Свидание на башне
28 июня 2016 г., 02:19
До полнолуния оставалось ещё четыре дня, но луна уже была достаточно яркой, чтобы своим нереальным сиянием освещать пляж. Панси опустилась на песок и сняла сандалии. Едва она успела сесть, обхватив колени руками и сложив на них голову, как её охватил безудержный восторг. Восторг был не её, конечно… Хотя так рассуждать было глупо — его чувства настолько глубоко пустили корни в ней, что с таким же успехом восторг можно было считать своим. Это порождало некоторую неразбериху, поскольку, к примеру, его печаль задевала её, усиливалась и передавалась ему обратно, и в итоге трудно было даже понять, кому первому взгрустнулось, но в этом была и своя прелесть — то слияние, которое раньше происходило лишь на физическом уровне, когда она на пике близости ощущала себя с ним одним целым, теперь стало наконец полным, обретя ещё и эмоциональную составляющую.
А вот его опасения были напрасны… То есть, конечно, ей бы стало неприятно, если бы он попытался. Всего лишь попытался, конечно. Для того, чтобы получить удовольствие, требуется согласие всех заинтересованных сторон. И если бы его выбор её не удовлетворил, то и у него ничего не получилось бы. Связь-то работает в обе стороны, и от её эмоций в таком случае он закрыться не сможет. Она хихикнула, представив себе конфуз в случае осечки безотказного ранее инструмента.
— Веселишься? — спросила Габи, усаживаясь вплотную и прижимаясь боком — будто ей холодно.
Немного поёрзав, она ещё и сложила голову Панси на плечо.
— Привет! Как ты меня обнаружила? — поинтересовалась та.
— Охранное заклинание сработало, — пояснила Габи. — А я по тебе соскучилась!
— Да ладно, четыре дня всего прошло, — улыбнулась Панси. — Когда успела-то?
— Да не знаю, — пожала плечами Габи. — Я думала, что вообще…
— Что — вообще? — осторожно поинтересовалась Панси.
— Что придётся мне его бросить, — пояснила Габи. — Если бы вы с ним разругались… Вы с ним не разругались?
— Не знаю, — с сомнением ответила она. — Может быть. Пока не ясно.
— Слушай, может, ну его к лешему? — спросила Габи, отстраняясь и заглядывая ей в лицо. — Глупо пытаться перекроить себя из-за… Что ты смеёшься?
— Я не смеюсь, — помотала она головой. — Я блаженно улыбаюсь… — она поглядела Габриэль в глаза и снова повернулась лицом к тихо плещущейся темноте моря. — Я не знаю, как тебе объяснить, Габи… Вся эта необычная магия, которая у меня появилась, то, что я чувствую его… Ты знаешь, это ведь не волшебство, это всего лишь то, что мы, маги, используем каждый день, только на другом уровне. А настоящее волшебство — это то, что я с ним встретилась, и что мы оказались вместе. Вот это и есть настоящее волшебство.
— А я-то грешным делом думала, что дурочки романтичнее меня во всём свете нет, — вздохнула Габи. — И тут ты с такими откровениями!
— А что, хочешь настоящих розовых соплей? — спросила Панси. — Таких, что можно дамские романы писать?
— Ты меня пугаешь, — озабоченно сказала Габи. — Я уже заранее боюсь. Погоди… — она сотворила из песка батистовый платок с кружевной каёмкой и поднесла к лицу, будто собираясь вытирать слёзы. — Давай!
— Всё смеёшься? — одобрительно кивнула Панси. — Хорошо, тогда вот как тебе такое? Я когда Поттера в первый раз встретила, я ещё не сразу поняла, что случилось. И лишь через некоторое время — неделю или две — поняла, что мне интересно.
— Интересно? — переспросила Габи, пробуя слово на вкус.
— Да, интересно, — повторила она. — Я не жалуюсь, до этого моя жизнь была вполне насыщенной… Вот только в школе мне приходилось создавать себе развлечения, которые в итоге всё равно оставляли после себя чувство неудовлетворённости… а потом иногда и гадливости — причём, по отношению к самой себе!
— Ну, не надо, — попросила Габи, — не наговаривай!
— А что поделать, подруга, это особенности обучения в Хогвартсе, — пожала она плечами. — Учёба с утра до вечера, а чтобы не было скучно в скудные часы отдыха, нам с первого же шага в школе навязали вражду со всеми, кто не с нашего факультета. Понимаешь, нам нечем было заняться, кроме противостояния со всеми остальными. Как, впрочем, и им тоже… Не знаю, умысел в этом был, лень или элементарное нежелание преподавателей заниматься детьми после окончания уроков.
— Да наслышана я о вашей супершколе, — вздохнула Габи.
— Когда после школы я решила стать актрисой, это действительно было настоящее дело, — продолжила Панси, — вот только… Понимаешь, одной работой, которая иногда, конечно, интересная, но довольно часто также монотонная и изматывающая, счастлив не будешь. Просто потому, что иногда хочется побыть человеком, у которого есть какая-то личная жизнь… А какая может быть личная жизнь, коль скоро меня передёргивает, уже когда кто-то касается моей руки, и становится дурно, если пытается поцеловать…
— Да, ты мне рассказывала, — кивнула Габи. — Даже поцелуй на камеру не можешь изобразить, бедняжка!
— И тут я встречаю человека, — сказала Панси. — Не отвратительного, даже наоборот. Сильно наоборот. . Живого, с какими-то своими проблемами, но… живого, понимаешь? Он меня касается, и мне… мне даже приятно. Я так была увлечена разговором с ним, что не обратила внимание на такую важную мелочь. Он пропал, но когда я его увидела в следующий раз, я бросила всё и побежала вдогонку…
— Панси!.. — восхищённо протянула Габи.
— Я тогда ещё не была в него влюблена, я совершенно точно это помню, — пояснила она. — Мне просто хотелось его ещё раз коснуться. Коснуться парня, и чтобы мне при этом не стало противно. И ещё хотелось, чтобы он что-нибудь рассказал. А потом я не удержалась и поцеловала его…
— И пропала? — спросила Габи.
— Не сразу, — помотала головой Панси. — Но да, пропала. Совсем пропала, — прошептала она уже себе под нос.
— Отчего у меня такое ощущение, что ты сама себя в чём-то уговариваешь? — прищурилась Габи.
— Оттого, — вздохнула она. — Оттого, что я ещё никогда не была так на него зла. Мне хотелось рвать и метать… Хотелось снова стать той отмороженной идиоткой, что я была в школе, и оскорбить или ранить… Или убить. Я тебе это к тому рассказываю, что… Он мне делает больно, очень больно. Так, как он, мне никто в жизни не делал больно…
— Потому, что ты перед ним полностью открыта, — кивнула Габи.
