Baby I Am A Sinner (Dark Niall Horan)

Я смотрю на себя в зеркало, Бог знает как долго, пока не открывается дверь, и София входит с взволнованным взглядом на лице. — Что происходит, Рей? Ее тон — это смесь гнева и беспокойства, поэтому я вздыхаю и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее должным образом. — Я просто... Ничего. Она посылает мне 'действительно сучка, ты сейчас серьезно?' взгляд и кладет руку на бедро. — Скажи мне. Сейчас же. — Я, в этом месяце, пропустила свои месячные. София хмурится, подходя ближе. — Когда они должны были начаться? — Уже как неделю? И я пропустила их. Я никогда не пропускала их прежде. — Может это потому, что ты не достаточно ешь? Дерьмо, она может быть права. — Думаешь? — Да, — отвечает она нетерпеливо. — Но самый безопасный способ узнать — это поход к врачу. Я сразу качаю головой. — Нет. Ни в коем случае. Я не хочу, чтобы мои родители узнали. — Они не узнают. Старшая сестра Лиама — врач, и она может проверить твои анализы, чтобы увидеть, почему ты пропустила свой срок. — Может быть, они немного задерживаются... — Мы пойдем на следующей неделе, если ничего не изменится, хорошо? Я киваю. — Спасибо. — Конечно. Всегда, — говорит она, улыбаясь, и тянет меня в плотные объятия. — Так же не говори никому, ладно? Даже Лиаму. — Я не скажу. Обещаю. Когда я возвращаюсь домой в тот день, мои родители оба дома, что слишком рано, и это кажется мне немного подозрительным. — Что происходит? Привет, — говорю я, входя на кухню. Они оба за столом на кухне, попивают чай и разговаривают. Так, что-то определенно не так. — Ты знаешь, какой сегодня день? — спрашивает моя мать, глядя на меня. — Хм... Понедельник? — Нет. Сегодня день, когда твои бабушка и дедушка празднуют пятидесятую годовщину свадьбы. — Действительно? Вау. — Да. Поэтому я предлагаю тебе пойти в свою комнату и выбрать что-то милое, потому что мы собираемся на ужин сегодня вечером. — Кто мы? — Твои дедушка, бабушка, твой отец и я, Кэтрин, и твой брат с Элли. — Хорошо, — говорю я, стараясь не закатить глаза, после чего выхожу из комнаты. Когда я возвращаюсь в свою комнату, то кидаю свой рюкзак на кровать и сажусь за стол, чтобы проверить TumbIr и посмотреть, что происходит в Twitter. Честно говоря, кому нужно домашнее задание? Я переодеваюсь в домашнюю одежду и, собственно, начинаю делать домашнее задание на ближайшие пару дней, прежде чем я спрашиваю себя, действительно ли я нуждаюсь в обеде. Наверное, нет. И это говорит не только мое пищевое расстройство, но так же узел, который я чувствую в своем животе при мысли о том, что я могу быть беременна. Что если я действительно беременна? Что я скажу Найлу? Что я скажу своим родителям? Как все отреагируют? Что о моем будущем? В моей голове крутятся слишком много вопросов и я не смогу их остановить, даже если захочу. Поэтому, чтобы попробовать собрать все свои мысли, я включаю последнюю серию Волчонка и вставляю наушники, чтобы заглушить все звуки, включая голоса в моей голове, рассказывающие мне, что все идет к чертям. Pov Найл Я припарковал свой Бэнтли возле машины своей матери. Значит, она дома. Что так же означает, что она и отец продолжают ссору, которую они начали сегодня утром, прежде чем я ушел в школу, и ни один из них не на работе, хотя "Мерседес" отца отсутствует. Как только я вхожу в дом, то уже слышу крики сверху, поэтому я иду в гостиную, чтобы проверить, там ли мои брат с сестрой, но судя по тому, что телевизор выключен и автомобиль водителя отсутствует, они оба на продленке. Я вхожу в свою комнату, бросаю рюкзак на кровать и иду в ванную, чтобы переодеться и принять душ. Когда я возвращаюсь и сажусь за стол, стараясь на самом деле поработать над эссе, которое нам задали на завтра, я слышу крики, как