Фибула Кроноса 2: Выбор, который мы совершаем

POV Волдеморта Следующие три дня мы караулили у постели Гаариен, сменяя друг друга, чтобы поспать и решить кое-какие дела. Похороны лорда Найтвуда были назначены на четвертый день, чтобы Гаариен смогла проститься со своим отчимом. Я тоже намеривался присутствовать на похоронах, чтобы отдать дань уважения этому магглу, защитившему мою девочку от смерти. Все это время непрерывно поступали донесения от Регулуса, занимавшегося сбором информации о Пожирателях Смерти или точнее Белых Паладинах. Узнать имена учителей и тем более имя Белого Лидера нам так и не удалось, зато мы смогли выяснить имена всех или (большей части) Паладинов и кое-кого из Учеников, Мастеров и Адептов. Надо ли говорить, что в список этих имен входили все известные мне члены Ордена Феникса и несколько кланов целиком, например Уизли, Пруэтт, Лонгботтом. В плен же к нам попали лучшие из отряда карателей: аврор Кингсли Шеклболт, Эмелина Венс, Гестия Джонс и Карадок Дирборн, которого все давно считали пропавшим без вести. Убитыми оказались Стерджис Подмор и, к великой всеобщей радости, Аластор Грюм. Когда наступили третьи сутки со дня Бала у Малфоев, мы все (я, Северус и Марлут) собрались в ее спальне. Это была просторная уютная комната в холодных синих и серебряных тонах с резной мебелью из белого граба, отделанного под слоновую кость. Высокие окна были занавешены светлыми полупрозрачными шторами, похожими на тонкую паутину, а пол застилал серебристый пушистый ковер. Кровать располагалась у дальней от двери стены. Слева и справа от нее стояли ночные столики, в ее ногах находился большой оббитый серебром старинный сундук (явно магического происхождения), а у левой стены, возле двери в ванную комнату, располагался массивный шкаф. В противоположной стороне комнаты была рабочая зона. Там возле стены стоял камин с двумя креслами, круглым столиком и напольным торшером, письменный стол со стулом и множество стеллажей с книгами: в основном древними гримуарами, которые сделали бы честь библиотеке древнейших магических домов: большая часть из этих фолиантов считалась утерянной. Мы с Марлутом заняли кресла, стоящие перед камином, тогда как Северус наколдовал возле постели Гаариен мягкий стул. Если бы не срочные дела, необходимость есть, спать и справлять нужду, он бы сидел возле "своей Леди" неотлучно, и не моргая, следил за ее сном, словно бдительный страж. Через двенадцать часов, когда время уже подходило к ужину, Гаариен, наконец, очнулась. Северус мгновенно поддался вперед и, сев на колени прямо на пол, склонился над ней. Марлут подошел ближе и также на коленях пристроился возле постели, но с другой стороны, а я подошел к изножью кровати, чтобы видеть свою дочь. Сон спадал с Гаариен медленно и неохотно, но вот она потянулась всем телом, окончательно сбрасывая его, и распахнула глаза. Северус взял ее за руку, не отрывая от ее лица глаз и приковывая к себе все ее внимание. Гаариен долго смотрела на него, видимо, вспоминая события прошлого, воскрешая в своей памяти десятки лиц своего ханнера и пытаясь найти их в Северусе. — Герцог Баэль Васарт, единственный кто всегда был рядом и всегда меня защищал… – наконец проговорила она. Ее голос был тих, и говорила она медленно, словно вспоминала, как это делать. – Я помню тебя. — Я тоже помню тебя, моя Леди. — Да,… я твоя Леди, – улыбнулась она. Наверное, это обращение что-то значило для них двоих. Никто кроме Северуса не называл так мою дочь. О ней говорили "Ее Величество", "Ее Величество Архонт" или "Повелительница". Только Марлут звал Гаариен "Маленькой Луной", тоже видимо принеся это прозвище из прошлого, и "Князем Преисподней", что, видимо, досталось от его смертной жизни в облике Маркуса Миствеила, виконта Эверад. Это последнее прозвище меня всегда смешило, особенно потому что большая часть демонов и магов не понимала соль "шутки". — Как ты себя чувствуешь? – с тревогой поинтересовался Северус, гладя Гаариен по волосам. — Голова болит и в мыслях хаос. Слишком много воспоминаний и