Не твой мир...

Серые краски застывшего мира успели по-настоящему надоесть. Меряя шагами тронную залу Лордерона, Эйнеригон с досадой думал о том, что мальчишка эльф мог бы быть и расторопнее. С тех пор, как он отправил его в прошлое, тем самым прервав естественное течение времени в этой реальности, прошли уже недели. Недели нелепого, бестолкового, пустого времяпрепровождения! Он облетал, кажется, все закоулки Азерота, вынашивая планы эффективнейшего уничтожения Хранителей Времени. Они поплатятся за то, что посмели запереть его! Он в очередной раз разминал крылья, пролетая над сожжёнными остатками Мирового древа, когда наконец почувствовал это. Вся магия в нем словно всколыхнулась, впервые за прошедшие недели мир внезапно обрел краски, все вокруг вспыхнуло нестерпимо ярко и исчезло. Один невероятно долгий момент Эйнеригон был всесилен. Он видел прошлое и будущее, видел падение Хранителей времени, знал, как подчинить Азерот. В нем буквально кипела магия. Впервые за сотню лет он ощущал все свои возможности в полную силу! А потом его скрутила боль. На чистых инстинктах приняв человеческий облик, он лихорадочно пытался понять, что происходит. Сила утекала и… утекала к эльфу! К клятому Кель’Тасу, которому положено было бы уже умереть! Ему ведь не за что больше тут держаться, он прочел его, ему нужна была только месть! Что же случилось? Неужели Артас все еще… жив? Усилием воли, дракон справился с болью, остановив отток силы. Но было поздно – Эйнеригон чувствовал, что эльф выжил. - Дракон бесконечности? – женский голос окончательно вернул его к реальности. Поднявшись на ноги, он с достоинством выпрямился и адресовал девушке ядовитую улыбку: - Привет, Эрени. Не ждали? *** Все раскололось. Настоящее и будущее, прошлое и то, чему уже не суждено свершится. Его память, его надежды, его страхи. Все это разлетелось, перемешалось и затянуло его в непрекращающийся круговорот видений. Он в саду возле Аметистовой цитадели, сидит на резной скамеечке из белого дерева и читает очередной магический трактат. Легкий, весенний ветерок, и пятнадцатилетняя Джайна, чуть-чуть раскрасневшаяся, видимо бежала, протягивает ему приглашение Антонидаса. Она заразительно смеется, торопливо рассказывая, где успела его поискать, прежде чем вспомнила о заклинании и… рассыпается в прах, стоит ему протянуть руку. Вокруг пустота, ни одной живой души, лишь где-то далеко слышны крики. Внезапно раздается грохот, и Шпиль Аметистовой цитадели падает прямо на него, словно сломленный чьей-то огромной рукой… - Наконец-то ты показал свою истинную сущность! Я знал, что ты и эти твари в сговоре! Этого мне хватит, чтобы казнить тебя как предателя! – гремит непреклонный в своей безумной решительности голос маршала Гаритоса, и Кель осознает себя на побережье озера Лордамер. И он вновь просит за своих людей, надеясь найти в своем уже бывшем лорде хоть толику благоразумия, но находит лишь жестокость. Сумасшедший холод подземелий Даларана меркнет в сравнении с жесткой магической изоляцией, и он как-никогда виноват. Виноват перед остатками своих воинов, которые оказались здесь из-за его союза с нагами. - Принц Кель, я знал, что Вы не оставите нас! – голос одного из его командиров зажигает искру надежды, поднимая боевой дух, и Кель с новой силой кидается в схватки с монстрами Кирин’Тора и стражей Гаритоса. Он и Вайши спешили как могли – и все же не успевали. Вновь и вновь они видели, как чудовищные пауки, десятки раз мутировавшие в процессе различных экспериментов, проводимых в тюрьме, разрывали на части его беззащитных людей, запертых в магические клетки. Ярость и боль клокочет во всем его существе, грозя выплеснуться через край, но он заставляет себя сохранять хладнокровие – они должны выбраться отсюда. Очередная вспышка молнии из арсенала Вайши неожиданно слепит, а когда зрение проясняется, принц видит оскверненный Солнечный источник, а вокруг разлагающиеся тела его защитников. Задыхаясь от вони и сжимающих его грудь переживаний, он бродит среди трупов до тех пор, пока взгляд не натыкается на сломленный надвое Фело’мелорн, любимый меч своего отца. Колени подкашиваются, и маг падает прямо там, где стоял. Он не знает, сколько