по мне, слишком громкие. Я покидаю комнату и иду к ним. Я открываю дверь и стараюсь не быть озадаченным хаосом, с которым встречаются мои глаза; простынь на стене, стеклянный столик разломался в углу, несколько разбитых ваз лежат на полу рядом с окном, и самое главное, моя мать плачет и отец весь красный. — Можете вы оба заткнуться? Я так устал от ваших криков, и я на самом деле пытаюсь сделать уроки, но я блять не могу! Перестаньте ссориться и подумайте о том, что у вас двое маленьких детей в этом доме, которые все еще думают, что их родители любят друг друга, окей? Они смотрят на меня, ничего не сказав, наверное, удивившись моему внезапному выбросу. Я имею в виду, я всегда говорю им, чтобы они заткнулись или ссорились в других местах, но я никогда не был таким злым или серьезным прежде. Я хлопаю дверью их спальни, уходя, после чего хлопаю своей и сажусь в кресло. Впрочем, молчание беспокоит меня, и по иронии судьбы, я не могу сосредоточиться на том, что я делаю, поэтому я захожу в whatsapp на ноутбуке и отвечаю в разговорах, которые меня вообще не интересует. Я блокирую несколько девушек, которые действуют на нервы, а потом договариваюсь с Зейном и Луи о том, чтобы покурить, прежде чем нажимаю на диалог с Рей, последнее сообщение которого ':))' от меня два дня назад. Я прикусываю губу, думая, что я мог бы написать ей, чтобы не казалось, что я слишком отчаянный, и чтобы не слишком ее беспокоить. С чего я чувствую, что я побеспокою ее? У меня нет таких проблем с кем-либо. Так я типа: "Эй :) почему ты убежала сегодня из класса?" Сообщение доставлено, но она не отвечает сразу, поэтому я сворачиваю вкладку и приступаю к работе. Я должен был написать эссе по истории, но все, о чем я могу думать, это то, что Рей делает и почему, черт возьми, она убежала из класса сегодня. Я был на полпути копирования эссе с сайта, когда я получил уведомление, что она ответила. Рей: "мне стало плохо" Рей: "а что? Я ничего не пропустила интересного?" Найл: "нет" Найл: "я просто волнуюсь за тебя, вот и все" Рей: "Найл Хоран беспокоится о ком-то? Ва-а-а-у" Рей: "никогда не думала, что увижу это" Рей: ":)))" Найл: "(раздраженный смайлик)" Я облизываю губы, закрывая диалог, и перехожу на мое эссе. Спустя несколько минут раздается стук и я не отвечаю, но дверь все равно открывается. — Я не говорил входить, — говорю я и разворачиваюсь в кресле. Мой отец стоит в дверном проеме, со скрещенными руками, и он выглядит более уставшим, чем я когда-либо видел. — Что? — спрашиваю я. — Мы можем поговорить? — Я не знаю, будешь ли ты кричать и бросать вещи? — Бросала твоя мать. Я закатываю глаза. Я никогда не буду выбирать сторону, потому что меня не волнует, или, по крайней мере, я стараюсь не обращать внимания, но увидев свою мать, которая на самом деле плакала, мне захотелось взять ее сторону на этот раз. — Что? — повторяю я. — Твоя мама и я переживаем трудные времена. — Вы переживали трудные времена в течении многих лет, и что же. Он вздыхает и садится на край моей кровати, держа расстояние. — Так почему вы ссоритесь? Почему бы вам просто не развестись? Это поможет всем, честно. — Потому что мы любим друг друга. Я фыркаю, а потом понимаю, что это не тот ответ, который я ожидал получить. Я ожидал чего-нибудь типа 'из-за твоих брата и сестры, или потому, что разводиться сложно, слишком много документов и у нас нет брачного договора'. Но определенно не это. — Как это работает? Это не имеет никакого смысла, — говорю я, оборачиваясь в поисках пачки сигарет, проверяя ящики. Мне определенно нужна одна, если я собираюсь завести этот разговор. Мой отец ждет, пока я зажгу ее и достану пепельницу, прежде чем я показываю жестом продолжать, пытаясь выглядеть равнодушно. — Мы л... — Да-да, вы