все перемешалось, – она покачала головой и видимо заметила краем глаза еще двоих посетителей. – Марлут? – удивленно спросила она, посмотрев на своего брата, а затем добавила, узнавая. – Маркус. Ты жив! — Демонов не убить каким-то смертным волшебникам, сестренка, – усмехнулся он, придерживая ее за плечо и не давая вскочить, чтобы обнять его. – Великая милостива. Она простила меня. — Ты не смог бы остановить нашего отца, Марлут. Твоей вины не было: просто Богиня-Мать злилась и от гнева карала и правых и виноватых. Я думаю, она и Баэля бы наказала, не будь он моим ханнером и не завись от его памяти и силы моя жизнь после возрождения в Зинаме. Тут ее взгляд переместился на меня, и теплота в этих ярко-зеленых глазах сменилась настороженностью. — Здравствуй, доченька, – решил я не ходить вокруг да около и сразу обозначить, кем намериваюсь быть для нее. Я постарался тепло улыбнуться ей, но делал это столь редко, что получилось скорее нерешительно, чем приветливо. – Я рад, что ты, наконец, проснулась. Она молчала какое-то время, то ли раздумывая как ко мне относиться, то ли пытаясь вникнуть в мои слова. Я же нервничал, стараясь не подать вида: было страшно, а вдруг она меня отвергнет, испугается или же сочтет безумцем? Однако ее следующий вопрос развеял мои опасения: она молчала не потому, что боялась, а потому что пыталась понять мои слова. — "Наконец"? Как долго я спала? — Почти трое суток, – ответил Северус. Я видел: он хотел бы ее поцеловать, но не смел и вместо этого продолжал нежно гладить по волосам, словно этот физический контакт помогал ему унять беспокойство. – Тебе нужно было вспомнить очень многое, моя Леди. — А похороны отца? – в тревоге спросила она у Марлута. — Будут завтра, – успокоил ее брат. – Мы ждали тебя, Маленькая Луна. Не переживай, ты сможешь с ним проститься. Великая сказала, что наградит его душу, а ты сама знаешь сколь она милостива. Тебе не стоит плакать, с отцом все будет хорошо. Я пойду, сообщу всем, что ты проснулась и велю слугам принести тебе ужин, – сообщил он, вставая и направляясь к двери. — Пришли сюда целителя. Трехдневный сон и досрочное принятие наследия не могли пройти даром, – приказал ему Северус. Марлут кивнул, уже находясь в дверях, прежде чем скрыться за ними, и мы остались втроем. Северус помог Гаариен сесть, подложив ей под спину подушки, и присел на край ее кровати, а я занял наколдованный им стул. Гаариен не сводила с меня взгляда и явно ожидала моих объяснений. Вздохнув, я решил дать ей их и начать с того времени, когда сам был шестнадцатилетним юнцом. *** POV Гаариен Я смотрела на него и никак не могла понять, в чем причины столь колоссального различия между тем Волдемортом, которого помнил Гарри Поттер, и тем, которого я видела сейчас перед собой. Все остальные мысли: неожиданное превращение, воспоминания о тысячелетиях прошлых жизней, воспоминания о нас с Баэлем — все это ложилось в сознании ровным слоем, не причиняя неудобств и вспышек отторжения. А вот Волдеморт и его психическое состояние, его мотивы и намерения меня волновали. Мне хотелось знать правду об этом человеке. Я не могла двигаться вперед вслепую. — Я узнал, кто я есть, только в шестнадцать, совершенно случайно подслушав разговор Дамблдора и Слагхорна, который был деканом Слизерина в то время. До этого я считал себя волшебником, человеком, – начал Волдеморт с довольно ранних событий своей жизни. – Разумеется, я скрывал этот факт на факультете, хотя стоило открыться гораздо раньше: тогда бы я узнал о себе задолго до тех событий и смог бы подготовиться лучше. Но что уж сейчас говорить об этом… — Что случилось? – спросила я, когда он замолчал, видимо обдумывая, что сказать дальше. У меня же никогда не было достаточного количества терпения, чтобы ждать, зато наличествовала уйма любопытства. — Меня попытались убить в Рождественские каникулы. Заперли в заброшенном коридоре подземелий. Мне повезло, что я наткнулся на барельеф со змеями и, поговорив с ними, узнал что недалеко есть тайный ход. Ход вел в Тайную Комнату. — Но