— Но при этом я никогда не была так счастлива, как с ним, — закончила Панси. — И не буду. Как тебе такая романтическая дурочка?
Габриэль собрала в кучку песок перед собой и взмахнула палочкой. Вокруг кучки взметнулся небольшой вихрь серебристого свечения, которое окутало её и превратило в небольшую стилизованную сверкающую золотом и стразами корону, как у принцесс в детских книжках. Она подняла корону и торжественно водрузила Панси на макушку.
— Отныне нарекаю тебя Повелительницей Романтических Дурочек, — торжественно произнесла Габи. — Мне со своей столь распространённой и типичной детской влюблённостью в храброго и благородного рыцаря тебя не переплюнуть.
— Да ладно, — смеясь, махнула рукой Панси. — У тебя тоже всё запущено!
— В каком-то смысле, — согласилась Габи. — Но мне-то всего лишь кажется, что кроме него никого другого в моей жизни и быть не могло!..
— Я даже уверена в том, что для тебя мог быть лишь только он, — улыбнулась Панси. — И тем не менее ты предлагаешь мне всё бросить и бежать.
— Я люблю тебя, Панси, — пожала плечами Габи. У той округлились глаза, и она напряглась, а Габи рассмеялась: — Да не в этом же смысле, извращенка! Люблю, как близкого человека. Я могу пережить мучения, которые он доставляет мне, но на твои мне смотреть больно, тем более, что…
— Что? — поинтересовалась она.
— Мне это только кажется, или он специально над тобой издевается? — спросила Габи.
— О, нет, не волнуйся, на этот раз проблемы себе я доставила сама! — рассмеялась Панси.
— Это как? — не поняла Габи.
— А так, — пожала она плечами. — У твоей сестры хранились воспоминания Поттера, когда он как раз с цепи сорвался…
— И ты их, конечно, решила просмотреть! — с укором поджала губы Габи. — И теперь его видеть не можешь!
— Ну что ты на меня так смотришь? — возмутилась Панси. — Ну дура я, дура, что тут теперь поделать?! И теперь злюсь на себя едва ли не сильнее, чем на него… Нет, на него всё-таки сильнее — потому, что я к тому, что он там вытворял, уж точно руки не приложила.
— А что он там вытворял? — невинно поинтересовалась Габи и пояснила: — Когда у него предохранители слетели.
— Этого, дорогая, я тебе никогда не скажу, — покачала она головой. — Какая бы ты мне любимая подруга ни была, а есть вещи…
— Ой, Панси! — обняла её за плечи Габи и снова сложила голову ей на плечо. — Дай, я тебя хоть пожалею! А что ещё произошло?
Оказалось, что без Поттера на пляже спать не столь удобно — он всё-таки имел навык заботы о бытовых мелочах, особенно помогавший в ситуации, когда под рукой не было мягкой подстилки и тёплого одеяла. Габи, конечно, установила полог и сотворила для них перины, но спать не получалось, да ещё и ожидание того, что должно было произойти, но не происходило, злило её — она ведь ясно дала ему понять, что он должен… А он, похоже, ничего такого не собирается.
— Тоже не спится? — сонно спросила прижавшаяся спиной к её спине Габи.
— Ага, — зевнула Панси. — А в доме есть где спать?
— Только одна кровать, — ответила Габи. — В одной комнате Анна, в другой — Андромеда.
— А… Флёр? — не поняла она.
— Пойдём, — позвала Габи, поднимаясь. — По пути и увидишь!
В саду обнаружился тот же самый прозрачный шатёр, словно наполненный лунным светом, что она видела в прошлый раз. На ветвях дерева, едва покачиваясь, висели две детские люльки, рядом с которыми было нечто похожее на гамак, способное вместить взрослого человека… особенно, если этот взрослый человек — хрупкая полувейла.
— На самом деле, можно и так спать, — тихим шёпотом сказала Габи. — Если хочешь, я и тебе такое сотворить могу… Или сама здесь устроюсь.
— Не нужно, — помотала головой Панси. — Меня вполне устраивает твоя компания. Это всё ты тут сотворила?
— Конечно, я, — улыбнулась Габи. — Гарри же не стал заряжать Флёр волшебством…
— Ты не очень-то рада его невниманию к сестре, — заметила Панси.
— Меня терзают противоречивые чувства, — с серьёзным видом кивнула Габи. — С одной стороны, мне больно смотреть на сестру, которой доступно лишь самое простое колдовство…
— А с другой — тебе Поттера и самого мало, — догадалась Панси.
— В точку, — подтвердила Габи и со вздохом её обняла: — Как всё-таки хорошо, что ты меня понимаешь!
Постель была достаточно широкой, чтобы без проблем вместить их обеих — всё-таки, спали же они здесь втроём! Уже через несколько минут после того, как добралась до подушки, Панси крепко заснула. Снились ей яркие пятна, как в калейдоскопе, если попытаться смотреть через него прямо на солнце, вспыхивающие и затухающие, чтобы вспыхнуть ещё сильнее. Когда круги света в голове вылились в одну нескончаемую череду фейерверков, она рывком проснулась и поняла, что часть этих красочных взрывов — собственные, и что её саму сотрясает оргазм, совсем так же, как это произошло дома… у Поттера в доме, когда они устроили “битву чувств”. С ощущение благодарности она снова уснула.
Эмоции Поттера ещё несколько раз будили её. В очередной раз проснувшись, она увидела, что Габи рядом уже нет, и почувствовала, что невольно краснеет — ведь та наверняка должна была что-то уловить — вскочила и побежала в душ, чтобы скорее смыть с себя следы ночного единения с Поттером. Ещё через двадцать минут она сбежала вниз, чтобы поприветствовать компанию, вовсю гомонящую на кухне.
Естественно, первое, что бросилось в глаза, были дети. Тэдди, важно надувающий щёки, с какой-то безмерно взрослой высоты снисходительно глядящий на Вики и Ники и покровительственно обучающий последнюю правильно выговаривать “агу”. Анна рядом с ним, заботливой наседкой только что не прячущая его под крыло. Вики, сосредоточенно размазывающая пальцем по столу кашу, и Доминик, довольно булькающая, когда налитые соком шарики груди Флёр прыгают в поле зрения.
— Доброе утро, — сказала Панси. — Не помешаю?
— Панси! — воскликнула Анна, вскочила и, подбежав к ней, крепко прижалась.
Тэдди, которому явно было лень слезать со стула, обиженно засопел. Вики вздрогнула от вопля Анны, флегматично засунула в рот палец с кашей и флегматично продолжила его сосать. Напуганная Доминик скорчила жалобную мордашку, словно собираясь расплакаться, и стала искать взглядом Флёр.