любите друг друга. Тогда почему вы ругаетесь? Ты изменил? Она изменила? Из-за денег? Что это? — Она ревнует меня к моей новой секретарше и хочет устроиться на работу в Лондон, чтобы быть далеко от меня, потому что она думает, что я изменяю, но я хочу, чтобы она осталась здесь. — Ты изменил? Он качает головой. — Нет. И никогда не буду. — Тогда почему она думает, что ты изменил? — Потому что я пригласил Джейн в прошлом месяце, когда у нее был День рождения, и один из ее друзей увидел нас за столиком. — Почему ты пригласил ее, если ты знал, что это расстроит маму? — Я не знаю. Я сказал ей то же самое, что и тебе, но я думал, что после двадцати лет брака мы доверяем друг другу достаточно. — Это чушь. Я стряхнул сигаретой в пепельницу, не отрывая глаз от отца. — А что про Лондон? Куда она хочет пойти работать? — Она должна будет работать четыре дня в неделю в новой фирме, где ей предложили должность генерального директора. Они платят вдвое больше, чем она зарабатывает сейчас, и ей придется даже меньше работать. — Так? Позволь ей пойти туда. — Я позволяю ей работать там, но она хочет переехать туда, хотя она может работать там с понедельника по четверг, раз в две недели. — Тогда в чем проблема? — Проблема в том, что она хочет переехать. Вправду, Найл, разве ты не понимаешь? — Чего я не могу понять, это то, почему вы должны ругаться все время из-за всякой мелочи. — АЛЕКС! — кричит откуда-то снизу мама. Мой отец встает с кровати. — Послушай, сынок. Я поднимаю бровь, положив сигарету. — Тот момент, когда вы прекратите ссориться, это тот момент, когда ты поймешь, что тебя это больше не волнует. И это страшно. Я бы предпочел бороться с твоей матерью за то, что у нас есть, чем прекратить борьбу и потерять все. Я не говорю ничего, смотря, как он покидает комнату. Я просто вытаскиваю еще одну сигарету и поджигаю ее, после чего перехожу к своему компьютеру, чтобы посмотреть, ответила ли Рей. Рей: "извини" Рей: "я просто напряжена сейчас" Найл: "почему?" Рей: "мои родители хотят, чтобы я пошла на званый ужин" Рей: "потому что мои бабушка и дедушка празднуют 50-ую годовщину свадьбы" Рей: "и я не в настроении" Найл: "куда вы пойдете?" Рей: "Россо" Найл: "никогда там не был" Она прочитала сообщение, но не ответила. Я всегда ненавижу эту часть. Когда я действительно хочу поговорить с кем-то, но разговор прекращается и я не знаю, что еще сказать. Я закрываю диалог и оставляю все как есть, после чего тушу сигарету. После того, как я заканчиваю копирование текста, я вставляю его в эссе, удаляя те части, которые звучат слишком мудро для моего словарного запаса. Когда я считаю, что все сделано, то я перехожу к своей кровати с ноутбуком, чтобы посмотреть новый фильм ужасов. Я слышу своих брата и сестру внизу, через два часа, поэтому я выключаю фильм и жду, когда они придут в мою комнату для объятий, как обычно. Когда дверь открывается, я даже не успеваю повернуть голову в сторону, потому что они уже прыгают на меня и кричат мое имя. — Найл! Мы научились считать сегодня до ста! — говорит мне Лилли и оборачивает руки вокруг моей шеи, в то время как Эдди наклоняется ко мне с улыбкой. — Я могу считать до сто десяти! Ха! — говорит он и показывает язык. Лили толкает его, после чего они начинают борьбу, поэтому я разнимаю их. — Эй-эй-эй! Что я тебе говорил о драке? — Что мы не должны делать этого, — дуется Эдди и садится рядом с моей головой. — Можно посмотреть мультики на твоем компьютере? Мама и папа внизу. — Конечно. Что вы хотите посмотреть? — Золушку! — говорит Лилли, в то время, как Эдди говорит — Аладдина. — Хорошо. Мы посмотрим сегодня Золушку, а потом Аладдина. Это нормально? Они кивают, после чего усаживаются рядом со мной и прижимаются к моей груди. Когда мульт