Radical: Jeneh

Я сдул тонкий слой пыли с клавиатуры и выгнал пауков из их теплой лежанки между потолком и крышкой серверной стойки №3. Уборщиков, видимо, напугали до заикания, чтоб и близко не подходили сюда — и не смели нарушать что-либо в конфигурации проводов. Но теперь я здесь со своим внимательно-злобным прищуром, можно и порядок навести. Какой там номерок у администратора на моём ресепшн, забыл… — Алло! Берта, ты? А почему голос такой напуганный? Ты наконец похудела? Как дети? Что значит «развелась»? Я еще помню твой свадебный кредит. Молодец, девочка. Короче, записывай: на ланч я пойду в „Carnegie”¹, комнату свою оставлю открытой. Распорядись вылизать тут всё до блеска. Не знаю. И этого не знаю. Ломайте на здоровье, платить неустойку за неработающие мобильные сервисы всё равно будут не из моего кармана. Нет, я никого не видел. Нет, я ничего не передам. Повесь трубку, ты достаёшь меня. Нет, я не изменился, тебе кажется. — Ты правда здорово изменился, Кси, — Николь застряла в дверном проёме, эффектно загнув одну ножку назад, как в старом голливудском фильме. Я отметил тонкую шпильку туфлей и бриллианты на ремешке. Широко улыбнулся, приглашая её войти. — Выглядишь взрослым и намного более уверенным в себе. Растерял скромность, приличные манеры, да и тихий голос куда-то девался. Я бы назвала тебя циничным… если бы не знала, в каких переделках тебе пришлось побывать. — Давай не будем об этом, — я замахал руками, но быстро опомнился и вернулся к клавиатуре, проверяя банковские secure-коды и ситуацию на межбанковском валютном рынке. — Я уже целых три недели как в порядке, отлежался дома, отпоился супами и отъелся на отборных харчах Жерара. Рана на лбу полностью зажила, доктор исправно выписывает мне антидепрессанты, а я исправно их не пью. А мой главный антидепрессант, он… Ну ты же знаешь, — я запнулся, осознав, что цинизму мне ещё учиться и учиться. — Исправно греет тебя долгими ночами в холодной постели, — подсказала Никки менторским голосом, но притворяться дольше не смогла и рассмеялась. — Кси, я просто зашла пожелать тебе доброго утра. И поздравить с возвращением в главный компьютерный узел здания. Строго следуя твоим предписаниям, мы ничего здесь не трогали, и всё работало как часы. Однако у нас появились новые сотрудники, у них не настроен доступ в Интернет, не созданы почтовые ящики, продажникам нужны учётные записи в клиентскую базу, а двум менеджерам в отделе поддержки нужно выдать пароли в ticket-систему. Кроме того, Альфред попросил обновить настройки файрволлов и spy-программ, чтоб народ поменьше зависал в соцсетях и жрал трафик фоточками. Какой-то умелец, пользуясь отсутствием root-админа, поставил себе продвинутую прокси и обошёл наши обычные защитные экраны. И, если можно — шеф также просил написать программу, подключенную к документам бухгалтера-кассира, которая будет автоматически штрафовать нарушителей за превышение квоты времени, отведённого на сидение в Интернете. — А за злостные и систематические киберпреступления — лишать премиальных? Понял, понял, без проблем. Сейчас же этим займусь. Но ты могла сбросить мне данные о новичках и хитрых бездельниках в приватный чат. А что куда более правдоподобно — позвонить внештатным админам эдак с неделю назад и обеспечить их по самые брови моими обязанностями на весь тот срок, пока я воскресаю и привожу себя в порядок. — Я быстро проверил главный FireWall, присвистнул, открыл командную строку и одним лёгким движением отрубил доступ на все сайты, за исключением корпоративного и партнёрских — не навсегда, разумеется, а пока буду ловить нарушителей. Довольно размял костяшки пальцев и крутанулся в кресле к Николь. — Признавайся, зачем ещё пожаловала? — Ну… мы знаем, что ты не хочешь никуда переезжать из Нью-Йорка. Помучились и нашли подходящего человека во флоридский офис. Но мы хотим, чтоб ты контролировал его действия дистанционно. Плюс два часа к рабочему дню и двойной оклад. Что скажешь? — Идите на хрен с такими предложениями. Я предпочту провести два этих часа дома, нежась в агрессивных объятьях сама знаешь кого. Лучше быть заживо сожранным им, чем провести на работе лишнюю секунду. — Ну, Кси, я же пошутила! Надбавки к времени не будет, только надбавка к окладу. Может быть, чуточку придется урезать время обеда, минут на пятнадцать, не больше. Они там в Майами пока не очень разбираются в доводке продукта до клиента и теряются, когда им задают вопросы всякие проныры: квази-специалисты, занудные проверяльщики, в частном порядке нанятые тайные покупатели… — Хочу восьмипроцентный пакет акций RT CyberWorks. — Что? Это же, по биржевым индексам… — она загнула пальцы, считая в уме, — почти сто восемьдесят миллионов баксов! — Восемь процентов акций. И я