— Здравствуй, дорогая, — сказала Панси, целуя Анну в макушку.
Мимо пронеслась Флёр, поцеловала её в щёку. На ходу доставая из платья грудь, подбежала к Ники, которая уже раскрыла рот, чтобы расплакаться, подняла на руки и с размаху впечатала в себя ртом, после чего сразу же послышалось довольное чавканье. Виктори, так и не вынув палец изо рта, продолжала спокойно глядеть на Панси, которая вместе с Анной подошла к Тэдди и присела на корточки.
— Привет, малыш, — сказала она. — Ты меня поцелуешь в щёку?
— Конечно, — степенно ответил он, обхватил её шею руками и ткнулся носом. — А мы с бабушкой вчера купались!
— Здравствуйте, Андромеда, — спохватилась она.
— Доброе утро, милая, — кивнула та в ответ. — Как поживаешь?
— Лучше всех, — ответила Панси. — Наверное…
— Мы тебя ждали, чтобы позавтракать, — сообщила Анна, которая успела приземлиться рядом с ней на колени.
— Так и начинали бы… — покачала она головой.
— Никак нельзя, — возразила Андромеда. — Ты хозяйка…
— Я не… — начала она и осеклась.
— Сила Англии в старых добрых традициях, — улыбнулась Андромеда. — Как только мы забудем, как правильно сидеть за столом, мы сразу превратимся в кучку варваров, которых в последнее время и так слишком много оказалось на нашей земле. Если выбирать между небольшим ожиданием перед завтраком и крушением устоев, я всё-таки предпочту первое.
— Благодарю… — откликнулась Панси, поднимаясь. — Хоть я и не заслужила столь бережного отношения…
— Конечно, заслужила, — возразила накрывающая на стол Габи, которая как раз в этот момент оказалась рядом, крепко её к себе прижала и поцеловала. — Более того, всё мы заслужили.
Панси склонилась к Андромеде, чтобы обменяться неформальными приветствиями, и двинулась к оставленному для неё месту. Та поднялась, чтобы помочь Габи, которая была оставлена в одиночестве бросившейся грудью на амбразуру Флёр, и занялась приготовлением чая.
— Для тех, кто готов смириться с нашествием галлов, — подмигнула ей Габи, — помимо традиционного завтрака есть блины и кофе. Если хочешь, я могу даже запечь тебе омлет в блине. Такое своеобразное слияние культур.
— Омлет? — оживилась Панси. — А что за омлет?
Только сейчас она заметила, что, пока Габи кружила вокруг стола с тарелками и приборами, две сковородки на плите самостоятельно перекидывались блинами, я рядом в миске кружился, как бешеный, венчик, сбивая омлет. Одна сковородка откинула блин на верхушку расположенной рядом довольно высокой стопки блинов, на неё тут же упала пропитанная маслом губка, обошла по кругу и снова взлетела. Вторая сковородка подкинула свой блин в воздух, и он недопечённой стороной приземлился прямо на первую. Губка сразу же промазала и её, и из миски с тестом поднялся половник, чтобы со скворчанием вылить содержимое на сковородку. Специальный валик довершил дело, равномерно размазав тесто. Габи бросила лишь один взгляд в сторону стола, попутно взмахнув палочкой, которую она ни на секунду не выпускала, и из стойки с ножами вылетел один, чтобы сразу врубиться в приготовленные на доске помидоры и уже почищенные перцы. Андромеда, которая уже закончила с чаем, очевидно, тоже включилась в процесс, и на плите появилась ещё одна сковородка, на которой начало греться масло.
— Ну, как положено, покрошила помидоров и перцев, теперь немного потушу с сыром, луком и травами, — пояснила Габи, чуть ли не с линейкой выверяя расстояние между приборами, — потом заверну в горячий блин и сверху размажу немного сметаны.
— Хочу, — кивнула Панси.
— Я тоже! — воскликнула Анна. — Мне чур первой!
— А я хочу с клубникой и сливками! — заявил Тэдди. — И мне самому-самому первому!
— А вам, молодой человек, сначала положена овсянка, — строго напомнила Андромеда. — Вот, смотри, сестрёнка уже две тарелки скушала!
“Сестрёнка”? Это было удивительно, насколько быстро заинтересованные лица привыкли к мысли о том, что у Тэдди есть две маленькие сестры, а у Виктори с Доминик есть такой большой и солидный брат. Впрочем, Флёр-то и так уже давно была в курсе или хотя бы догадывалась, а Андромеда, зная Сириуса Блэка, само собой предполагала, что где-то есть ещё последствия бурной личной жизни его отпрыска.
Тэдди снисходительно покосился на Вики, которая, снова зачерпнув пальцем остатки каши, протянула ему, явно решив поделиться, подумал пару секунд, а потом соизволил облизать. Выглядело это настолько комично, что лица присутствующих помимо воли осветились улыбками.
— Хорошо, бабушка, — выдал он свой вердикт после такого своеобразного снятия пробы. — Я съем каши, но потом чур блины и клубника со сливками!
— У нас ещё икра есть, — добавила Габи, глядя на Панси. — И кофе. Итальянский, к счастью.
— Мне, пожалуйста, всего побольше, и можно без хлеба, — кивнула она.
— Будет исполнено, — откликнулась Габи, — как в лучших домах и вопреки всем правдивым историям про нерасторопный французский сервис.
От кастрюли с кашей в направлении Тэдди стартовала полная тарелка, и ей наперерез понёсся кусочек масла, догнал уже на столе, плюхнулся, вынырнул, снова пропал и продолжил так “купаться”, стремительно уменьшаясь в размерах. Лежавшая рядом ложка робко, словно девица перед купанием, самым кончиком “потрогала” кашу, а потом решительно опустилась, перемешала, как следует, и опустилась прямо в руку ему в руку.
— Ну ба-а-а! — возмутился он. — Я хотел сам перемешать!
“Ба” не слушала, поскольку уже занялась приготовлением “традиционного” омлета, вылив половину смеси на ещё одну сковороду. Вторая половина присоединилась к немного поджаренным, а затем потушенным овощам, где деревянная лопатка продолжила помешивать это всё, не давая спекаться.
— А есть ещё икра, — сказала Габи, ловко заворачивая омлет в блины и отправляя тарелки в стремительный полёт на стол. — Я чёрную не очень люблю, поэтому у нас только красная.
— А икра-то зачем? — не поняла Панси.
— Сейчас покажу, — кивнула Габи, ловко размазала по блину чайную ложку сметаны, вторым движением тонким слоем нанесла икру, и тут же блин сам скатался в трубочку. — Вот, попробуй!
