Клеймённые

Тьма — непреодолима, непроглядная. Она покрывает весь этот мир. Мир. Мир, что полон зверей и ужасов, таящихся в людских умах и сердцах. Здесь выживают либо обитатели, либо никто. Попадают сюда не многие. А выбирается — ещё меньше. За что попадают сюда? Что это за место? Чей злой ум создал пространство, что отражает весь ужас вселенной? Ему было плевать. Откровенно и бесповоротно. Он грелся около своего костра, отсвечивая своей серой чешуей. Это было единственное место, где был хоть какой-то свет. Здесь не было более ничего живого и яркого, поскольку местные обитатели не могли видеть на свету. Они с рождения были погружены в страх и ненависть, что породило и обняло их, дало им жизнь. Он был другим. Он был единственным, кто хотя бы носил одежду. Хотя в этом мире одеждой, можно было назвать его драные штаны, завязанные бечёвкой, и серый изъеденный временем плащ, покрывающий его плечи и голову. Он был не отсюда. Что ещё больше пугало. Ведь никто в здравом уме не остался бы здесь жить. Мало кто из сильных смог бы здесь выжить. А ОН выжил! И даже, наверное, наслаждался своим существованием. В мире смерти… Прозвучал удар где-то вдалеке. Что-то упало. Вернее кто-то. Новый посетитель этого убого мирка. Новый, приговоренный к смерти мученик. По его воле. По воле того, перед кем дрожат и благоговеют смертные и не только. — Итак, новый гость. Интересно, за что его? Скоро он придет на свет, а значит, чайник пора уже ставить на огонь. Он не ошибся. Глаза, что привыкли к свету, всегда идут на свет, заставляя тело следовать за собой. Так уж повелось, все считают, что там, где свет есть спасение. Там безопасно. Тепло и уютно. Все бояться тьмы. Ибо во тьме выживают лишь единицы. Наш странник шел медленно и неуверенно, подбираясь к костру. То ли боялся. То ли осторожничал. То ли не мог поверить, что он оказался именно здесь. В любом случае, когда он подошёл, вода в чайнике уже начала кипеть. Пламя костра осветило бледное мертвецкое лицо гостя, его тёмные, грязные и растрепанные волосы, и уставшие, поблекшие от тягот жизни зелёные глаза. Не смотря на весьма средний рост тень, падающая от него, протянулась далеко, от чего казалось что в госте не менее семи футов росту. Странник явно был молод, лицо его было морщинистым и усталым, как старого военного, пережившего много воин и, потерявшего много близких друзей и товарищей. — Ну, что же… Садись, — его голос был хриплым и немного сиплым, однако, то ли из-за нагнетающей тишины сего места, то ли по какой-либо другой причине, каждое его слово было чётким и ясным, как безоблачное небо в солнечный день. Ящер аккуратно указал на маленький, сгнивший и засохший пенёк, что служило здесь стулом. Сам же ящер восседал на здоровом высохшем дереве, которое было полым изнутри, и уже буквально разваливалось, но это было единственное, на что можно было присесть. Здесь же не росли деревья, поэтому за счёт чего полыхал костёр — оставалась загадкой. Гость смотрел на него с явным испугом в глазах, хотя и всячески старался это скрыть. Ещё явно недавно блестевшая броня, была ныне исцарапана, покрыта кровью и трещинами, ножны были пусты. Это довольна садистская шутка, оставить путников без оружия, припасов или надежды. Смертник не знал, как поступить, он ожидал ловушки, что его ждёт страшная смерть, что нельзя и вообразить не одним умом. Но выбора у него не было, идти в никуда было бы глупо и смешно, а так был хоть маленький шанс, побороться за своё существование. Пришелец сел, не спуская глаз с хозяина этого костра поэтому когда чайник засвистел, он подпрыгнул от испуга и начал озираться по сторонам. -Не переживай, они боятся света, а так как мир этот плоский, как гладь воды, то ближайшие миль сорок ты не встретишь не одного из них, — с этими словами ящер засунул свою когтистую лапу в ствол дерева и достал две глиняных кружки, в которые налил жидкость ни чем не напоминающую чай или кофе. — Отвар, моего приготовления. Если бы я хотел тебя убить, то выбрал бы менее изощрённый метод. Гость с недоверием заглянул в кружку, понюхал содержимое. Запаха не было никакого. Смертник аккуратно отхлебнул из чашки. На удивление питьё оказалось приятным и произвело согревающий эффект. После ещё нескольких аккуратных глотков, чужак залпом осушил чашку и поставил перед её владельцем на