной и пытается разговором объяснить свое присутствие рядом. – Это ей не терпелось доказать всем на свете, что она самая умная: мне лично нет до всего этого никакого дела! Пусть получает свои баллы и не привлекает ко мне лишнего внимания. Что до того что мы воюем исключительно на вашем уроке, профессор Принц, то у нас просто нет возможности повоевать на остальных. Хотя есть еще зелья, но на них воевать как-то… неудобно. Я смерила профессора возмущенным взглядом. Из-за памяти Гарри Поттера я не могла расслабиться на зельях, и чувствовать себя свободно, хотя их нам преподавал Слагхорн, довольно мягкий и снисходительный учитель. Но уж что-что, а железную дисциплину Снейп в меня вбил основательно. — Хоть что-то вы вынесли из тех уроков, – мягко улыбнулся профессор, давая понять, что это не сарказм, а печальная констатация факта, и сам он сожалеет, что смог тогда научить меня лишь этому. – Кстати, леди Гаариен, вы уже видели новоиспеченного Лорда Гриффиндор? На сей раз я и впрямь поперхнулась воздухом и закашляла. Это то, что я думаю? Только не это. — Джеймс Поттер принял титул? И пришел на бал в дом Малфой? – это было что-то из ряда фантастики. — Несколько удивительное решение, но да. Люциус не мог его проигнорировать, и был вынужден послать приглашение, а тот послал в ответ подтверждение, что будет. Было видно, что и сам профессор был озадачен данным фактом. Поттер органически не переваривал Малфоев, и это отношение досталось ему с кровью. Но так как официально войны между этими родами не было, они вот уже два столетия посылали друг другу приглашения на балы чисто формально, ожидая скорее отказа, нежели согласия. — Странно, Поттеры же не переваривают Малфоев еще сильнее, чем их не переваривают Уизли! – я покачала головой. Что-то тут было не так. Уж не Дамблдор ли убедил своего котенка прийти сюда? – Но зачем ему? Мысли профессора шли в том же направлении, поэтому он сразу понял, о ком я его спрашивала. — Кто его знает? Дамблдор всегда был гениальным интриганом. Но будет лучше, если я буду рядом с вами, на всякий случай. После того инцидента в Хогсмиде он увидел насколько ты сильна и теперь попытается вовлечь в свою шахматную партию. Осторожность не помешает. Мой отец не понимал, о чем мы говорим, и вовлек профессора в разговор, требуя объяснений. Маркус уже все знал, и ему было не интересно слушать во второй раз, поэтому он высмотрел в толпе какую-то симпатичную барышню и уже увлек её в танец. А я осталась рядом с взрослыми, делая вид, что участвую в их разговоре, но на самом деле я просто избегала участия в бале. Если честно, я ненавижу танцевать! *** POV Лорда Волдеморта Этот бал был моим первым выходом в свет за последние лет тридцать или больше, так как последний раз я посещал подобные мероприятия еще до того как организовал Орден Белтэне. Если честно, мне никогда не нравились все эти аристократические штучки, этикет, куча формальностей, но я не мог всего этого избежать. Как говорится род обязывает, и хотя первые семнадцать лет своей жизни я был никому не нужным брошенным мальчишкой без крова, денег, семьи и связей, я оказался последним в великом древнем роду и был вынужден взвалить на плечи обязанности, которые на нем лежали. Я был вынужден стать Герцогом Слизерин и возглавить Союз Светлых Рас. С тех пор как я принял свои новые обязанности, вся моя жизнь была подчинена им. Ответственность за многих магов, которые были вынуждены скрывать собственное существование и называться Темными Тварями, хотя никогда не были ни первыми, ни вторыми, подчиняла всю мою жизнь. Из-за нее я потерял ту, которая должна была стать моей, а вместе с ней и собственного ребенка. Люциус собирал данные, но я не мог думать больше ни о чем кроме как о сыне. С утра до вечера и даже во сне я представлял себе его. Спрашивал себя как он жил? Кто его друзья? Кого он считает своей семьей? Одно я знал точно: моя любимая была мертва. Я знал это с самой минуты её смерти. Почувствовал. И только теперь понял, что она погибла, давая жизнь нашему ребенку. Если бы я был рядом, то смог бы её спасти. Я перевернул бы мир, обратил бы её, но не отпустил! Но меня рядом не было. — Как продвигается поиск, Люциус? – это было первое, что я сказал хозяину дома, когда вошел в холл. Наплевать мне на трижды клятый политес! — Он двигается, Ваша Милость, – осторожно ответил этот скользкий уж. Жаль, что его род не нес в себе солнечного наследия: он был бы отличным помощником. – Но кое-кого я могу вам указать и