Спаси её

      Противный громкий свист чайника разносится на всю квартиру. Резко подрываюсь, протирая глаза и пытаясь отбросить остатки прерванного сна. — Джинни, ты проснулась уже? — в комнату входит Чон, в одной руке держа кружку с водой, а второй рукой, с зажатым в ней полотенцем, вытирает чуть мокрые волосы, при этом стараясь не выплюнуть изо рта зубную щётку. — Попробуй тут не проснись, — бурчу себе под нос, обижаясь за внезапный подъём. — Ну прости, я совсем забыл про чайник, — Чонгук сразу же замечает моё надувшееся состояние и, забыв о своих делах, нахально лезет с поцелуями.       Вяло отбиваюсь от перепачканного зубной пастой парня и едва сдерживаю смех. — Уйди, противный. Ты весь в пасте, — почти пищу, уже зажатая к стене без малейшего шанса на спасение.       На секунду парень о чём-то задумывается, а затем вытирает губы висящим на плече полотенцем и, сложив их уточкой, тянется ко мне. Не теряю надежды выбраться из плена и, когда мне это почти удаётся, вдруг слышу вибрацию телефона. — Подожди. Там телефон звонит, — уже всем телом ощущаю близкую свободу, но Чон ни в какую не хочет сдаваться. — Ну поцелуй меня! Поцелуй, говорю! — требует Гук, немного по-детски возмущаясь и по-прежнему прижимая меня к стене спальни.       Отрицательно качаю головой, рукой указывая в сторону лежащего на тумбочке телефона. — Подожди ты со своими поцелуями. Там телефон звонит, — кое-как отпихнув от себя обидевшегося парня, подбегаю к телефону и, едва взяв его в руки, отчаянно вздыхаю: как раз в эту секунду вызов обрывается.       Номер оказался незнакомым, потому решаю просто подождать, когда перезвонят. Обиженный Чонгук в это время в гордом одиночестве уплетал завтрак, разговаривая сам с собой. Получалось у него довольно мило, и я какое-то время просто не решалась войти, замерев в дверях кухни и подслушивая возмущённое бурчание. — Вот как можно отказаться от поцелуя со мной? С какой она планеты? — вслух возмущаясь, он прикладывает руку к лицу и кажется серьёзно задумывается над этим вопросом. — Приятного аппетита, — чмокаю парня в щёку и сажусь напротив, прихватив кружку со свежезаваренным чаем. Всё же не забыл про меня Чон, даже когда обиделся. — Я сегодня домой не приду, — слишком серьёзным парень хочет казаться, а я в это время едва сдерживаю смех. — Угу, — не обращаю на его грозный вид внимания, уткнувшись в кружку. — И завтра тоже. Я жить к Хосоку-хёну перееду, — продолжает угрожать Гук, мило нахмурившись. — Угу, — и снова игнорирую, окончательно выводя его из себя. — А ещё сегодня в клуб поеду, девушку на ночь себе найду, — совсем отчаивается парень, отодвигая от себя тарелку. — Угу. Не забудь мне прокладки по пути домой захватить, — вспоминаю о приближении непростых дней и заранее напоминаю Чону, доводя его до истерики. — То есть тебе всё равно, где я и с кем? — резко вскочив со стула, Чонгук возмущённо уставился на меня, сверля взглядом. — Ты на работу скоро опоздаешь, — киваю головой на настенные часы, а парень опускает голову, выходя из-за стола, и, не проронив ни слова, принимается собирать документы.       Следую за ним, замерев в дверях и наблюдая за его сердитыми движениями, сопровождаемыми злобным пыхтением. — Ну и чего ты надулся? — подхожу ближе, обнимая его со спины и утыкаясь в неё носом. — Тебе какой-то там звонок дороже меня, — не отрываясь от своего занятия, обиженно шепчет парень.       