землю. — Понравилась настоичка, — с этими словами он протянул свою лапу, поднял крышку и достал оттуда тряпку, на которой были видны засохшие серые пятна. От этого вида странник почувствовал в желудке позывы, от которых ему захотелось извергнуть выпитую настойку обратно. Но прежде, чем это случилось, ящер ухмыльнулся и произнес: — Не стоит этого делать. Эта тряпка единственное, что может впитать яд, содержащийся в крови монстров, обитающих на этих пустошах, — увидев вопрос, таящийся в глаза своего гостя, он добавил, — а ты думал из чего можно приготовить здесь напиток, когда в этом месте даже не растет обычная травинка, и крысы не могут остаться в живых. Молчание затянулось. Ни гость, ни хозяин не проронили, ни звука. Первый — потому что не знал, что ему делать и что сказать, а второй — потому что никуда не спешил. Он принадлежал сам себе, и в распоряжении у него была целая вечность. Мёртвую тишину прервал ящер, поскольку изучающий и немного глупый взгляд его гостя ему надоел: — Видать ты немало дров наломал, раз тебя сослали в место хуже ада. Поведаешь мне свою историю или продолжишь пялиться на меня как на истукана? — А имеет смысл что-то рассказывать? — задумчиво произнёс путник, не отрывая взгляда от своих ног, — я уже здесь, в месте, откуда не выбраться не кому, по крайней мере, живым точно. Единственное, что я никак не ожидал увидеть, так это ещё кого-то здесь живого и разумного, помимо обитателей здешних мест. — Ты довольно спокоен для осознавшего свою участь. Уже смирился с тем, что ужасы этого мира будут обгладывать твою плоть целую вечность, а твоей душой подтирать свои задницы? — при этом рожа ящера расплылась в злобной ухмылке, демонстрируя два ряда кривых острых клыков, пожелтевших от времени, но способных раздробить даже камни. Гость ухмыльнулся, поднял глаза, казалось, в них что-то блеснуло, не то ухмылка, не то злорадство. — Смерть или вечные мученья, такая глупость, больше меня не пугает, я всё ещё жив, хоть и нахожусь на лезвии смерти, но мне плевать. Ты сказал, что я буду мучиться вечность? Значит у меня впереди вечность, чтобы выбраться отсюда и отомстить. Это подарок, а не кара… Пришелец хотел добавить что-то ещё, но хозяин костерка его перебил: — Ты не сможешь вернуться назад, отсюда нет выхода обратно. Даже то, что ты оказался около моего костра и то великое везение, ведь порталы в этом мире могут открыться в любом месте. — Хочешь сказать, что здесь есть вход, но нет выхода, что я навеки обречён, обитать в мире Мёртвых Богов?! Голос гостя сорвался на фальцет, вся уверенность и сила, прежде наполнявшая его до краёв, испарилась, как капля воды упавшая на раскалённый добела металл. Следующие пару минут он сидел, прижав голову к коленям и вцепившись в свои волосы. И снова наступило молчание, на этот раз ящер не стал его прерывать. Смириться с тем, что ты никогда больше не увидишь родные просторы тяжело, даже если там тебя ждёт смерть. Он это понимал, наверное, даже лучше многих других, иначе бы не был в этом месте, иначе бы не давал надежду на спасения…… Нельзя точно сказать, сколько прошло времени, гость лишь тихо плакал и тихо шептал: «Всё зря… Блять, всё зря». Наконец, он поднял красные глаза на ящера и спросил: — Неужели это конец, действительно конец? Я думал, что отомщу за них: за моих солдат, за моих друзей, за моих близких. А сейчас я хочу уйти во тьму, ибо смысла жить больше нет и бороться за неё тоже. — Как ты, однако, переменился быстро, но я говорил, что ты не сможешь вернуться, однако я не говорил, что отсюда нет выхода. Отчаяннее сменилось надеждой и непониманием, приговор на смерть в муках и одиночестве отошёл на задний план, пропуская перед собой если не радость, то хотя бы её слабое подобие. «Странные люди существа, казалось бы, он вернулся к тому, что у него было, когда он сюда попал, но его счастье освещает теперь это место, даже ярче, чем мой костёр» — подумал ящер, смотря, как переменился гость. — Что же, вернуть тебя домой нельзя, ибо там ты уже мёртв, как только ты вступил сюда или вернее упал, то твой мир отрёкся от тебя, так сказать объявил тебя мертвецом, то есть если ты попытаешься вернуться, то он тебя мгновенно уничтожит. Однако миров бесконечное множество и один из них может принять тебя и дать новую жизнь. — Но как мне туда попасть, как