заканчивается, я включаю Аладдина, а затем отправляю их в постель, потому что время уже больше восьми. Я решаю проверить, написала ли Рей, но мне не повезло. Так что я пишу ей. Найл: "как проходит ужин?" Рей: "ну, кроме расистских и сексистских шуток, все ок" Рей: "я думаю" Найл: "я уста-ал" Найл: "как думаешь, ты можешь выйти на 10 минут?" Рей: "да, пожалуйста" Я встаю с кровати и подхожу к шкафу, чтобы переодеть свои треники на джинсы, прежде чем я беру ключи от Бентли и выхожу из комнаты. Мои родители находятся в гостиной. Они сидят на диване и смотрят ТВ-шоу, больше не ругаясь. Отец поворачивает голову, когда я подхожу к двери, но не спрашивает меня, куда я иду, так что я просто выхожу из дома. Я знаю, где Россо, ведь это одно из любимейших мест Луи, и они с Гарри ходили туда на тайные свидания, где никто их не знал. Мне потребовалось десять минут, чтобы добраться туда на машине, и, к сожалению, я припарковался в квартале от ресторана, потому что парковка только для клиентов. Я пишу ей, чтобы она вышла на улицу, и сажусь на скамейку в углу, закуривая сигарету. Я вижу ее достаточно скоро, когда она выходит из ресторана, осматриваясь, пока она не замечает меня. Она выглядит великолепно. На ней белое платье, соответствующая кожаная куртка, и пара белых балеток, ей, должно быть, холодно. Reyall* — Привет, — говорит Рей и садится рядом со мной, положив ногу на ногу. — Эй. — Довольно холодно, не так ли? — Да. Извини. Я просто хотел увидеть тебя, — говорю я, прежде чем могу остановиться. С каких пор я признаю эти вещи вслух, позволяю думать или чувствовать их? Она улыбается, это стоило того. — Как ужин с твоей семьей? — Эх, до сих пор мусор, — говорит она, а потом смотрит на сигарету в моей руке. — Хочешь? — Просто затяжку. Я не хочу, чтобы мама почувствовала запах, когда я вернусь. — Иди сюда, — говорю я, сделав затяжку, и наклоняюсь ближе к ее лицу, чтобы мы могли обменяться дымом. После выдоха, она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. Есть что-то в ее взгляде, что мне совсем не нравится, но это не выглядит хорошо, так что я спрашиваю ее в порядке ли она. — Что значит в порядке? — Я имею в виду, в общем. Я до сих пор не знаю, почему ты убежала из класса. — Я сказала тебе, у меня болел живот. — Ты сказала, что тебе было плохо. Она закусывает губу. — То же самое. Кое-что не сходится, но я не буду подталкивать ее, поскольку очевидно, что она не доверяет мне достаточно, чтобы рассказать мне, что произошло на самом деле. Я знаю, что это не должно беспокоить меня, но это не так. Совсем. — Ты в порядке? Я киваю. — Ты кажешься отстраненным. — Потому что ты не говоришь мне, почему ты покинула класс так внезапно. Она вздыхает. — Я уже говорила тебе. На самом деле, я просто чувствовал себя плохо, поэтому я ушла. — Тебя рвало? — Нет. Я склоняю голову, стреляя в нее недоверчивый взгляд. — Нет! — говорит она, на этот раз более оборонительно. — Когда в последний раз ты... — Знаешь, что? Если ты попросил меня выйти просто так, чтобы расспрашивать меня про расстройство пищевого поведения, то я возвращаюсь внутрь. Увидимся завтра, — говорит она и встает, разглаживая платье. Я ловлю ее руку и тоже встаю, не желая, чтобы она уходила. По некоторым причинам я тяну ее к себе и обнимаю, обернув руки вокруг ее шеи. — Мне жаль. Я просто волнуюсь, вот и все. — Странно, что я тебе не верю? — спрашивает она, на этот раз веселым тоном, так что ее гнев, вероятно, уже ушел. — Нет. Я не верю себе сам. — Правда? Она отстраняется, чтобы посмотреть на меня, спрашивая. Я киваю. — Да. — Ладно, тогда. Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы оставить быстрый поцелуй на ее губах, но она продолжает его, открыв рот и переплетая наши языки. Поцелуй не длится долго, потому что она отпрянула, сказав, что ей нужно вернуться, прежде чем ее родителям придет в голову идея, что она, возможно, вышла на улицу покурить, так как они подозревают ее в этом. Я хочу сказать, что ей восемнадцать и она имеет на это право делать, что она хочет, но потом я вспоминаю, что некоторые родители заботятся о благополучии своих детей, поэтому я целую ее в лоб и отпускаю. Я жду, пока она входит в ресторан, после чего иду к своей машине и уезжаю. Когда я возвращаюсь домой, моих родителей нет, и я проверяю, спят ли дети. Это немного безответственно оставить двух маленьких детей дома на ночь, но нет никого, на кого я могу накричать, так что я просто иду в свою комнату и собираю рюкзак на следующий день. Два часа спустя, когда я лежал в постели, до сих пор смотря американскую страшилку, мне показалось, что это будет одна из тех ночей снова, когда я просто не смогу уснуть по некоторым причинам. Я вспоминаю все, что я ел и пил сегодня, и нет ничего необычного; ничего содержащего слишком много сахара и не одного энергетика. К тому времени солнце уже встает и пора собираться в школу, поэтому я только быстро принимаю душ и переодеваюсь в презентабельную одежду, после чего уезжаю. Pov Рей Я не в настроении для школы неделю спустя, так что, как только мой отец подвозит нас с Кэтрин, я присоединяюсь к Зейну и Луи за зданием школы, где, как я знаю, они должны курить. Одна из причин заключается в том, что я не видела и не говорила с Найлом со вторника — последнего дня, как он пришел в школу. Другая причина заключается в том, что мои месячные еще не пришли и мы с Софией договорились, что мы пойдем сегодня к врачу, чтобы проверить, что не так. И как оказывается, я права насчет курения; Луи, Зейн и Найл, все курят, прислонившись к стене. Когда я вижу Найла, то чувствую это незнакомое тепло в животе в сочетании с бабочками, и такое ощущение, что я будто бы больна. Он одет в черные узкие джинсы, черную футболку и серую кофту-куртку под ремень, изготовленный из натуральной кожи, в сочетании с черными Vans. Reyall2* — Приве-е-ет, — говорю я и целую всех в щечку, пока не дохожу до Найла, который поворачивает голову, чтобы поцеловать меня в губы. — Где ты был? — спрашиваю я его, скрестив руки на груди. — Что ты имеешь в виду? — Что я имею в виду? Я не видела тебя почти неделю. — Ты волновалась? — спрашивает он, ухмыляясь. Есть что-то грустное в его глазах, хотя его улыбка говорит об обратном, но я не обращаю внимание. — Я волновалась. Он меняет тему после, что означает, что он наверное, не хочет, чтобы все знали, где он был, или он просто не хочет говорить об этом. — Я так не в настроении сегодня для школы. И у нас есть сегодня этот тест по истории, бля, — мямлю я, когда мы все, наконец, пробираемся обратно к главному входу. — Тоже самое, — говорит Найл, приобняв меня. — Хочешь прогулять? — Прогулять школу? Как, только историю? — Нет, весь день. — И что мы будем делать? спрашиваю я, когда мы останавливаемся около моего шкафчика, чтобы я могла взять свои вещи. — Я не знаю. Посмотрим фильм. Зайдем в кафе. Пойдем ко мне. — Ну, я определенно не могу вернуться домой, потому что моя мать еще не ушла на работу. — Здорово. Я отвезу нас в торговый центр. Я вздыхаю. — Что, если мои родители узнают? — Они не узнают. — Как ты можешь быть так уверен? Он поднимает бровь. — Я Найл. Я найду способ. — Ну, ладно. Я закрываю свой шкафчик и сообщаю Софии, что я ухожу. Она смотрит на меня, потом на Найла, а затем обратно на меня. — Ты уверена? Я киваю. — Мы все еще идем сегодня в четыре? — Да. — Отлично, я позвоню тебе, когда буду выходить. Я целую ее в обе щеки, после чего следую за Найлом, прямо перед тем, как звенит звонок. — Что будет в четыре? Я запаниковала. — А... София