Забвение

      Слабо пробивающиеся лучи солнца через грязное и мутное стекло лидерской комнаты заставляют проснуться, как и каждое утро, но меня это нисколько не огорчает. Я чувствую себя бодро, настроение улучшается с каждой секундой. Поворачиваю голову направо и вижу, как Эрик с открытым ртом мнёт подушку. Еще месяц назад и я подумать не могла, что окажусь рядом с ним не то, что в одной постели, а в одном помещении. Внутри хладнокровного Лидера ютился добрый человек, как бы банально это ни звучало. Инициация завершилась четыре месяца назад, и я выбрала работу внутри периметра нашей фракции. Я настолько сильно привыкла к серым стенам, шуму воды возле моста и постоянному гулу голосов людей, что не смогла с этим расстаться. Теперь я работаю в баре вместе с Кристиной, которая предпочла просто быть рядом со мной. Я люблю эту работу, очень люблю. Чего не могу сказать об Эрике. Нравится ли он мне? Пожалуй, да. Довольна ли я нашими отношениями? Несомненно да, хоть он и бывает временами груб. А я всегда оправдываю его: «Эрик так привык, с этим ничего не поделать». Порой не хватает той мягкости, что давал мне Фор. Не знаю, правильно ли я поступила, что не смогла перебороть свою гордость и простить ему побои.       На праздновании по случаю дня фракций, Тобиас впервые в жизни напился и изрядно избил меня. В тихом омуте черти водятся. Опаснее оказался вовсе не мрачный Эрик, а с виду добрый Тобиас. Но самую сильную боль мне причинили его слова в то утро: он сказал, что ничего не помнит. Это было последней каплей и после выписки из лазарета я покончила с нашими отношениями. Не знаю, что сподвигло Эрика пожалеть меня в тот день, но однажды он оставил меня после тренировки и прочитал целую лекцию о характере Фора. Говорил, что он подонок с самой их инициации; что Тобиас слишком горд собой; был задирой, а при людях строил из себя паиньку. Почему-то именно тогда на меня накатила истерика, скорее всего, от обиды, что мой первый мужчина — такой милый на вид — оказался сущим демоном. Я уткнулась в жилетку Эрика и ревела, пока он держал меня за плечи и молчал. После этого наши встречи стали чаще, его речь становилась мягче, а слова, как были прежде, не были похожи на жала пчел. Через неделю он предложил переехать к нему, ведь он втайне всегда хотел семью. Такую, какая была у его родителей. Полюбить мне его еще не удалось, но я довольна всем, что Эрик делает для меня. Он старается, порой психует, кричит, бьет посуду. Потом извиняется, утешает и приносит новые тарелки в комнату.       — Как хочется есть, — первое, что Эрик говорит утром после сна.       Это не звучит, как указание или оскорбление. Скорее, это мило. Он не привередлив в еде: четыре яйца с беконом его устраивают вполне. Лидер обладает завидным аппетитом. Практически на автомате иду на кухню и готовлю нам завтрак. Я бы сказала, что все это выглядит практически по семейному. Да, Эрику определённо не хватает нежности. Он лишний раз не обнимет, не поцелует, и постоянно приходится ему напоминать. Не знаю, либо он слишком горделив, либо не привык, что люди реагируют на добро не хуже, чем на злобный крик. Только есть в наших отношениях важный пункт: о нас никто не знает, кроме Кристины. После получения должности мне выделили отдельную комнату в общежитии. Все думают, что я дома, а на деле я уже три недели живу у Эрика. Инициатором анонимности стала я. Немного неловко чувствую себя из-за того, что одного Лидера по духу сменил настоящий Лидер фракции. Словно я поднялась по карьерной постели Бесстрашия. К тому же, после прошлого опыта я понимаю, что торопиться с выводами об отношениях не стоит. Может, поэтому я не спешу снова влюбляться?       — Пахнет вкусно, — Эрик появляется на кухне внезапно — привычка ходить тихо у него была всегда, постоянно подкрадывается незаметно. — Я доволен.       Я молча и с улыбкой подаю еду. Разговариваем мы не так часто и мне нравится это. Как бы я не восторгалась своей работой, после шума порой хочется тишины и покоя. И Лидер способен мне дать это. Единственное, что меня волнует, — это активность Эрика в постели. Его темперамент меня утомляет, и я просто не поспеваю за его желанием и темпом. Могу уверенно сказать, что его неподдельный интерес к моему телу очень льстит. Это мотивирует поддерживать себя в отличной форме. Да и его тело не оставляет меня равнодушной… Если выпадает шанс понежиться в объятиях Эрика, он закрывает меня своей мощной грудью всю целиком, а руками — оставшиеся незащищенные части тела от внешнего мира. Настоящая каменная стена. Из мыслей меня выводит кашель Эрика, и он очень громко пьёт томатный сок.       — Ты снова спешишь, — подмечаю я вслух и, кажется, хмурюсь. — Опять подавился.       — Не люблю медлить, ты должна была уже это запомнить, — тщательно прожевывая, отвечает он. — Это всего лишь еда для поддержания жизни.       Эрик не любит замечания и с его мнением должны считаться — привык быть лидером. Я ещё с первого дня прекрасно запомнила, что он дисциплинированный, порой казалось, что выдрессированный, что вызывало жалобную улыбку у меня. От чего он такой хладнокровный и не знающий сострадания мне неизвестно. Я не давлю на Эрика, придет время и он сам расскажет.       Он встает из-за стола и всегда моет свою тарелку. И снова дисциплина. Самый большой плюс, который я подметила — Эрик никогда меня не отталкивает, поэтому подхожу к нему сзади и пытаюсь обхватить мужчину руками. Утыкаюсь носом в твердую спину и вздыхаю. Эрику не составляет труда развернуться и посадить меня на стол. Серые глаза смотрят на меня, и Лидер молчит. Мне кажется, что он понимает всё без слов. Несвойственно для себя зажмуривается, а его скулы напрягаются.       — Я люблю тебя, — выговаривает Эрик каждое слово и снова смотрит на меня, чуть расслабившись.       От нахлынувших эмоций кидаюсь на его шею и цепляюсь ногами за его бедра. Держусь за него, как обезьяна за дерево. Он держит меня крепко, и я всем телом чувствую жар, исходящий от него.       — Мне пора на тренировки, а тебе на работу, — тихо и коротко произносит Эрик.       Он несет меня в комнату и сажает на кровать, отправляясь после к шкафу за одеждой. Каждый вечер я собираю его раскиданные вещи и аккуратно складываю на полки. Одинокому мужчине трудно так сразу привыкнуть, что помимо него в доме кто-то еще есть. Все придет со временем. Эрик не только хороший учитель, но и не менее хороший ученик.