Устало вздыхаю, почти смирившись с его постоянным возмущением по поводу нехватки внимания, и поворачиваю парня к себе, сжимая ладошками нахмурившееся лицо и заглядывая в глаза. — Ты ведь знаешь, что дороже тебя у меня никого нет, — стараюсь искупить свою вину и легонько целую в нос.       В одно мгновение просветлевший парень тянется ко мне за настоящим поцелуем, руками зарываясь в волосы и заставляя от переизбытка эмоций схватиться за его плечи. — Постарайся вернуться сегодня пораньше. Мы ведь собирались съездить на кладбище, — каждый месяц мы ездим проведать могилу Юнги и Юнхи, и вот как раз сегодня собирались в очередной раз туда наведаться. — Постараюсь, — ласково шепчет парень, целуя меня в нос и покидая квартиру.       Вот уже почти четыре месяца прошло с момента смерти Юнги. Чон, воодушевившись идеей процветания корпорации Мина, все силы отдавал работе, иногда засиживаясь до поздней ночи, но всё же умудряясь находить время заботиться ещё и обо мне.       Поэтому, когда в очередной раз сбежав с запланированного совещания в туалет, он звонит мне и спрашивает поела ли я, уже не удивляюсь и клятвенно заверяю, что сыта. Довольный парень возвращается к своим обязанностям, а я продолжаю попивать сок, вспоминая о жуткой диете, на которую трачу силы в последнее время.       Вообще, за последние несколько месяцев я стала жутко эмоциональной: страшно волнуюсь, когда парень задерживается, и постоянно переживаю по пустякам. Чонгук старается меня поддержать, напоминая каждый день, что дороже меня в его жизни никого не осталось.       Я покорно соглашаюсь и в мгновение ока выкидываю из головы все глупости, стараясь заботиться о более насущных проблемах. Так как сам Чон категорически против того, чтобы я работала, я взяла на себя домашние обязанности и всерьёз задумалась о том, как сделать жизнь парня хоть немного легче.       Усмехнувшись, вспоминаю его сердитое лицо и всё же сажусь перекусить, зная, что если я хотя бы пару килограмм сброшу, он непременно заметит и заставит нормально питаться, и тогда я ещё больше поправлюсь.       Из комнаты вновь раздаётся вибрация телефона, и я, подорвавшись со стула, со скоростью света мчусь к мобильному. Только оказавшись на месте, понимаю, что звонит совсем не мой телефон, спокойно лежащий на прикроватной тумбочке. Прислушиваюсь, и спустя несколько минут по звуку нахожу мобильный Гука, который тот, судя по всему, забыл в одном из пиджаков, висящих в шкафу.       Решив, что копаться в чужом телефоне немного неприлично, просто достаю его и заношу на кухню, надеясь передать парню, если тот вспомнит о нём и заскочит домой. Но гаджет как назло упорно продолжает названивать, и я не выдерживаю, тыкая в экран и принимая входящий вызов. — Ну наконец-то ты ответил! Давай встретимся сегодня, Гукки, — слышится на том конце противный женский голос, и я замираю с открытым ртом, не успев сказать «Алло».       Слёзы сами собой появляются на глазах, но я стараюсь взять себя в руки и сдержать непрошеную влагу. Сбрасываю звонок и со злостью бросаю мобильный на стол, но затем, поразмыслив, отбрасываю остатки совести и открываю входящие сообщения.       Несколько раз перепроверив, замечаю лишь несколько входящих сообщения с просьбой встретиться с того же номера и ни одного исходящего. Совершенно ничего не понимая, кладу телефон на стол и решаю дождаться парня, чтобы всё прояснить.