и я собираемся, эм... Она собирается купить контрацептивы и хочет, чтобы я поехала вместе с ней, поскольку она никогда не делала этого раньше. Найл хмурится, но ничего не говорит. Мы садимся в машину, и вскоре, благодаря его сумасшедшему вождению, мы приезжаем в торговый центр, который только открылся. — Старбакс? — спрашивает он, и я киваю. — Конечно. Ты забыл, с кем разговариваешь? — смеюсь я. Он улыбается и держит двери кафе открытыми для меня, после чего следует за мной внутрь. Два человека за кассой смотрят на нас раздраженно, вероятно, мечтая о том, чтобы их работа не начиналась так рано. Я заказываю карамельный латте, и он заказывает американо, после чего мы садимся за столик в углу. — Найл? — Хм? Он поднимает взгляд со своего стакана. — Ты мне доверяешь? — Да, конечно. — Тогда скажи мне, почему тебя не было в школе последнюю неделю? — Скажи мне, почему ты выбежала на прошлой неделе из класса? — ответил он тем же. — Я сказала тебе. Почему ты не можешь поверить мне? — Потому, что я знаю тебя. И ты врешь. — Как ты можешь сказать, что я вру? — Потому, что ты слишком хороший человек, чтобы врать кому-то в лицо, так что всякий раз, когда ты лжешь, ты смотришь на мои губы и нос. Куда угодно, но не в глаза. — Может быть, мне просто нравится твой нос. Или, может быть, я просто хочу поцеловать тебя. Ну, оба утверждения верны... — Видишь, я знаю тебя достаточно хорошо, и я знаю, что ты не говоришь такие вещи, не имея причин. — А какие причины? — спрашиваю я, подняв брови и наклонившись ближе. — Ты пытаешься скрыть тот факт, что ты лжешь мне прямо сейчас. — Я – нет! — Я все еще не верю тебе. — Ты такой утомительный. Он пожимает плечами. — Как и ты, Рей. — Ладно. Если я скажу тебе, почему я выбежала из класса, ты скажешь мне, почему тебя не было в школе? — Конечно. Я смотрю ему в глаза. — Я выбежала из класса, потому что мне было плохо. Он прикусывает губу. — Хорошо. Я верю тебе. Теперь я чувствую себя плохо, из-за того, что я наврала ему, но он просто не заслуживают этого испуга за мой срок, пока я не буду полностью уверена. Мой телефон жужжит в кармане. Это сообщение от Перри в нашей whatsapp беседе, где она пишет, что ее семья уже въехала в Манчестер, так что они должны прибыть достаточно скоро, и мы должны будем где-нибудь встретиться после школы. Они посещали их бабушку в больнице, чтобы убедиться, что она в порядке. — Так? — спрашиваю я, вернув свое внимание на Найла. — Так что? — Почему тебя не было в школе? Я имею в виду, если тебе неудобно об этом говорить, тогда... — Нет, это не так. Я поднимаю брови. —Я был в больнице. — Что? Мое сердце начинает биться быстрее, и я напоминаю себе, что он буквально прямо передо мной, и это означает, что он, должно быть, в некотором роде, в порядке. — Зачем? Ты в порядке? — Моя мама увидела это, — объясняет он и тянет рукав его правой руки, чтобы показать мне следы от горизонтальных шрамов до локтя. Мое сердце тонет в яме живота, и я чувствую, что я хочу плакать, но я стараюсь не показывать этого. — Почему? — Почему она увидела их? — Нет, зачем ты сделал их. Он пожимает плечами. — Мои родители ссорились очень громко, так что моим бабушке и дедушке пришлось забрать Эдди и Лилли на несколько дней. Плюс, у меня были некоторые проблемы с бессонницей. Этого всего слишком много и мне пришлось. Я кладу подбородок на ладонь и смотрю на его руку. Мне интересно, больно ли это, и как, и почему, и где. — Поэтому она отвезла тебя в больницу? — Я переодевался в своей комнате, когда она пришла и сказала, что мы должны поехать на вечеринку Записывающей Студии отца, но потом она увидела шрамы и они отложили все это на две недели. Как-будто это большое дело, — мямлит он. — Это большое дело. Я бы тоже беспокоились, — я