Наконец приготовления были закончены, и все расселись. Панси немного запоздало дала знак приступить к еде, поскольку не сразу поняла, что ждут именно этого. Тэдди, которого такие формальности мало волновали, достаточно быстро расправился с кашей, и ему была выдана небольшая стопка блинов и миска взбитых сливок, смешанных с мелко покрошенной клубникой. Вики некоторое время с интересом за ним наблюдала, а потом затребовала себе такое же. Габи поставила ей небольшую розетку со сливками, в которую Виктори с деловым видом макала сложенный блин и откусывала.
Панси заметила, как поначалу расширились глаза Анны, которая не ожидала, что омлет в её блине окажется немного острым, но так даже было вкуснее, она очень быстро расправилась со своим и сразу же попросила добавки. Панси тоже раздумывала над этим, но потом решила последовать примеру Габи, которая после такого же блина с омлетом перешла на начинённые красной икрой. Флёр, которая по вполне понятным причинам кофе не пила, острого есть тоже не стала, и её завтрак состоял из традиционного омлета — впрочем, оттого по виду не менее воздушного и вкусного — и блинчиков с икрой. Андромеда же не решилась отступить от заветов предков, и к омлету в её тарелке была добавлена жареная картошка с беконом, пара ложек овсянки и несколько поджаренных тостов. Запивала она всё это, естественно, чаем.
Когда на столе появилось мороженое, Панси вдруг с сожалением осознала, что уже наелась так, что в неё больше не влезет ни кусочка.
— Надо прекращать это обжорство, — пробормотала она себе под нос, но Габи её всё равно услышала.
— Ты ведь мне расскажешь, чем вы занимались? — с задорной улыбкой спросила она.
— А куда же я денусь? — через силу вдохнула Панси. — Вот только из-за стола выползу…
Занятие на день нашлось у всех, причём одно и то же, и называлось оно — море! С тремя восклицательными знаками — море!!! К счастью, Андромеда, которая, как выяснилось, прибыла с Тэдди ещё вчера, не стала вспоминать, что настоящая английская традиция — летом отправляться куда-нибудь на север Шотландии, и то и вовсе в Исландию, поскольку именно трудности воспитывают настоящий английский характер, а с лёгкостью присоединилась к отдыхающим.
Флёр — с помощью Габи, конечно же — уже успела немного приспособить участок пляжа к тому, чтобы на нём могли без проблем играть маленькие дети. Панси заметила, что в бухте образовалась небольшая заводь, связанная с морем мелкой протокой. Дно было тщательно очищено от камней, и теперь девчушки с удовольствием проводили там своё время, оставленные практически без присмотра — на каждую из них был наложен Водяной Пузырь, и та же Доминик вполне свободно, несмотря на свой совсем уж крохотный возраст, лихо плавала и ныряла, пользуясь почти полной невесомостью. Вики больше времени проводила на границе воды и песка, с ведром и совочком пытаясь вырыть новую яму. Появившемуся вчера Тэду Андромеда соорудила ограждение у берега, которое представляло собой соединённые верёвкой буйки в виде улыбающихся осьминогов. Впрочем, несмотря на то, что на него тоже был наложен Водяной пузырь, Тэдди даже не пытался прорвать оцепление, а довольно быстро присоединится в играм сестрёнок, приняв их под своё покровительство.
Андромеда, не снимая широкополой шляпы, зашла в воду и уплыла настолько далеко, что разглядеть её можно было, лишь хорошенько приглядевшись. Анна, надев ласты и воспользовавшись тем же заклинанием, собралась отправиться нырять туда, где было поглубже. Конечно, сама она заклинание наложить никак не могла, но как выяснилось, оно работало, не разбирая, маггл это или волшебник. Она уже зашла в воду, когда Панси спохватилась.
— Дорогая, с тобой точно ничего не случится? — спросила она.
— Что со мной может случиться? — удивилась Анна. — Я всегда так плаваю!
— Не волнуйся, — успокоила её Габи. — Я же тебе сказала, что у меня на всю бухту раскинуты охранные чары. Анна будет в полной безопасности, я тебе обещаю!
— Ну да, ну да, — покачала Панси головой, всё ещё сомневаясь.
Анна нырнула и исчезла, а Габи, которая уже успела освежиться, выжала полотенцем воду из волос и улеглась загорать рядом с Флёр Панси решила, что тоже стоит сначала искупаться, и отправилась в воду. Выходя из воды, она невольно залюбовалась. Флёр была идеальна даже на её придирчивый женский взгляд — длинные стройные ноги, плоский животик с едва проглядывающим рельефом мышц, подтянутая грудь, которая к тому же была довольно объёмной, — примерно третьего размера, — но при этом даже не пыталась поддаться гравитации и так же задорно торчала вперёд, как и значительно меньшая по размерам — сидевшей рядом Габи. Та же была красива по-своему — примерно так представляют себе хрупких эльфийских девушек, стройных, гибких и грациозных, писатели миров меча и магии. Когда она вернулась, сёстры о чём-то тихо беседовали, глядя в море.
— Что-то не так? — спросила она.
— Да нет, всё хорошо, — улыбнулась Флёр. — Я официально подала на развод, и сегодня министерство магии Британии прислало мне уведомление о том, что я больше не замужем, и что Гарри Поттер признан опекуном моих дочерей.
— Не отцом? — не поняла Панси. — Опекуном?
— Конечно, опекуном, — рассмеялась Флёр. — Некоторые посвящённые, конечно, смогли составить правильную картину происходящего, но официально… Я не хочу сообщать всему свету, что не была верной женой. Я-то знаю, что хранила верность, но вот только…
— Совсем не тому, кто звался твоим мужем? — подсказала Панси.
— Да, совсем не тому, — согласилась Флёр. — Хотя у Билла больше нет никаких прав, я хотела бы проявить милосердие. Думаю, мне постепенно удастся уговорить его, что ему не нужно видеться с девочками… а может, он и сам поймёт… Но до тех пор ни я, ни Гарри, не будем препятствовать их свиданиям…
— С условием, что он не будет пытаться называть себя отцом, — язвительно вставила Габи.
— Да, именно так, — согласилась Флёр.
— А имя? — осторожно спросила Панси.
— Делакур, — откликнулась Флёр. — Я ещё надеюсь, что из этой истории мне удастся выйти без потери репутации. Они девочки, и всё равно сменят имя после замужества… Вот если бы был мальчик… — мечтательно добавила она, глядя в море.
Панси тоже повернулась в сторону воды и нахмурилась. Флёр, конечно, не сказала этого вслух, но желание, написанное на её лице, трудно было трактовать по-другому. Она снова посмотрела на сестёр. Флёр по-прежнему грезила, улыбаясь своим мыслям, а Габи внимательно и даже напряжённо смотрела Панси в глаза. Она пожала плечами, Габи расцвела в улыбке и облегчённо выдохнула. Она покачала головой, подумав, что им с подругой уже не нужно слов, чтобы понять, что хочет сказать другая.