разве вход в нее не в туалете Плаксы Миртл? – удивилась я, чуть склонив голову на бок. — Нет, там только запасной выход. Я же зашел тогда через кабинет Салазара Слизерина. Его портрет висел в кабинете и рассказал мне о нашем роде и о том, кто я и какая на мне висит ответственность. — Наверное, это было шоком, – не удержала я комментарий. Волдеморт усмехнулся. — В некотором роде. Мне жутко польстила мысль, что я один из двух Правителей этого мира, хотя ответственность несколько напрягла. Но я был достаточно дерзким и решительным, чтобы не пугаться ее. Я начал изучать все, что относилось к Кайтам и к Светлым Расам, и довольно быстро понял в каком… ужасном состоянии все находилось. Всех, кто не был человеком, считали Темными и относили к рангу примитивных существ, особенно Кайтов. Я позволила себе горькую понимающую усмешку. — Нас считают животными, способными превращаться в людей, – подтвердил он мои подозрения. – За какие-то сто лет первородные светлые расы стали полным ничтожеством. Я должен был это исправить и начал формировать вокруг себя свою команду… — Заклеймив печатью вассалитета многих демонов, – не удержалась я от шпильки. — Да, я уже понял, – смутился он. – Я сниму метки… Тогда я даже не подозревал о наличие в этом мире истинных темных существ. Нет, я слышал о демонах, но их характеризовали как диких непредсказуемых духов, от которых за милю разит чудовищной силой, а остальные расы хорошо прикидывались светлыми или вовсе делали вид, что их не существует. Так что я и не подозревал в своих приятелях демонов. Кстати, а их и впрямь так много в моем ордене? — Не слишком, Гарри преувеличила, – насмешливо сверкнул глазами Баэль. – Только несколько родов: Лестренджи, Блэки, Малфои, Нотт… это непосредственно те, кто носит метку. — Хм, да не много, но все из боевой группы, – огорченно вздохнул он. – Жаль, ну да ладно… хм, на чем я остановился? Ах, да… я основал Орден Белтэне. К тому времени я уже принял кровь под тотемами Нунды и Гидры. Мы более десяти лет подготавливали почву и разрабатывали планы, но когда решились воплотить их в жизнь в начале шестидесятых, все рухнуло. Кто-то стал методично нас подставлять. И только три дня назад мы поняли кто именно. — Кто? – я перевела нахмурившийся взгляд на Баэля. Почему он мне сразу ничего не сказал?! — Не смотри так на меня, – хмыкнул он. – Ты же не думаешь, что я сразу стал бы рассказывать о новостях, стоило тебе открыть глаза? — Ну и? – поторопила я их, переводя свой взгляд с одного на другого. Меня снедало нетерпение. Весело усмехнувшись, они, сменяя друг друга, рассказали мне о Белом Братстве, его структуре и тех, кого им удалось вычислить благодаря пленным. Эти двое были довольны и горды тем, сколь много им удалось выпытать и разведать за какие-то семьдесят два часа, словно все это делали они сами, а не их подчиненные. — Это третья сторона или закулисные игры Дамблдора? – спросила я их мнение. — Я подозреваю, что Дамблдор так или иначе причастен к Братству, – задумчиво постукал указательным пальцем по подбородку Баэль. – Все те, кто напал на тебя на балу, были членами Ордена Феникса, да и многие другие из Фениксовцев состоят в Белом Братстве. Это не случайно. — Мне тоже так кажется, вот только я не могу сказать точно, на какой именно ступени он стоит. Судя по тому, что он явно стоит выше Грюма он либо Белый Учитель, либо сам Белый Магистр, причем последнее более вероятно. — Действительно, – согласилась я. – Дамблдор умелый манипулятор и высокомерный интриган; его бы не устроила вторая роль. — Да уж, он объявил мне целую вендетту только потому, что Лорд Света я, а не он, – фыркнул Волдеморт. – Он думает, что если убьет меня, титул станет принадлежать ему. — Это он тебе сказал? – спросила я из любопытства. Откуда у него такая информация? Насколько я знала, у Волдеморта не было шпионов в близком окружении директора, где он мог бы сказать подобное. — Да, после того как пустил в меня Аваду в Хэллоуин восемьдесят первого. — У Лонгботтомов?! – я была удивлена. Не думала, что там был