найти выход из этой пустоши смерти? И почему как ты выразился мой мир меня «уничтожит»? Разве не Боги им управляют? — Миры живут теперь сами по себе, а «боги», лишь жалкая кучка прохиндеев, которые не идут ни в какое сравнение с теми, что были до них. Кстати, многие миры живут вообще без богов, при этом неплохо справляются, зачастую даже лучше миров, где правят «боги». Что касаемо тебя, понимаешь, данное место, является центром, в котором раньше был первый мир, однако ты сам видишь, во что он превратился, — при этом ящер ударил лапой по «земле» — Видишь, то на чём мы находимся, даже не почва, песок или глина. Это чистая материя, из которой создаются вселенные, однако, сейчас она твёрже всего на свете, потому что случилось, кое-что ужасное, пошатнувшее равновесие миров, и теперь большинство нынешних миров не пускают в себя тех кто побывал в этом месте. Они боятся уничтожения… По лицу гостя было понятно, что он не понял и крупицы, той информации, в которую его только что посвятили. На нём так же было видно смятении, ведь в такое короткое время его приговорили к смерти, бросили в самое ужасающее место в мире, а теперь ему предлагают начать новую жизнь. Такое мало кому удаётся пережить, ещё меньше осознать и лишь единицам принять. Но жребий был брошен, и теперь надо принять либо гордо умереть, либо принять помощь незнакомца и довериться удаче. Для гостя выбор был очевиден. — Я согласен. Но где я начну новую жизнь, что за мир меня ждёт? Ящер многозначно поскрёб подбородок, задумался, собираясь с мыслями и изрёк: — Этого мы не узнаем, я пронесу тебя через коридор между мирами, а там… Там Мир сам выберет тебя, ты это почувствуешь, тебя переполнит волна эмоции, которые ты испытываешь, когда тебе хорошо и уютно, их не с чем не перепутать. Именно тогда просто попроси меня, чтобы я тебя отпустил и в то мгновение мы попрощаемся, а тебя ждёт новый Мир, Мир, что станет твоим домом навсегда. Я не знаю, каким он будет, но Миры обычно приглашают, только тех, кто им нравится, поэтому тебе там будет хорошо, в этом я уверен. Ну что ты готов? С этими словами ящер поднялся со своего места, чем напугал своего гостя. Его спаситель оказался порядка девяти футов роста и больше четырёх в плечах в то время как спасённый не дотягивал и до пяти с половиной футов в длину. Но что ещё больше его испугало, что у ящера не было глаз, вообще, они не были выколоты или ещё что-то, просто, на их месте была сплошная серая чешуя. — Может, представишься на прощание хотя бы? Меня, например, зовут Руталь — ухмыльнувшись, спросил ящер. Гость немного подумал, помялся, но решил, что его спаситель может знать это. — Ирадо — Что же Ирадо, держись, — с этими словами Руталь обхватил его, с такой лёгкостью, как маленькая девочка свою тряпичную куклу. И тут случилось то, что опять заставило удивиться и даже немного испугаться Ирадо. За спиной ящера появились огромные крылья, и на каждом крыле красовались по два глаза с красными и ярко голубыми зрачками. В следующее мгновение, Руталь взмыл, и тёмные краски мёртвого мира растворились в бесконечном спектре цветов и всевозможных оттенков. Именно тогда Ирадо понял, что имел в виду ящер, когда говорил, что он почувствует мир, который его пригласит, позовёт к себе. Ведь, когда ему об этом сказал Руталь, Ирадо был в растерянности, однако из-за напора хозяина, переспросить, просто не успел. Сейчас он понимал, что это было бы лишнее. Эти чувства нельзя описать, можно только испытать. Ирадо как будто слышал каждый Мир и понимал, что не принадлежит ему, что ему туда не надо. Так продолжалось довольно долго, однако Ирадо показалось, что лишь мгновение. Но вдруг он почувствовал запах яблок в меду, ему стало хорошо, как будто он только что сидел у камина, а сердце наполнилось любовью к Вули, его невесте, которую он уже давно похоронил. Ирадо понял, что вот тот мир, который приглашает его к себе. Но через мгновение его обуял страх, что он может пропустить его, лишиться возможности начать всё сначала. Ирадо истошно заорал: — Пусти, пусти пожалуйста быстрее! — Хорошо, прощай Ирадо, удачи тебе в но…. Закончить Руталь не успел, Ирадо начал падать, он решил, что просто не слышит ящера уже, но успев обернуться, увидел, что его спаситель не удаляется от него, а падает след за ним. А потом вспышка света и …….