— Поттер ведь тогда не?.. — спросила она Флёр. — Он ведь не… — вторая попытка оказалась тоже неудачной, и она сдалась: — Как ты?
— Всё хорошо, — улыбнулась в ответ Флёр. — Я даже в какой-то степени ему благодарна, что он не завалил меня сразу же, как осознал степень моих проблем.
— Завалил? — переспросила Панси, чувствуя, как краснеет от этого слова, а особенно — оттого, какая яркая картинка с участием Поттера и Флёр сразу встала перед её глазами. — А почему…
— Понимаешь, Гарри прекрасно понимает, где место его жалости, — вздохнула Флёр и отвернулась, глядя на дочерей.
Панси сначала покраснела от этой невольной грубости, а потом поняла, что имела в виду Флёр. То есть, нет никаких сомнений, что он мог бы обставить подобную… благотворительность… Иначе это никак не назовёшь! Нет никаких сомнений, что он смог бы придать этому романтический антураж, но… Флёр же не дура! По крайней мере, сейчас она уже такого впечатления не производит. Она бы поняла, что это… пусть не жалость, но… подачка? От осознания того, что когда-то казавшийся ей тупым и прямолинейным Поттер теперь способен проявить такую вот чувствительность, у неё перехватило дыхание. Неужели это действительно её Поттер? Совсем другой, не похожий на того балбеса с Гриффиндора?
— Ты ведь сейчас не только про Поттера сказала? — осторожно спросила она. — Не только про него?
Флёр повернулась и подарила ей такую искреннюю и лучезарную улыбку, что ей показалось, что она сейчас ослепнет, и, дотянувшись до её руки, с чувством пожала.
— Я счастлива, Панси. — с виноватой улыбкой сказала она. — Ты меня не осуждаешь? Сама-то ты не видишь себе счастья без него, — Панси помотала головой, и Флёр продолжила: — Когда появилась Вики, я поняла, что вся моя любовь, которая до этого билась о неприступные утёсы… не равнодушия, нет… скорее, пренебрежения… да, пренебрежения Гарри. Вся моя любовь может быть без остатка отдана этому маленькому комочку моего счастья. Видишь, моя любовь никуда не делась — я её просто отдала другим…
Панси вдруг стало неуютно. А вдруг с ней случится то же самое? Вдруг она предпочтёт любить ребёнка, который у неё когда-нибудь непременно будет? Бросила взгляд на Габи и увидела, что та тоже нахмурилась. Флёр со смехом обняла сестру и крепко сжала.
— Ну-ну, что это ты? — спросила она. — Ты же не подумала всерьёз, что тебе придётся бежать от своей любви? У меня же совсем другой случай!
— Какой? — не поняла Панси.
— Я для него была лишь одной из многих, — пояснила Флёр. — Я знаю, что он меня любит, но скорее как товарища. Кроме того, он меня хочет, как красивую женщину. Вот и всё. Ты же слышала, как мы договорились о нашем внезапном родстве? Я думаю, это лучше всего отражает ситуацию.
— И ты не хочешь, чтобы он с тобой спал? — недоверчиво спросила Панси.
— Я буду против, если это помешает Габи, и скорее всего мне не понравится встать у тебя на пути, — пожала плечами Флёр. — Это не значит, что мне претит идея оказаться с ним в одной постели. Даже наоборот. Я думаю, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
В этом можно было не сомневаться — даже случись невозможное, и влюбись Флёр в кого-нибудь ещё, можно было бы не сомневаться, что при появлении Поттера она сразу бы воспылала… желанием.
— Ты мне хотела рассказать, чем вы занимались, — напомнила Габи, которой уже совсем не нравилось, куда вдруг зашёл разговор.
— Я не знаю, будет ли интересно Флёр, — откликнулась Панси.
— Если вам нужно посекретничать… — сказала та, с готовностью приподнимаясь.
— О, вовсе нет, — остановила её Панси, взяв за руку. — Я сказала в точности то, что имела в виду. Надеюсь, что тебе будет интересно.
— Тогда погоди, я возьму Ники, — улыбнулась Флёр, вставая.
Если смотреть на неё сзади глазами Поттера, точно можно в фонарный столб врезаться! По сравнению с теми ножками, от которых он пострадал пару дней назад, эти были шедевром мастера, выставленным в галерее рядом с поделкой халтурщика. Ножки заканчивались — или начинались — идеально круглой крепкой попкой, переходящей в узкую талию. Габи усмехнулась, перехватив её взгляд.
— Пройдёт всего пара лет — и ты будешь красивее, — пообещала ей Панси. — Значительно красивее. Мне повезло, что я успела окрутить Поттера раньше, чем это произошло, а то бы мне вовсе ничего не светило.
— Я рада, что ты наконец-то это поняла, — серьёзно кивнула Габи. — Так и быть, замолвлю за тебя словечко, когда он будет поклоняться своему новому божеству.
Под конец фразы она не удержалась и, смеясь, навалилась на Панси, пытаясь поцеловать, а та стала в визгом вырываться. Наконец, Габи удалось дотянуться, и она смачно чмокнула её в щёку.
— Довольна? — спросила Панси, тяжело дыша и поправляя сбившийся купальник.
— Ну конечно, — показала ей язык Габи. — Я же тебе должна время от времени демонстрировать, как я тебя люблю!
Флёр принесла Доминик, которая вместе с её плечом была укрыта тонкой накидкой, чтобы солнце не мешало трапезе, уселась на место, и Панси начала рассказывать — про Министра, про Дафну, про полёт на драконе… Прибежала накупавшаяся и продрогшая Анна и прижалась к ней с другого бока, укутываясь её рукой, и рассказ пришлось начать снова. Ещё через пять минут вернулась Андромеда, и тоже приготовилась слушать. На колени Панси забрался Тэдди, которому обязательно нужно было узнать и про дракона, и про василиска. Панси рассказала про приём у матери, повторный визит к Министру и то, что из этого вытекло.
— Так Гарри теперь граф! — воскликнула Габи, потирая руки.
— И что? — недоумённо спросила Панси.
— Я рассказала родителям всё без утайки, — пожала плечами Флёр. — Если у Гарри и вправду будет титул, то есть вероятность, что они меня не проклянут.
— Пусть только попробуют! — мрачно пообещала Андромеда.
— Теперь-то кто же будет ссориться с графом? — добавила Габи.
Упомянула про встречу с бабушкой Вильяма и ужин с ним и Кейт, прогулку на юг и вчерашнюю встречу.
— Что-то я не поняла, — покачала головой Анна. — И почему ты оставила Гарри с ними?