***

      За готовкой, уборкой и работой по дому время проходит незаметно. Весь день размышляя об утреннем происшествии, я вернулась в реальность, лишь когда услышала хлопок двери, сопровождающийся бурчанием.       Выхожу в коридор встречать парня, стараясь при этом не думать о плохом и не строить догадок раньше времени. Гук устало снимает верхнюю одежду и обувь и подходит ближе, заключая меня в плен сильных рук и целуя в макушку. — Привет, родная. Как ты? — ласково потеревшись щекой о мои волосы, спрашивает парень.       Не в силах что-либо ответить, просто киваю головой, отгоняя прочь плохие мысли. Он ведь не мог мне изменить, верно? — Ты чего такая мрачная? Болит что-то? — всерьёз разволновавшись, спрашивает парень, забыв о собственной усталости. — Не волнуйся обо мне. Всё хорошо, — сдерживая слёзы, отрицательно качаю головой, утыкаясь лбом парню в грудь.       Окинув меня с ног до головы недоверчивым взглядом, Чон ещё крепче прижимает к себе, немного раскачивая в своих объятиях. — Эй, — немного отстранившись, парень легонько щёлкает меня по носу, заставляя улыбнуться сквозь слёзы, — я уже говорил, что люблю тебя, глупая?       Киваю головой, окончательно отбросив глупые мысли и списав всё на недоразумение. Довольный собой, Чон смачно целует меня в губы с характерным причмокиванием и тащит за собой в комнату. Пора собираться к Мину.       Спустя десять минут я уже стою у дверей подъезда, ожидая парня и глупо улыбаясь. Гук вылетает через несколько секунд, держа в руках мобильный и о чём-то глубоко задумавшись. Подойдя к авто, он снял сигнализацию и открыл для меня дверь, сам усевшись за руль и по-прежнему что-то переваривая в голове.       Всю дорогу мы ехали молча: он думал о чём-то своём, а я вернулась к тревожным подозрениям, изредка бросая косые взгляды в сторону парня. — Я могу спросить тебя кое о чём? — всё же не выдерживаю, когда мы покидаем пределы города и почти подъезжаем к месту назначения. — Конечно спрашивай, — отрывается от размышления парень, бросив на меня ласковый взгляд.       Несколько секунд молчу, собираясь с мыслями и в упор разглядывая Гука, а затем резко выпаливаю: — У тебя кто-то есть? — немного сжавшись, ожидаю реакции. — В каком смысле? Что ты имеешь в виду? — спустя несколько секунд молчания переспрашивает Чон, не отрываясь от дороги. — Ну, ты изменяешь мне? — нерешительно спрашиваю, в какой-то момент вообще пожалев о том, что решилась задать этот вопрос.       Сначала Гук как-то странно молчит, но спустя несколько секунд, когда до него вдруг доходит смысл моего вопроса, резко давит на тормоза. Испуганно вжимаюсь в сидение, когда едва не сливаюсь с приборной панелью. — Ты с чего такую глупость взяла? — сам немного испугавшись, удивлённо спрашивает парень, вновь заводя мотор и продолжая движение. — Сегодня ты телефон дома забыл, и он звонил всё время. Я не выдержала и ответила, а там какая-то швабра с тобой встретиться хотела, — разглядывая пейзаж за окном, поясняю причину своего беспокойства.       Чонгук неопределённо хмыкает и останавливает машину — мы уже на месте. Так ничего и не ответив, он выходит из авто и обходит его, открывая мою дверь и буквально силой вытаскивая наружу. — Послушай, Джинни, — прижав меня спиной к двери машины, начинает Гук, ласково проведя рукой по волосам. — Что? — стараюсь не смотреть на него, низко опустив голову, но парень, легонько сжав двумя пальцами мой подбородок, приподнимает его вверх. — Я люблю тебя. А Мира просто моя коллега по работе. Я не знаю почему, но она вбила себе в голову, что любит меня, вот и названивает. У нас ничего не было, понимаешь? Мне никто кроме тебя не нужен, — слишком убедительно произносит парень, и я сдаюсь, прижавшись к нему и уткнувшись носом в грудь. — Правда? Она ведь очень красивая, — на всякий случай переспрашиваю, вспомнив эту самую Миру. — Джинни, я с тобой хочу быть, а не с другой какой-то, пусть и очень красивой, — обняв ладошками моё лицо, убеждает Гук, глядя прямо в глаза так нежно и открыто, что я не могу не поверить. — К тому же кто сказал, что она красивая? Какая-то слишком вызывающая и всегда накрашенная. Наверное, без макияжа на Шрэка похожа, — чуть погодя, добавляет парень, слегка передёрнув плечами и заставив меня расплыться в счастливой улыбке.       