рыдает так, насылая проклятия на ненавистного человека и оплакивая семью. Когда он открывает глаза, их режет обилие красного и оранжевого. Низкий голос Иллидана кажется далеким и почти нереальным: - Встань же, юный Кель! Будь моей правой рукой и неси мой гнев миру! – И свой собственный, измененный потерями, лишениями и жесткой жаждой магии: - Я жду лишь Вашего приказа, лорд Иллидан. Изображение размывается, закручивается, события словно ускоряются, пока не превращаются просто в лица, слова, картинки. Ледяной смех Рыцаря Смерти, кровавый росчерк Фростморна, поверженный Иллидан в луже собственной крови, растерзанные горгульями эльфийские ястребы, смерть, смерть, смерть… - Я предлагаю тебе возможность все исправить. В моих силах вернуть тебя в прошлое. Ты сможешь построить будущее заново! Сможешь спасти всех, стоит лишь убить одного паладина до того, как он станет ставленником Плети. Убить? Убить! На мгновение он увидел черного дракона в застывшем небе. Затем небо раскололось, мельтешение перед глазами взорвалось мириадами светящихся осколков. Стало темно. С глубоким вдохом Кель’Тас открыл глаза. *** - Артас, вот ты где! – воскликнула Джайна, едва приоткрыв двери библиотеки. Принц на ее слова никак не отреагировал. Он сидел в кресле у камина, спрятав лицо в ладонях. Полностью в парадном обмундировании, он выглядел невероятно одиноким в пустой зале дворцовой библиотеки. Девушка осторожно вошла в комнату, тихонько захлопнув дверь. Помедлив, она подошла к молодому человеку, легонько провела по волосам. Сейчас она не думала о том, что перед ней без пяти минут король, что между ними, какой бы талантливой волшебницей она не была, пропасть, и такие жесты совсем не соответствуют этикету. Сейчас она видела своего друга детства, и потери, которые он перенес… Все, что произошло… Она хотела бы сказать или сделать что-то, могущее облегчить его страдания, но в голову решительно ничего не приходило. Только эта совсем простая ласка, и она повторила ее, отчаянно желая поддержать. - Я не хочу этого, Джайна, - пробормотал принц, спустя несколько минут молчания. Он поднял голову, и девушка убрала руку со светлых волос, участливо глядя в синие глаза. – Я не хочу этой коронации, какой из меня король?! - Артас… - Джайна помедлила, подбирая слова. Отчаяние, написанное на лице паладина, словно резало ее на куски. – Я… я понимаю. Тебе тяжело, и это… не вылечить так просто. Но ты принц, и у тебя есть долг перед твоим народом. И… твоим отцом. Артас горько усмехнулся, принимая ее слова. - Долг. Им можно объяснить что угодно, правда? Любое действие. Просто сказать – этого требовал долг? Весь облик принца словно требовал ответа – но Джайна не знала его. - Я истреблял орков, потому что того требовал мой долг. Я сражался с мертвецами, потому что это был мой долг. Я убил демона во имя долга. Но я не хочу этой короны, Джайна! Мой отец, вот кому она принадлежит! Девушка отступила назад, пораженная этой вспышкой. Она чувствовала раздирающую его боль, как свою, и все же не могла помочь. - Артас… Он провел по лицу, словно смахивая тяжелые мысли. - Прости меня, Джайна. В последнее время я сам не свой. Никогда не представлял себя по-настоящему на Троне, а теперь вынужден… - он пожал плечами, словно бы говоря «Ну ты же знаешь…». Поднялся на ноги, мимоходом оправляя перевязь с мечом. – Как принц Кель? Нарочито небрежный тон лишь подтвердил догадку о том, что вопрос уже давно мучил паладина. Джайна знала, что состояние эльфийского принца волновало Артаса едва ли меньше собственной коронации. Он посещал Келя, размещенного в лучших гостевых покоях дворца, по нескольку раз на дню и столько же раз задавал один и тот же вопрос круглосуточно дежурившим у его постели целителям. Однако ответ оставался прежним. - Без изменений. Целители не могут сказать, что с ним произошло. Магия демонов мало изучена. Даже Верховный Маг Антонидас не смог помочь ему. - Сегодня прибыл король Анастериан, - помолчав, произнес Артас. – Принес соболезнования и традиционно остался до коронации. Он хочет забрать принца домой. Думаю, так будет лучше, правда? Дождавшись ее кивка, Артас распахнул дверь. - Не стоит заставлять Утера ждать дольше.