— Это же та самая любовь всей жизни, — пояснила Габи.
— Я думала, что любовь всей жизни — Панси, — развела руками Анна.
— Я его друг, — ответила она. — И про Дафну он рассказывал только мне — но я тогда не знала, что она и есть Дафна. Когда мы встретились в городе, мне в голову ударило… знаешь, такое счастье, как у щенка, добравшегося до ноги хозяина. Он сразу взял меня за руку и так проникновенно посмотрел в глаза… Я подумала, что это ко мне относилось, а он…
— Обманул, — хмыкнула Габи.
— Он не может скрыть от меня свои чувства, — кивнула Панси. — А вот сбить с толку… Потом уже, когда она отправилась по своим делам я… Глупо, конечно… Я отчего-то разозлилась и стала выпытывать… Он мне сказал, что пере… Хм, — она покосилась на Анну, а потом на Тэдди.
Анна вытаращила глаза, делая вид, что ничего не поняла, а Тэдди даже не заметил.
— …Что перевстречался со всеми девушками из нашего класса, — исправилась Панси, — и сначала я не обратила внимания, а потом вспомнила, что Дафна мне рассказывала, что её мер… что её парень был у неё единственным, а ещё она никогда не говорила о нём ничего плохого, даже мер… в общем, плохие имена её парню я придумывала сама, а она лишь говорила, что он разбил её сердце.
Габи протянула руку и с улыбкой провела ей по волосам.
— Я знаю, что проявила ужасную недогадливость, — согласилась Панси. — Когда же до меня наконец дошло, я пригласила к себе Дафну и Асторию, её сестру…
— Сестру? — переспросила Анна.
— Вторая единственная любовь всей его жизни, — с иронией подметила Габи.
— Пригласила и оставила их решить все вопросы раз и навсегда, — подытожила Панси.
— Решить вопросы? — медленно произнесла Габи.
— Ты… недовольна? — занервничала Панси.
— Не то слово, — покачала головой Габи. — Я надеялась… Но у тебя ведь были причины?
— Ты мне веришь? — спросила она.
— Конечно, — ответила Габи, сжимая её руку.
На ужин собрались в саду, чтобы насладиться тёплым вечером. Совсем немного времени прошло после заката, как она почувствовала, что чего-то ждёт. Сердце буквально замирало в предвкушении чего-то приятного, и она невольно даже вздохнула. “Оно”, тем не менее, не приходило, и ожидание усилилось, при этом не окрашиваясь тревогой. Будто её тянуло… Ещё немного потомившись и несколько раз вздохнув, она вдруг поняла, что это совсем не её ожидание — это он её ждёт и таким затейливым способом назначает свидание.
— Габи, мне нужно исчезнуть, — предупредила она, вскакивая, и наклонилась, подставляя той щёку.
Сама поцеловала Анну и крепко обняла Тэдди.
— Слушайся бабушку, милый, — шепнула она.
— Ты вернёшься, — уверенным голосом заявил он.
— Конечно, — кивнула она. — Куда же я денусь?
Обошла стол, чтобы поцеловать Андромеду и Флёр, переместилась — как была, в лёгком платье, шали и сандалиях — и обнаружила нависающую железную громадину, которая лишь на картинках казалась ажурной и легковесной, но стоя под ней и глядя на огромные балки опор, можно было ощутить эти несколько тысяч тонн металла. Тем не менее, Поттера здесь не оказалось. Она стала растерянно оглядываться по сторонам, и тут в спину ударило порывом ветра, взметнув шаль и волосы. Она резко обернулась — Поттер! Вот же он! Сделала шаг вперёд, прижимаясь и укладываясь ухом на груди, с блаженством наслаждаясь нежным захватом его рук, и ощущая, как он сам с наслаждением зарывается носом ей в волосы. Ещё немного полежав, она изогнулась назад, и он сразу же приложился к её губам.
— Привет, — сказала она, отстраняясь..
— Привет, — улыбнулся он. — Безумно рад тебя видеть.
— Я знаю, — кокетливо кивнула она. — Ты всё оригинальничаешь?
— Ты не поверишь, — помотал он головой.
— И какая у нас программа? — поинтересовалась она.
— Покрепче обняться, — рассмеялся он.
— Ну, это мы уже сделали, — с улыбкой заметила она.
В глазах поплыло, и через мгновение она обнаружила себя в галерее высоко над землёй — судя по всему, на самой верхней площадке этой башни. Снова положив голову ему на грудь, она смотрела на расстилающийся внизу город и клонящееся к закату солнце.
— Мы с Габи как раз решили, что среди нас всех именно я романтическая дурочка, — со вздохом сказала она. — Ты, как я погляжу, прекрасно изучил мои слабости.
Вырвавшись из его объятий, она потянула его за руку по галерее вокруг площадки, периодически останавливаясь и разглядывая открывшиеся виды.
— Знаешь, я понимаю, что на метле можно ещё выше забраться, — произнесла она, — но на метле обычно не до спокойного созерцания окрестностей в приятной компании.
— Теперь ты понимаешь, зачем я тебя позвал, — улыбнулся он.
Пройдя круг, они вернулись к диванчику у стены, перед которым поместили столик. Шампанское, устрицы, сыры и маслины. И ещё какая-то коробка, перевязанная подарочной лентой с красивым бантом.
— Присаживайся, — предложил он.
— С удовольствием, — откликнулась она. — Это мне?
— Я подумал, что напрасно я забыл про подарок, — пожал он плечами. — С днём рождения, милая!
Он склонился и поцеловал её в губы, а потом обошёл столик, предоставив ей разбираться с лентой. В папке традиционно оказался контракт.
— Разве ж это подарок? — надула она губки. — Это то, что и так входит в обязанности каждого уважающего себя агента!
— Если только этот агент не уговаривает продюсера, режиссёра и сценариста в том, что именно такой фильм они хотели бы снять, да ещё и позвать на главную роль именно эту актрису, — пожал он плечами.
— Погоди, — нахмурилась она. — Что это?
— “Гордость и предубеждение”, — пояснил он. — Там же написано!
— Я умею читать, — сообщила она. — Но это же… Это же…
— Ну, ну, — подбодрил он.
— “Гордость и предубеждение!” — что есть силы заорала она. — Поттер, я тебя люблю!
Улыбнувшись, он показал пальцем себе на щеку и она радостно его поцеловала.
— Ты просто молодец! — возбуждённо заявила она. — Это же такой подарок!..
— Я старался, — скромно ответил он.
Радость, доносящаяся от него, перемешивалась с ей собственным восторгом, и ей снова захотелось кричать от счастья.
— Поттер, ответь мне на один вопрос, — спросила она как бы между делом, засунув нос в бумаги, словно изучая детали контракта.