делаю короткую паузу. — Где ты был? — Манчестерский Центр Психического Здоровья. — О-о. — Да. Они поставили меня на 'суицидный присмотр', — говорит он, фыркая. — Это не то, над чем нужно смеяться. — Как будто бы я когда-нибудь покончил бы с собой. — Ну, все так и думали, судя по шрамам, — говорю я, и прохожусь по руке пальцами, после чего опускаю рукав вниз, потому что я не могу смотреть на них больше. — Я бы никогда не убил себя. У меня есть брат, сестра, о которых нужно заботиться, мои друзья... и ты. — Я? — спрашиваю я, удивляясь. — Да. Кто хотел убедиться, что ты в безопасности и счастлива? И кроме того, если кто-то другой поцелует тебя, это заставит меня перевернуться в могиле. Я стараюсь не улыбаться, но с треском проваливаюсь. — Я не должна была улыбаться. — Эх, не позволяй этому добраться до твоей головы, — говорит он, подмигивая. — Я не обещаю, — шучу я в ответ, радуясь, что мы снова вернулись к себе. Он проверяет свой телефон после этого, и мы делаем небольшой перерыв, просматривая наши сообщения и ленты. — Перри возвращается сегодня, — говорит он. — Я знаю, я читала. Он смотрит вверх и делает глоток своего кофе, прежде чем возвращается обратно к своему телефону. Перри присылает мне Снап, где она сидит на водительском сидении, она и ее семья, все улыбаются. Я посылаю ей в ответ с Найлом и со мной, написав, чтобы она не фотографировалась во время вождения. Я получила еще один в ответ, в этот раз видео, где она снимает дорогу. А потом еще один, где она улыбается и ее родители немного встревожены, с текстом 'вы ребят такие милые! вы должны быть вместе'. Я делаю фото с улыбкой и отправляю ей, прежде чем я открываю whatsapp, чтобы рассказать ей, как идет ситуация с Найлом, так как она всегда хочет знать, что происходит. Сообщения не прочитаны, поэтому я блокирую свой телефон и смотрю на Найла. — Ты хочешь сходить в кино? — На что? — Я не знаю, что-нибудь. — Конечно, — улыбаюсь я. —Здорово. Давай возьмем чего-нибудь поесть. — Прямо сейчас? — спрашиваю я в панике. Я всегда чувствую себя странно, когда нужно есть при Найле, почему-то. — Нет, что-нибудь для кино. Всегда больше удовольствия покупать вещи из продуктового магазина и съесть их в кино. Но если ты голодна прямо сейчас, то мы можем... — Нет, нет. Это нормально. Я имею в виду... Я хорошо позавтракала, — лгу я с улыбкой, стараясь смотреть ему в глаза, пытаясь не выглядеть подозрительно. Он, кажется, поверил мне, так мы делаем путь к ближайшему продуктовому магазину и накупаем много сладостей и закусок, которые я запихиваю в свой рюкзак. Мы идем на ужасную романтическую комедию, но мы просидели ее, целуясь и смеясь над клише в частях, и мы даже не заметили, что все закончилось, пока кто-то не прочищает горло позади нас, сообщая нам, что кино закончилось, и что они собираются подметать. Вот что происходит, когда вы целуетесь с кем-нибудь в кино и теряете счет времени. После фильма мы пошли на фуд-корт и решили взяли немного еды, и, прежде чем мы успели сделать это, то поняли, что уже почти три, и это значит, что школа закончилась и я должна встретиться с Софией на автобусной станции в 3:15. Найл отвозит нас в школу, где я встречаюсь с Софией, и он довозит Лиама и Луи. — Так как это было? — спрашивает София по дороге в больницу, как только мы садимся в автобус. — Хорошо. Мы сходили в Старбакс, а потом пошли на фильм. Это было мило. — Так что это было... Как свидание. Длинное свидание. Я закатываю глаза. — Типа того. Кто-нибудь заметил, что меня не было в школе? — Ну, мистер Эндрюс спросил меня, где ты и хорошо ли чувствуешь себя с прошлого раза. Я сказала ему, что ты в порядке, но решила остаться сегодня дома. Я киваю. — Спасибо. Когда мы входим в больницу, уже без четверти четыре, и мое