Крепко сжав ладонь, Чонгук тащит меня к могиле друга, постоянно петляя в поисках нужной. — Здравствуй, хён, — замерев в нескольких шагах от гранитного камня, произнёс Гук, по-прежнему сжимая мою ладонь. Приблизившись, я кладу на могилку букет цветов, а затем такой же на соседнюю. — Думаешь, он правильно поступил? Жизнь ведь одна, — вернувшись в объятия парня, едва слышно спрашиваю, на секунду засмотревшись на фотографию улыбающегося Юнги, а затем переведя взгляд на фото так же ярко улыбающейся Юнхи. — Знаешь, хён всегда мрачный ходил и постоянно в кармане её фото носил. Не думаю, что он был в восторге от такой жизни, — обняв меня со спины за талию, Чонгук о чём-то вновь задумался, вспоминая то время. — Хм… Может ты и прав. Он, наверное, очень сильно Юнхи любил, — перевожу взгляд с одной фотографии на другую, боясь даже представить, что чувствовал Мин все эти девять лет, съедаемый горечью и жаждой мести. — Больше жизни, — прошептал парень в ответ, и этим словам я поверила. Они не казались избитой банальщиной, которую обычно говорят влюблённые подростки после недели знакомства, просто я знала, какой ценой он доказал Юнхи свою любовь.       Чонгуку похоже передался мой печальный настрой, и потому он ещё крепче прижался ко мне, уткнувшись носом в макушку. Мы просто стояли, даже не зная, что нужно сейчас сказать, ведь всё и так понятно. Не обязательно что-то говорить, достаточно доказать это своими действиями.       Для Чона Юнги стал больше, чем просто хёном, поэтому он тяжело переживал его гибель, но продолжал убеждать, что так лучше для Мина, и в какой-то степени я ему верила. Я и сама уже успела привыкнуть к милому с виду парню с твёрдым характером и очень добрым сердцем.       Кто знает, довелось бы мне познакомиться с ним, если бы не похищение, и смогла бы я вновь встретить Чона, если бы не оказалась в том подвале, но, так или иначе, я рада, что всё произошло. И, пусть Юнги сейчас нет рядом с нами, но я искренне верю, что где-то там, куда нам пока рано спешить, он действительно счастлив, и надеюсь, что не один.       Уже возвращаясь к машине, я глупо улыбаюсь, вспоминая свою нелепую ревность. — Чему ты так улыбаешься? — забравшись в машину, спрашивает парень, когда я сажусь на соседнее сидение. — Вспоминаю свою глупую ревность, — немного стыдливо отвечаю, не стирая с лица улыбку. — Вот и вправду глупо. Я ведь тебя не ревную к каждому столбу, — заводя мотор, соглашается Чон, заставив меня возмущённо на него посмотреть.       Решительно складываю руки на груди, не отрывая взгляда от Гука. — То есть тот случай с доставщиком пиццы — это нормально? — вспоминаю нелепую ревность к ни в чём неповинному парню. — Но он ведь пялился на тебя! — аргументирует Чон, окончательно выводя меня из себя. — Он оплату ждал, — устало вздохнув, понимаю, что зря это затеяла.       Теперь Чонгук забудет обо всём остальном и целый вечер будет бухтеть про того несчастного парня, которому не посчастливилось заглянуть в наш дом.       За всё время поездки я так и не произнесла больше ни слова, но не потому что обиделась или что-то в этом роде, просто Гук продолжал возмущаться и не дал мне возможности вставить даже слова. — Я уже говорила, что люблю тебя? — пытаюсь заставить парня хоть на минуту замолчать, когда мы уже направляемся к дверям нашей квартиры, припарковав автомобиль во дворе. — Ммм. Нет, не говорила, — замирает на месте парень, расплывшись в улыбке Чеширского кота. — И не скажу, если продолжишь бухтеть, — поворачиваю ключ в замке и первой влетаю в квартиру, прекрасно зная, что мне за это будет. — Вот засранка! — возмущается парень, догоняя меня на пороге комнаты и вжимая в холодную стену. — Ну-ка скажи! — подняв вверх мои руки и удерживая их своей рукой, требует Гук, приникнув к шее и оставляя на ней быстрые поцелуи. — Неа, — продолжаю стоять на своём, хотя чувствую, что вот-вот сдамся. — Скажи! — грубо впившись в мои губы поцелуем, вновь требует парень, мгновенно отстранившись.       