— М-м? — откликнулся он, разливая шампанское.
— Только честно, — добавила она.
— Вот, держи, — сказал он протягивая бокал.
— За что пьём? — поинтересовалась она.
— За тебя, — откликнулся он с улыбкой. — Желаю тебе счастья, Панси.
— Спасибо, — улыбнулась она, отпив. — Так вот, я хотела спросить… Ты ведь не собирался со мной разводиться?
— До того, как ты стала графиней, мысли были, — пожал он плечами. — Но и то…
— И что? — прищурилась она.
— Безумство с практической точки зрения, — ответил он. — Прелестная девушка, работящая, прекрасно готовишь, да и в постели ничего…
— Ничего? — возмутилась она. — Ничего?!!
— Великолепна! — исправился он. — Великолепна в постели! В общем, дураком нужно быть, чтобы такое сокровище от себя прогнать… Да и ешь ты уже не так много, как раньше! В общем, одна сплошная выгода!
— Ах, так! — воскликнула она, чувствуя, что, несмотря на показное возмущение, рот против воли растягивается в улыбку. — Вот я значит, кто! Выгода!
— Конечно! — развёл он руками. — Сама подумай, популярная актриса, красавица, по которой сохнут миллионы… Известнейшие люди безуспешно добиваются хотя бы благосклонного взгляда. И эта девушка — моя жена! Опять же, неплохая зарплата… А будет ещё лучше!
— Перестань дурачиться! — махнула она рукой — Я серьёзно! Собирался?
— Серьёзно? — переспросил он. — Если серьёзно, то династический брак разорвать невозможно, сколь бы убедительную лапшу тебе не вешали на уши.
— Да уж, по части лапши ты мастер, синьор Поттерино, — нахмурилась она. — А зачем тогда?..
— Я ужасно вспыльчив, — развёл он руками. — Ты себе даже представить не можешь, как я разозлился! Или можешь?
— На яд? — уточнила она.
— На яд, — согласился он. — А ведь это не что-то, что я сделал в прошлом, ещё даже тебя не зная. Это ты сделала именно мне.
— И ты до сих пор на меня дуешься? — хмыкнула она.
— Я уже давно забыл, — откликнулся он. — Вспыльчивые — они отходчивые.
— То есть, мы не разводимся? — ещё раз уточнила она.
— Графство-то мы поделим, — кивнул он. — А вот замок-то как?
— Гарри! — воскликнула она.
— Ты опять сказала “Гарри”, — заметил он. — Вот, устриц попробуй!
— Конечно, я сказала “Гарри”! — подтвердила она, выдавливая лимон на ракушки. — Я целый день тренировалась. Я люблю тебя, Гарри, — принялась она напевать, качая в такт головой. — Гарри, я тебя люблю. Люблю — Гарри. Люблю — Гарри. Вот. Видишь, “Майкл” мне больше совсем не нужен!
Он придвинулся ближе и притянул её, чтобы поцеловать. От него почти сразу же накатила волна горячего желания.
— Теперь ты рассказывай, — заявил он.
— Погоди, — попросила она.
Оранжевый диск солнца коснулся горизонта и постепенно начал погружаться. Она сидела почти неподвижно, лишь изредка поднося бокал к губам. Поттер крепче прижал её груди. Машинально она окунулась в его эмоции, мысленно распластавшись звездой на волнующейся поверхности моря его чувств. Встрепенулась и хищно раздула ноздри, уловив знакомый оттенок. И как же она раньше сама не сообразила!
— Ты меня любишь, — тихо сказала она, наконец сумев сформулировать подслушанное.
— Да, — ответил он, и ей показалось, что он улыбается.
— Тебе так трудно это сказать? — надула она губки. — Какой же ты бука!
— Я люблю тебя, Панси, — послушно повторил он.
— Ой, хорошо-то как! — потянулась она. — Такой закат, такое шампанское!.. Давно?
— Шампанское? — не понял он.
— Любишь давно? — уточнила она.
— С первого раза, — признался он.
— Ты мне хочешь сказать, что влюбился после того, как я тебя затащила в постель? — хитро спросила она.
— Если бы ты мне и до того не нравилась, то ничего не получилось бы, — откликнулся он. — А так… словно у нас с тобой родство душ какое-то.
— И ничего не сказал, поскольку по-прежнему любил Дафну, — хмыкнула она. — Поэтому ты бросил меня и ушёл. То ли ты такой жестокий, то ли наоборот — страдания любишь…
— Я тебя ещё научу любовью в гамаке заниматься, — пообещал он. — Твоя очередь.
— Моя? — удивилась она.
— Ну да, — подтвердил он. — У тебя же какое-то озарение случилось…
— Ты любишь Дафну, — сказала она.
— Я знаю, — удивился он.
— А насколько тебе без неё плохо, тоже знаешь? — спросила она.
— Не знаю, — пожал он плечами. — Я это всё загоняю подальше и стараюсь не думать.
— Может, и загоняешь, — согласилась она. — Я-то тебя получила уже с этим замечательным ощущением потери, которое ежесекундно пропитывало все твои эмоции… И пока мы с тобой не встретились с Дафной, даже не подозревала…
— Думала, что я такой мрачный по жизни? — хмыкнул он.
— Именно, — кивнула она. — А оказывается, всё может быть по-другому.
— И что? — спросил он.
— И то, — пожала она плечами. — Я твой друг, Гарри…
— Ты опять назвала меня “Гарри”, — подметил он.
— Я твой друг, Гарри, и я хочу, чтобы ты был счастлив, — закончила она.
Он склонился и поцеловал её в лоб.
— А теперь? — спросил он. — Теперь я счастлив, как ты думаешь?
— В данный момент — не очень, — покачала она головой. — Поскольку тебя лишили самого важного в твоей жизни. И я ещё даже не уверена, стоит ли тебя осчастливить… Я же лишь обещала, что рассмотрю такую возможность.
— Это правда, — вздохнул он, и на неё накатила волна его желания. — Лишь обещала.
— Попридержи лошадей, — посоветовала она и сделала большой глоток, борясь с внезапной сухостью в горле. — Я, помнится, тебя кое о чём попросила…
— И я это сделал, — отозвался он. — Исполнил в лучшем виде.
— В лучшем? — заинтересовалась она. — Подробностей мне не поведаешь?
— Не-а, — лениво ответил он. — Если желаешь, можешь в следующий раз присоединиться…
— Меня это радует, — кивнула она.
— Присоединиться? — переспросил он.
— Фу, как неприлично! — замахала она руками. — Ты ещё не понял, что я не такая?
— Ты чудесная, — согласился он и поцеловал в губы.