Дамблдор. Что же тогда в действительности случилось в тот Хэллоуин, когда выжившим мальчиком была я сама? Баэль сжал мое плечо, словно почувствовал мое смятение. А может действительно почувствовал? — Меня в их доме даже не было. Я столкнулся с Дамблдором, когда навещал деловых партнеров. Его навела на меня Крыса. Точнее, Крыса навела его на моих деловых партнеров. Дамблдор ждал моего прихода и напал еще до того, как я вообще его заметил. К счастью я не умер: меня спас тотем. Хотя пришлось создавать для себя новое тело. Крыса думала, что я не слышал их разговора над моим прахом и не подозревал об его причастности к этой засаде и делал вид, что верен мне. Но я-то знал, что это не так. — Крыса – это Питер Петтигрю? Он что-то хотел сделать во время ритуала возрождения, – я даже села ровнее, оторвавшись от подушек. Я все еще очень хорошо помнила тот ритуал: он врезался в память, словно был выкален на нем железом. Так вот почему он после возрождения был безумен. — Наверное, зелье было другим, и последние ингредиенты неверные… Последнюю мысль я видимо сказала вслух, потому что Волдеморт кивнул, подтверждая ее. — Кость родителя, плоть слуги и кровь врага, а на деле он хотел подсунуть вместо кости родителя – кости змеи, вместо плоти слуги была бы плоть предателя, а вместо крови врага – кровь ребенка, которого я никогда и не считал своим врагом… В моем случае была кровь дочери, которую он как раз и считал своим врагом, но, похоже, данный факт только усугубил ситуацию. Получилось, что он считал враждебным собственную сущность и помимо исковерканной неправильной плоти и полузмеиной внешности получился безумец, потерявший самого себя. Это просто ужасно! И всему виной был директор… Неужели у этого человека напрочь отсутствует совесть? — Значит, участники ритуала помнят совсем не то, что было в действительности, – сделал вывод Баэль. — Именно, – довольно усмехнулся Волдеморт. – Ритуал провел Барти Крауч. Вместо крови врага использовали кровь настоящего Грюма, а плотью слуги пожертвовал Барти. Он лишил себя руки, но мы же маги и смогли исправить эту досадную неприятность. Хм, похоже, все случилось совсем не так, как в моем прошлом. И события в тот роковой Хэллоуин в этот раз тоже были совсем иными. Видимо Лонгботтомов посетили люди Дамблдора. Они же убили Френка и Алису (или даже не убили, а сделали вид), и создали антураж, будто бы на Лонгботтомов напал Лорд, а Невилл одолел его своим таинственным могуществом. Браво Спасителю и пророчеству! Я откинулась обратно на подушки. Что же мы теперь имеем? Таинственное Братство, цели и лидеры которого нам неизвестны. Равно как и силы, которыми они могли оперировать. Горстка демонов-отщепенцев, мечтавших о моей смерти и власти над Темными Кланами. Министерство и его политика: "Сила – это Зло". Дамблдор с его птичьим орденом и непомерными амбициями. А еще Поттер, Лонгботтом, Уизли и компания в школе… подготовка к экзаменам. Не мало. — Я думаю, что Лорду Света и Леди Тьмы пора заключить военное соглашение о союзе, – приняла я решение, к которому шла уже многие годы. Теперь я знала, что отец никогда не предаст меня, но я была не просто дочерью Лорда Света, но и сама являлась Архонтом. Все следовало оформить подобающе, с подписями, печатями и магическими клятвами, чтобы позже, через столетия, история не повторилась. – Как ты считаешь, отец? Я испытала огромное счастье, увидев облегченную улыбку Волдеморта. В его глазах светилась радость, любовь и нежность, направленные на меня. Он действительно считал меня своим ребенком, а не просто признавал данный факт, как свершившийся. Я была ему нужна, и это было так… прекрасно. Отчим был для меня хорошим отцом и считал меня своим собственным ребенком, любя столь же сильно, как мог бы любить родную дочь, будь та у него, но все же я ощущала себя брошенной, ведь где-то там был жив мой настоящий папа. Папа, который мной совершенно не интересовался. Неужели у меня все же будет настоящая семья? Мой собственный настоящий отец… брат… и еще… … Северус… … Мой… Конец второй книги