***

      Бар в такое время пустует, лишь официант и повар на месте. Скоро Кристина должна подойти: мы помогаем друг другу в течение дня. Моем столы, посуду, стойку и стулья. Иногда и полы, если совсем нечего делать.       — Ты уже здесь, — разводит руками подруга. — Как тебе удается высыпаться?       — Не знаю, — пожимаю плечами в ответ и глупо улыбаюсь. — Рядом с Эриком словно в астрал проваливаешься. Сплю, как убитая.       — Понятно, как он тебя убивает, — не унимается Кристина и подмигивает.— Вон как сияешь. Поярче лампочки будет.       — Не без этого, — впадаю я в воспоминания, и стакан от моей натирки чуть не лопается.       На протяжении дня в баре не единой души. Я, воодушевленная утренним коротким разговором с Эриком, чувствую прилив сил и делаю все дела. Бар сияет словно новый. И вдруг первый посетитель в лице Макса.       — Кристина, иди-ка погуляй пять минут, — тихо, но строго в своем стиле, произносит Лидер. — Нам надо с Трис поговорить.       Подруга молча и быстро покидает помещение, вопросительно поглядывая при этом на меня. Я же сама не знаю, что успела натворить и в чём провинилась. Макс не приходит вот так просто поговорить с Бесстрашными.       — Я знаю о твоих отношениях с Эриком, — начинает он и нервно стучит пальцами по лакированному покрытию стойки. — С самого их начала. Я не против, но сегодня кое-что случилось… Выйди сюда, тебе лучше присесть.       — Что-то с Эриком? — начинаю я паниковать и сажусь напротив взрослого мужчины.       — Он воспитывал на ринге своих подопечных, оступился и упал вниз, — вздыхает Макс. — Это произошло спустя полчаса после начала тренировки. К шести вечера он чудом пришел в себя. Сильно ударившись головой, он потерял память. После опроса врач понял, что он ничего не помнит из событий последних шести месяцев. Он думает, что готовится к встрече неофитов. Мы пока не рассказали ему правду, чтобы не волновать и не вызывать осложнений. Речь Эрика сбивчива, а реакция на окружающий мир сильно замедлена. На реабилитацию уйдет несколько недель. Трис, боюсь он не вспомнит тебя…       Мне нечего ответить ему, потому что не верю. Как это возможно? Вот так просто забыть полгода жизни из-за банального падения с ринга? Он занимается тренировками столько лет и за все время не было ничего подобного? Может, я надоела Эрику, и он таким способом решил от меня избавиться?       — Я хочу увидеть его, — наконец, я нахожу, что ответить.       Макс любезно ведёт меня, но сам не заходит в палату, а остаётся снаружи. Эрик выглядит как обычно, лишь бинты на его голове бросаются мне в глаза. Он замечает меня, но молчит.       — Как ты себя чувствуешь? — шепчу я, думая, что у него может болеть голова.       — Ты кто? — несколько секунд помедлив, задаёт Эрик встречный вопрос, но продолжает медленно говорить: — Уйди, я хочу побыть один.       — Ты знаешь, кто я? — настаиваю я, но не получаю ответа даже несколько минут спустя.       Все, что мне остается, — это уйти сейчас и попытаться с ним поговорить позже. Становится до ужаса обидно. Все только наладилось: Эрик сказал мне три самых важных слова, которые хочет услышать девушка. Он их произнёс, будто чувствуя, что это был первый и последний раз. Лидеру придется вспомнить все, а я буду помогать ему. В конце концов, он очень умен, к тому же, мои вещи в его комнате должны навести на правильные мысли. Наверняка прежний Эрик вернулся и, учитывая то, что он не знает меня совсем, будет сложно. Он просто не поверит, что смог сказать слова любви. Нужно придумать план, как помочь ему вспомнить… последние полгода.       Вернувшись в бар, я стараюсь сделать перед Кристиной невозмутимый вид, словно ничего не случилось. Не хочу сейчас что-то говорить, потому что в горле стоит огромный ком, и я готова разреветься прямо сейчас. Придет время и она узнает это сама или же я расскажу. Но точно не сейчас.