— Не спорю, — сказала она. — Но то, что произошло с Габи…
— Больше не повторится? — поднял он бровь.
— Опять не угадал, — покачала она головой. — То, что произошло с Габи, могло произойти только с Габи. Потому, что я к ней по-особому отношусь.
— А с Дафной и Асторией не получится? — огорчённо вздохнул он.
— Я не такая, — твёрдо ответила она.
— Мне кажется, что нам стоит всё-таки разбить лёд и устроить небольшой междусобойчик, — предложил он, заглатывая моллюска.
— Не увлекайся устрицами, — посоветовала она. — Я по-прежнему не решила, светит ли тебе что-нибудь сегодня или нет.
Широко улыбнувшись, он демонстративно съел ещё пару.
— Ты по-прежнему недоволен тем, что я тебя принудила к сексу с Дафной? — поинтересовалась она, ткнув вилкой в маслину.
— Слушай, я не знаю, что на меня нашло, — покачал он головой. — Дурость же, правда? Собственная законная супруга требует, чтобы я переспал с красивой девушкой, да ещё и безумно любимой, а я ломаюсь, строя из себя невинность!
— Это было ужасно, Гарри, — строго заметила она. — Таким я тебя ещё никогда не видела!
— Больше не повторится, — пообещал он.
— Но-но, только без вольностей! — воскликнула она. — Или мне только показалось, что ты готов…
— Остепениться? — догадался он. — Зависит, что ты этим словом называешь…
— То же, что и ты, — фыркнула она. — Хочу тебя предупредить, как друг — в твоей жизни наступил момент, когда ты должен беспощадно порвать с прошлым и перестать вести себя, как Джеймс Бонд, попавший на выпускную вечеринку в пансион благородных девиц.
— Вот, кстати, не далее, как сегодня, у нас с тобой запланировано мероприятие, — сказал он. — Примерно через час.
— Что за мероприятие? — поинтересовалась она.
— Я же собирался жениться на Габи, — пояснил он. — Нужно выполнить все формальности.
— Сватовство?! — догадалась она. — Неужто?
— Я буду просить её руки у отца, а потом сделаю ей официальное предложение, — сказал он.
— Правда? — прищурилась она. — И когда же медовый месяц?
— Когда у нас у всех найдётся время бросить этот мир к чертям собачьим… — сказал он.
— Взять детей… — напомнила она.
— Не говори ерунды, — бросил он. — Детей всегда можно оставить с бабушками. Так вот, когда у нас найдётся время всё бросить и отправиться куда-нибудь в очень уединённое место с сервисом на высшем уровне.
— “У нас” — это у кого? — уточнила она.
— У нас, — уклончиво ответил он.
— Всё с тобой понятно, — улыбнулась она и потянулась, чтобы его поцеловать. — Теперь я хочу послушать, что у тебя произошло с сестричками Гринграсс.
— Я же тебе сказал… — начал он.
— Что я могу присоединиться, — перебила она. — Я пас. По крайней мере, пока. Если расскажешь в подробностях, то обещаю, что получишь от меня то, о чём сейчас мечтаешь больше всего на свете.
— Шестиствольный пулемёт из “Хищника”?! — восторженно протянул он.
— Га-арри! — воскликнула она.
Какой же он всё-таки ещё ребёнок! Он наклонился и поцеловал её в макушку.
— Ты знаешь, если для того, чтобы ты окончательно забыла ту историю, мне нужно тебе рассказать про то, чем я занимался предыдущей ночью, то я думаю, что ещё немного потерплю, — произнёс он.
— Зато я не потерплю! — нетерпеливо выпалила она. — Уже сегодня я рассчитываю, что у нас с тобой всё случится… И мне этого ужасно хочется. Но я уже закусила удила и просто так не соглашусь, хоть ты тресни! Ты должен, просто обязан мне всё рассказать!
— Ну, хорошо, — решился он. — Только потом пеняй на себя. Дафна и Астория. Хм. Сначала я им немного рассказал об Анне и Габи, о детях и о нас с тобой…
— Это интересно, — перебила она.
— Что же? — удивился он.
— О нас с тобой? — спросила она. — Что же ты им рассказал?
— Ну как — что? — пожал он плечами. — Любовь до гроба, жить без тебя не могу, и всё такое…
— Ещё пара фраз в таком духе, и вместо сватовства нам придётся искать гостиницу, — предупредила она, почувствовав необоримое желание наброситься на него прямо сейчас.
— Я же сказал — пеняй на себя, — напомнил он. — Потом Дафна мне рассказывала про Дэнни, а Астория пыталась переварить выданную мной информацию. Потом Астория полезла ко мне целоваться, а Дафна вне себя от смущения сбежала на кухню, потом Дафна вернулась, и мы стали целоваться уже втроём…
— Всё, всё! — замахала она руками. — Не желаю дальше слушать!
— Ну вот, — огорчился он. — А я ведь не рассказал ещё, как мой палец нащупал нефритовую жемчужину, и она вскрикнула от неожиданности необычайных ощущений, а я окунул головку своего жезла в водопад соков её любви, а потом вонзил в призывно трепещущее лоно…
— Ф-фу, да что же ты за такой человек невозможный! — воскликнула она, отстраняясь и усаживаясь прямо.
Он улыбался, глядя ей в глаза, но эмоции давили на неё жаром его страсти. Она вздохнула, чувствуя, что не в силах противиться напору, встала, сбросив с плеч шаль, и уселась ему на колени лицом к нему.
— Один только вопрос, — сказала она, поёрзав, и с удовлетворением ощутила, как член сразу затвердел и упёрся между ног, — они согласны?
Не то, что ей действительно нужен был ответ — она точно его знала по тому безбрежному морю счастья, в котором она сейчас купалась. Был, конечно, небольшой шанс, что это всё посвящено ей, но чтобы в это поверить, нужно было забыть, что счастлив он был всю ночь и весь день, и её рядом не было. Он кивнул и сжал талию в ладонях, чуть не лишив её чувств от избытка эмоций.
— Целый день без тебя — это так много, — тихо пожаловалась она, распуская его галстук.
— Я скучал, поверишь? — откликнулся он.
— Поверю, — кивнула она и распахнула рубашку вместе с пиджаком в сторону, оголяя его грудь. — Я же чувствовала.
Он провёл руками вдоль бёдер, задирая платье, нежно сжал ягодицы, просунул большие пальцы под трусики и резко развёл в стороны, так, что они лопнули. Она вздрогнула от неожиданности и немного подпрыгнула.
— Ух, ты! — восхитилась она. — Мастер! Ты думаешь, у нас достаточно времени?
С видимым сожаление оторвав руку от её груди, он достал из кармана артефакт и продемонстрировал:
— Никаких проблем, дорогая! У нас есть Маховик!