сердце начинает очень биться. — Я думаю, что я должна просто использовать тест... — Нет, так безопаснее. Поверь мне. Моя сестра сделала три теста на беременность, которые оказались положительными, и когда она пошла к врачу, оказалось, что она не была беременной. — Правда? Она кивает. — Лучше получить мнение врача. Плюс, твои родители никогда не узнают. Мы сели на два стула, прямо перед кабинетом гинеколога. — Ты права. Ты права, — говорю я больше себе, нежели ей. — Рене Паркер? — спрашивает медсестра, выйдя из комнаты с синей дверью. — Это я, — отвечаю я, и София встает. — Проходите. Мы заходим в комнату и я стараюсь не психовать, когда вижу детские фотографии на стене. — Что ж, я собираюсь взять образец твоей крови, и через пятнадцать минут будут результаты, — говорит доктор Коган, и улыбается, взяв образец моей крови. — Мы можем подождать снаружи? — спрашивает София. Доктор кивает, так что мы быстро выходим из комнаты, и я сажусь сложа руки вниз, стараясь не дышать глубоко. — Ты понимаешь, что через пятнадцать минут моя жизнь измениться? — спрашиваю я. — Ты еще не знаешь. И если ты на самом деле беременна, то ты можешь сделать аборт. — Я знаю. Но я просто... Я не знаю. Я не уверена, что хочу убить своего ребенка... — Ты не убьешь своего ребенка. Ты всегда сможешь завести другого. Если у тебя будет этот ребенок в восемнадцать лет, то ты убьешь свое будущее. И твои родители будут в бешенстве. И я не знаю, как Найл будет чувствовать себя, если честно. — Ну, если я сделаю аборт, то я не скажу ему. — Ты сошла с ума? Он должен знать. — Нет, он не должен. Он просто взбесится. — Убирайся с дороги, нахуй! — кричит кто-то, и его голос звучит странно похожим на сердитый голос Найла. — Только я услышала это? — спрашиваю я Софию, и тогда мы обе поворачиваем наши головы в сторону главного входа, где я вижу, стремительно движущегося Найла, а за ним шли Зейн, Кэтрин, Луи, Лиам и Шон, они все тяжело дышат с красными глазами. — Что случилось? — кричит София, вставая и подбегая к ним. — Перри и Кайли попали в ДТП. Кэтрин только что позвонили, — говорит Найл, проводя рукой по волосам. — Что? Что? — говорю я, не в состоянии что-либо понять. — Что? — повторяет София, подходя к Лиаму сбоку. — Перри ехала и она писала или что-то типа того, и она не заметила грузовик... Они были просто вне Манчестера и она не была осторожна... Я всегда говорила ей... Если она умрет, я клянусь! — говорит мне Кэтрин, и я обнимаю ее, чтобы успокоить ее. — Где они сейчас? — спрашиваю я, вытирая глаза и пытаясь сделать свой голос менее дрожащим. — Они отвезли их в операционную комнату для неотложной хирургии, — говорит Зейн, возвращаясь от разговора с администратором. Пять минут спустя зал ожидания наполнился всей нашей группой, а также группой Кайли, и атмосфера, на самом деле, была такая, что почти никто не заметил, как врач, оперирующий Перри, вышел в коридор. — Так? — спрашивает Зейн, вставая со своего места, где он, в настоящее время, утешал Кэтрин. — Мне жаль, — говорит он, и Кэтрин впервые разразилась в слезах. Мое сердце бьется так быстро, что я даже не увидела, как доктор Каган подошла ко мне. Она позвала меня жестом, чтобы никто не смог нас подслушать. — Рене Паркер? — спрашивает она. Я киваю. — Поздравляем! У вас один месяц беременности, — говорит она мне, улыбаясь. Мое сердце останавливается, и я буквально не слышу ничего, только приглушенные крики и голоса. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, услышал ли кто-то, и понимаю, что никто не обращает на меня внимания, но потом я делаю зрительный контакт с Найлом, который стоит всего лишь в пяти метрах и смотрит прямо на меня и доктора Каган. А потом, вдруг, потому что этот день не может быть хуже, я начинаю плакать.