сейчас. Дело в том, что один из интересующих вас детей сегодня здесь. Вы могли бы посмотреть на неё. — Это девочка?! – удивился я. Я никогда даже не думал о дочери! – Кто? – нетерпеливо спросил я, а сам стал оббегать зал глазами пытаясь найти указанную персону. — Леди Гаариен Миствеил, дочь лорда Найтвуда, милорд. — Где она? – нахмурился я. — Вон там, – указал мне на группу из трех человек Люциус. – Возле лорда Принца. Видите, милорд? Ничего не ответив, я как сомнамбула пошел к ним. Невероятно. Все не могло быть настолько просто, но тем не менее. Возле мужчины лет пятидесяти и все еще молодо выглядевшего Северуса Принца стояла… стояла… стояла фея… Я сразу понял, что это она, мой ребенок. Мой не только потому, что была похожа на меня, словно две капли воды, но потому что я отчетливо видел, что она была кайтом. Она был красива, женственна, менее высока и конечно у меня никогда не было таких длинных волос (в приюте даже девочкам их коротко обрезали, что говорить о мальчиках). А её глаза. Такие же, как у Лили. — Лорд Принц, – поприветствовал я Северуса, единственного с кем был знаком, ожидая, что он представит меня остальным. — Герцог Слизерин, – кивнул мне Принц. – Позвольте вам представить Лорда Найтвуда и его дочь леди Гаариен Миствеил. Это Его Милость Герцог Слизерин, – обратился он уже к своим спутникам. Когда с формальностями было покончено и мы поприветствовали друг друга, можно было, наконец, приступить к разговору. Больше всего мне хотелось лучше узнать дочь (у меня была дочь?!), поговорить с ней, но, к сожалению, мы были не в том месте и не в той компании. Да и как я мог ей об этом сказать: "Здравствуй, дочка, я твой настоящий папа!". А если она вообще не знает, что лорд Найтвуд ей не отец? Нет, я не мог ей всё сказать: нужно было быть гибче и осторожнее. — Ты все также преподаешь в Хогвартсе, Северус? Не понимаю, зачем тебе это? – поинтересовался я. — Может это мое призвание — учить детей? – с серьезным лицом ответил он. Я чуть не рассмеялся, но сумел сохранить маску спокойствия на лице и не показать свои эмоции. Моей дочери же сделать это в полной мере не удалось: я заметил в этих живых глазах насмешливые искры. — Ты же аристократ. Бросил бы ты эту школу… – теперь я был серьезен. Северус был бы неплохим соратником, и я уже неоднократно делал ему предложения, но он отказывался снова и снова. — Может быть. Вот только доучу леди Гаариен, – усмехнулся он. — О, так вы учитесь в Хогвартсе, леди Гаариен? – я сделал вид, будто бы не знаю, что передо мной ведьма и заинтересованно посмотрел на Гаариен (и откуда только Лили взяла это странное имя?). – На каком вы курсе? Она смерила меня странным изучающим взглядом, почему-то хмыкнула и только потом ответила: — На шестом, Ваша Милость, – было в её странных глазах что-то мне непонятное. Мне хотелось узнать, о чем она думает, но на её сознании стоял железобетонный блок: сразу видна школа Принца. — В Слизерине надеюсь? – поинтересовался я, мечтая, чтобы она сказала "да". — Нет. В Равенкло, сэр, – эх, не то чтобы я был разочарован, но хотелось бы все-таки, чтобы она хоть в чем-то кроме внешности походила на меня. Впрочем, я очень сомневался, что она была простым ботаником; быть может, моя дочь просто оказалась хитрее меня. — На факультете умников… – протянул я, внимательно её изучая. – И как успехи? — Лорд Принц как раз рассказывал о них, – вступил в наш разговор Найтвуд. Никогда бы не подумал, что буду испытывать ревность к магглу, но данный конкретный маггл отобрал у меня любимую и дочь! Я присмотрелся к нему, применяя магию крови в желании узнать, что же такого Лили нашла в нем, что решила именно его сделать отцом нашей дочери. Что ж, это было довольно познавательно,… Найтвуд действительно оказался всего лишь магглом, но была в нем и странность: три отпечатка силы, один из которых нёс в себе силу могущественного демона, второй был настолько странным, что я не смог его идентифицировать, а третий и вовсе принадлежал самой богине луны. Маггл, отмеченный Повелительницей Душ — это было интересно, но более забавным был факт наличия в крови этого маггла Амортенции. Похоже, моя Лили его опоила. Это смирило мою ревность. Мы еще немного поговорили об успеваемости Гаариен, смущая её и забавляясь её реакцией, затем обсудили политику, некоторых личностей, дела и возможное деловое сотрудничество, а затем я был вынужден отойти, чтобы пообщаться с другими, иначе нас могли неправильно понять и пустить самые нелепые слухи. Время уже