Разочарованно вздохнув, отрицательно качаю головой, заставляя его обозлённо прикусить кожу на моей шее. — Сама напросилась, — подхватив меня под бёдра, произносит Гук, заставляя обхватить его торс ногами и едва слышно простонать, когда он легонько толкнулся вперёд и тут же замер с хитрой улыбкой на распухших от поцелуев губах.       Блуждая руками по телу, он не торопился избавляться от одежды, покрывая шею поцелуями и выбивая воздух из лёгких. — Я люблю тебя, — сдаюсь и выдыхаю заветные слова вместе с очередным стоном. — Поздно, теперь ты у меня не отвертишься. Будешь наказана, — оставив очередной засос на шее, парень стягивает с меня футболку и переходит поцелуями к груди, ещё раз толкнувшись вперёд и вынуждая окончательно сойти с ума. — Ты засранец, Чон Чонгук, — в перерывах между стонами шепчу злорадно улыбающемуся парню и сама стягиваю его кофту, а за ней и футболку.       Чон в очередной раз целует ключицы и, ловко расстегнув застёжку, отбрасывает лифчик в сторону, руками уже пробираясь к пуговице джинсов.       В считанные секунды расстегнув джинсы, он подхватывает меня на руки и тащит к кровати, удобно устраиваясь сверху. Бродит руками по телу, а затем едва заметно касается языком груди и сразу же дует, вызывая мурашки и заставляя охнуть.       Разум окончательно затуманился, вынуждая прижиматься к разгорячённому телу парня и впиваться короткими ногтями в плечи, губами в это время исследуя шею. Легонько прикусив того за мочку уха, заставляю негромко простонать.       Расправившись с молнией, он стягивает с меня джинсы и сам избавляется от оставшейся на нём одежды, вжимая моё тело в кровать и приникая к губам. Ещё несколько ловких движений, и я остаюсь совершенно голая, чувствуя, как горят от смущения щёки. — Так смущаешься, словно мы впервые это делаем, — на секунду оторвавшись от моих губ, озорно подмечает парень и поцелуями спускается к животу, заставляя в очередной раз покрыться мурашками и негромко простонать, выгибаясь дугой навстречу и закрывая глаза от переизбытка эмоций.       Чонгук покрывает осторожными поцелуями мой живот, водит носом по холодной коже, иногда оставляя засосы, и проводит рукой по моей ноге, задерживаясь на бёдрах. Притягиваю его голову к себе и впиваюсь в губы, а парень тем временем осторожно разводит мои ноги в стороны, сразу же толкаясь вперёд и входя до основания.       Несколько секунд спокойствия, и он начинает не спеша двигаться, выбивая из груди стоны и покрывая поцелуями лицо. Забыв обо всём на свете, обхватываю его талию ногами и сама двигаюсь навстречу, невпопад отвечая на поцелуи и руками бродя по телу. Разум отключается, а бабочки давно сгорели от переизбытка эмоций. — Я люблю тебя, Джинни, — шепчет на ухо парень, наращивая темп и утыкаясь носом в мою шею. — И я тебя, — шепчу в ответ между стонами и резко распахиваю глаза, всем телом прижавшись к разгорячённому и вспотевшему парню и окунаясь в фейерверк наслаждения.       Пытаясь отдышаться, Гук ложится рядом со мной, сгребая в охапку и утыкаясь носом в щеку. Так же пытаюсь привести дыхание в норму, обнимая его в ответ и расплываясь в счастливой улыбке. — Радость моя, — улыбнувшись, говорит парень, смачно чмокая меня в нос и укрывая нас обоих покрывалом.       Пусть мы не идеальная пара, даже нормальной нас можно назвать лишь с большой натяжкой: ссоримся по пустякам и ревнуем друг друга, а затем бурно миримся, заставляя соседей гневно пялиться, но разве это не то самое счастье, о котором все твердят?       Каждое утро просыпаться в уютных объятиях и готовить на двоих, крутясь у плиты в мужской футболке, и при этом чувствовать нежные прикосновения на талии; целовать этого вредину, когда он обижается, и слышать ласковое «родная» в ответ. Разве это не стоит того, через что мы прошли? Думаю, стоит.       И даже если бы мне вновь пришлось испытать ту боль и разочарование, унижение и злость, я никогда не отказалась бы от возможности вновь встретить Чона и наконец почувствовать себя счастливой, в очередной раз целуя родные обветренные губы и нежась в ласковых объятиях любимого человека