приближалось к полуночи, когда по всему дому прошла дрожь и магические щиты, укрепленные не одним поколением Малфоев, были просто-напросто сметены какими-то мощными артефактами. Меня бросило в холод и в тоже время в душе зародилось предвкушение: безликая магия этих артефактов была мне знакома – именно такая магия стояла за теми, кто выдавал себя за Пожирателей Смерти, безнаказанно пользуясь личным знаком рода Слизерин, и порочили мое имя и имена тех, кто встал под мои знамена. Громкие хлопки аппарации возвестили о прибытии восьми магов. Двери захлопнулись. Я даже вздохнуть не успел, а на весь зал легли мощные запечатывающие чары, барьер против аппарации и защита от порт-ключей. В одну секунду бальный зал стал ловушкой. Магглы подняли крик. Началась паника. Люди стучали по дверям, пытаясь их открыть, кидали в окна предметы, желая разбить стекла и вылезти в окна, но все было тщетно. Я сомневался, что сам смогу снять эту магию, боясь, что чужеродная сила просто впитает её без остатка. Кто были эти люди в черных мантиях и белых масках? Зачем они вообще явились на бал, на котором будут присутствовать магглы? Так явно заявлять о себе перед лицом всего света Британии глупо! Открытая война с магглами не принесет магам ничего хорошего. — Avada Kedavra! – холодно и равнодушно бросил зеленый луч один из Пожирателей. — Avada Kedavra! – тут же с тем же хладнокровием и равнодушием вторил ему другой голос. Две зеленые молнии, неся с собою смерть, полетели в сторону моей дочери. Я кинулся вперед, стремясь закрыть своего ребенка, но понимал, что не успеваю. — Гарри!!! — Гаариен! — Гаариен!! Три крика в унисон и три мужских тела в одну секунду закрывают мою дочь от опасности. Первое проклятье поражает Найтвуда, прикрывшего собою Северуса и какого-то молодого парня, также бросившегося защищать мою девочку. Вторая поражает этого храброго молодого человека, и два тела, словно срезанные с нитей марионетки, падают на пол. Я расслышал лишь два удара сердца, прежде чем зал пронзил страшный крик боли, а затем все окутала тьма, приковывая каждого к месту. Эта темнота не была мягкой и теплой, полной тайн и очарования. Нет, она была колкой, холодной, поражая всех страхом и яростью, а источником всей этой боли и ярости было мое дитя, светящееся призрачным серебристо-золотым сиянием, отдающим кровавым заревом и голубоватой дымкой, а вокруг светилось черное кружево, исходящее от двух мертвых тел и идущее, несмотря на защиту, откуда-то изнутри поместья. Чернота на миг скрыла фигуру, заключая всех в непроглядный мрак, но потом мой ребенок снова осветил зал, привлекая к себе внимание всех, кто был рядом. Гаариен изменилась так явно и так резко, что я в удивлении осел на пол, и не сразу сообразил, что снова могу двигаться, а все магглы и большая часть магов неожиданно потеряли сознание, повалившись прямо на пол. В сознании остались только Северус, Пожиратели и члены моего Ордена. Я не мог отвести взгляда от Гаариен. Это была миниатюрная девушка, одновременно все еще как две капли воды похожая на меня и в тоже время совершенно иная. Она была очень красива и необычна. Черные с насыщенным фиолетовым оттенком волосы густой волной ниспадали до пола, чуть развеваясь от резкого потустороннего ветра, порожденного бушующей магией. Бледная словно лунный лик в ночи кожа светилась изнутри, подобно белой жемчужине. На тонком красивом лице горели яркие изумрудные, как у Лили, глаза, с кроваво-красным ободом вокруг зрачка — признаком всех вампиров. На длинной шее, из-под ворота платья, ставшего в миг слишком большим, виднелся тотем Нунды, знак принятия крови Кайтов, а в середине лба светился незнакомый мне глиф. Сияющая красивыми серебристо-золотыми переливами ромбовидная искра с вогнутыми гранями, похожая на руну Ингус. Над ней светились красным, желтым, зеленым, синим и фиолетовым пять пятиконечных звезд, образуя восходящий клин, а под ней была шестая звезда, черная. Над этим глифом мерцал золотисто-багровым светом солнечный круг, образованный из язычков огня, а под ним мягко светился серебряный полумесяц, удерживающий между рогов маленькую голубоватую искру в виде все той же руны Ингус. Это были глифы Архонтов Света и Тьмы. — Ничтожные слуги Бездны, как вы посмели проклинать именем Смерти наше Дитя, Дух этого Мира, Архонта Тьмы, наследницу Архонта Света и будущую богиню этого Мира? – произнесла моя дочь одновременно мужским и женским голосом. Я обомлел, поняв, что сейчас ее устами говорили сами боги. – Как вы отреклись от нас, так и мы отрекаемся от вас. Не будет вам покоя ни при жизни, ни после смерти, ни на земле, ни в воде, ни в воздухе, ни на суше. Не нести вам никогда отпечаток нашей власти. Не будет вас в списках живых и мертвых, и существующих где-либо. Так мы сказали! И двое магов на наших глазах рассыпаются в прах, который уносит злой холодный ветер, изгоняя даже память о них. Я смог почуять отвратительный кислый запах страха, исходящий от оставшихся шестерых. — Герцог Васарт, отправьте этих шестерых в темницы. Их память вам пригодится: мы решим их судьбу позже, когда их души предстанут перед нами. Принц ровным уверенным шагом направился в сторону Пожирателей. Так он и есть Герцог Васарт? Мне доводилось слышать это имя в связи с Темными Кланами, которые начал собирать вокруг себя этот могущественный демон. Значит им был Северус? В темноте было не видно, но я знал, что с каждым шагом он все больше принимал свой истинный демонический вид, еще сильнее пугая этим Пожирателей. Интересно, к какому виду демонов он относился? — Советник Мелис, – боги обратились к Малфою-старшему. Люциус вздрогнул и застыл, ни жив, ни мертв, ошеломленно хлопая глазами. – Мы сняли с вас вассальную клятву, данную Лорду Света, и на этот раз прощаем вам предательство, возвращая статус, память и силу, но мы будем следить за вами. Отныне не забывайте, кому вы служите и чью жизнь храните! Люциус тоже был демоном? Я принял клятву верности и подчинения у вассала Лорда Тьмы? И сколько еще у меня таких подчиненных? Ох, я идиот! Почему я не проверил их, прежде чем ставить метки? Так вот почему Северус все время отказывался вступить в мои ряды: он знал кем был. — Лорд Света, – теперь боги обернулись ко мне, как и глаза Гаариен, жесткие и суровые. – Вам была оказана великая честь. До сей поры вы не могли исполнять свои обязанности, но вас хорошо заменила эта отважная душа, которая еще получит нашу награду за свою самоотверженность и преданность, но отныне благополучие нашей дочери целиком на ваших плечах. Не подведите нас, как подвел Герцог Сайпес! — Я не брошу свое дитя, Великие, – склонился я на одно колено. Гаариен кивнула и посмотрела на два мертвых тела. Взмах руки и из тела Найтвуда вылетает серебристая дымка и, влетая в руки Гаариен, растворяется где-то. Еще один взмах и с тела второго мертвеца словно слетает пепел. Он на глазах меняется: волосы дорастают почти до пояса и приобретают такой же насыщенный фиолетовый оттенок, что и у Гаариен, лицо утончается и меняется, распахнутые глаза становятся ярко-аметистовыми, а кожа бледнеет. Мгновение и кажущийся мертвым молодой мужчина моргает. — Поднимайся, Марлут Сайпес, – приказывает ему голос Богини. – Ты, ничего не сделавший для сестры, моей возлюбленной дочери, в Гоетии искупил свое предательство жизнью. Я снимаю с тебя наказание и возвращаю сущность, силу и память, но лишаю ваш род званий и титулов. Отныне ты будешь Советником и станешь помогать новому герцогу Олоров, когда моя возлюбленная дочь родит оного. — Благодарю за ваше милосердие, Богиня-Мать. Больше я не подведу вас, – ответил тот, кого назвали Марлутом. — Я очень надеюсь на это, иначе ты повторишь участь своего отца, Советник Сайпес. Помни это! — Да, Богиня. — Наша дочь досрочно вступила в силу и приняла ее. Она проспит три дня, вспоминая все свои жизни и всё своё прошлое. Позаботьтесь о ней. И с этими словами тьма, как и свечение вокруг моей дочери, исчезли, давящее ощущение могущественного и разгневанного присутствия растаяло, а сама Гаариен стала падать на пол. Я не успел вскочить на ноги, как непонятно откуда появившийся Северус, вроде бы совсем недавно исчезнувший вместе с Пожирателями в неизвестном направлении, неожиданно материализовался рядом с ней и успел подхватить ее на руки. Я облегченно вздохнул и осмотрел зал. Везде лежали бессознательные лорды, леди, их дочери, сыновья и слуги. Им всем следовало стереть память, привести в сознание и продолжить бал. И если первое было необходимо, хоть и утомительно, то вторым мне заниматься совершенно не хотелось. Хотелось быть рядом с дочерью, потом поговорить с Северусом, расспросить его обо всем, что только что произошло и о каком предательстве говорили боги. Хотелось выпытать из Пожирателей правду, но для начала предстояло сделать вид, что ничего не произошло. И все, что я мог, это тоскливым взглядом провожать покидающих зал Северуса, державшего на своих руках мою дочь, и Марлута, бережно несущего тело мертвого Лорда Найтвуда.