согласен. — Но, Кси, твоя работа… Ты даже не менеджер высшего звена, не продавец… — Вспомни-ка разбитое окно в кабинете Альфреда и то, от чего мы с Ангелом вас охраняем. И весь мир. И почему бы мне играючи не забрать всю компанию? Или почему не поднять ставку до девяти процентов? Или до двенадцати? Что скажешь? — Семитская душа, — проворчала Никки досадливо, но лицо у нее просияло от радости. — По рукам. Контракт принесут из юридического отдела. Теперь у меня правда всё. Hasta luego². — De ninguna manera, nos vemos mañana³, — ответил я беззаботно. — Я знаю, как эти ребята печатают бумажки. Хорошо, если к концу недели увижу хоть строчку из своего договора. Никки расхохоталась и вышла, виляя алым шелковым бантом, завязанным сзади на её суперкороткой юбке. «Помолодела и посочнела, — подумал я мимоходом, начав настраивать доступ в солнечную Флориду себе и помощнику, — с тех пор как я вернулся с того света и влился в ряды нашего скучного офисного планктона. Чуть похудевший, чуть побледневший, но невредимый. В отличие от некоторых. Сид начал заглядываться в вырез её блузки. Занятно. А ведь изображал из себя нетрадиционного… Хм, стол вибрирует. А, нет, это звонок на сотовый. Из дома. Ни минуты спокойно поработать не дают. Ну вот кому я мог понадобиться в такую адскую рань?» — Жёлуди у аппарата. — Кси?.. — растерянный голос моего маанца. Я прыскаю от смеха. — Нет-нет, жёлуди. Мы тут в земле уютно лежим, вызреваем. Втроём. — Ксюня, я помешал, я знаю… — Нет, но ты прав, я только вышел на работу после больничного, впервые оставив вас с Ангелом одних, проходит каких-то два часа, и вот ты звонишь. О чём я могу думать? Только о плохом. — Особняк стоит, повар готовит, Ангел спит, но на пороге топчется моя… мачеха, — он забавно стукнулся носом в микрофон. И мне страшно захотелось увидеть премилое выражение его голубоглазой мордахи. — Леди Минерва приехала повидаться и сообщить, что сегодня в Америку вернулась моя старшая сестра. И меня очень хотят с ней познакомить. А я что-то трушу. — Ты не мог бы начать свой увлекательный рассказ с того места, где леди Конрад узнаёт, в какой именно хибаре Нью-Йорка ты живёшь? И твоя единокровная сестра, получается, тоже? — Нет, с чего бы вдруг? Ты явно не понимаешь, о чём речь. Самолет Джен сел в аэропорту Кеннеди ночью, шофер привычно забрал её в Мёрсери… — Куда? — Дом фельдмаршала. То есть ты понятия не имел, в каком пригороде его «хибара», угу? — Эрик начал неуважительно надо мной ржать. Впрочем, у него сейчас на это полное право. Я взлохматил себе всю шевелюру на макушке, стараясь соображать как можно быстрее. — Хорошо. Твоя сестра в полном неведении о твоём существовании. И Минерва, встретив дочку, бросила её одну в домашних хоромах, подобрала полы королевского плаща и помчалась, дай-ка угадаю — ко мне. Воспользовавшись телефонным справочником. А нашла — тебя. И теперь вы держите совет вдвоём, как быть. Леди, как и подобает женщине, просто распирает от желания выболтать другой, более юной леди, главную сплетню века, твой секрет. — Наш секрет, Кси. И я не хотел бы приглашать Джен в твой особняк, невольно чувствуя себя нищим бродягой, которого ты приютил из жалос… — Стоп. Довольно. Не смей давить на мои самые чувствительные струнки. Объясни мне теперь с предыдущего места: почему ты прячешь зад в кусты? — Во-первых, это дочь Фрэнсиса Конрада. Наверняка она ест человечину. Сырой. Во-вторых… Какое может быть «во-вторых»?! Этого достаточно! Могу ли я приехать к тебе на работу? — Эм… куда? Для чего?! — я привстал, а потом присел мимо кресла, чувствуя, как глаза сами округляются. — Я боюсь! Я никто, и звать меня никак. Я же ошибка природы, она испепелит меня презрением с первого взгляда. Фрэнсис сделал меня вручную, раскрасил, бллин, вручную, я… — Ну не нервничай так, Эрик. Уверен, она нормальная, не сожрёт тебя. А если начнёт, то всё равно подавится. — Ну Кси! — Хорошо, приезжай. Я приглашу её сюда. Но говорить при свидетелях — это трусость, недостойная сына генерала Конрада. Всё, всё, прекращаю умничать. Отправь королеву домой, а принцессе надиктуйте адрес RT CyberWorks. Впрочем, мы все идиоты, это излишнее. — То есть? — Морис! — и я нажал «повесить трубку». Сначала Эрик не поймёт, но у него же коэффициент интеллекта перевалил за двести пять пунктов. Энджи проснётся и поделится с ним моими воспоминаниями об одном глупом человеке, из-за которого я — уже эпоху назад — был доставлен с мешком на голове на военную базу к своему первому настоящему мужчине-соблазнителю. С ненавистью и любовью я вздрогнул, вспомнив лицо. Таким, каким не видел его никогда, но мне показал проектор памяти Энджи: лицо фельдмаршала Америки до моего появления — холодное и спящее, в бесконечной отрешённости от праздной суеты и тщеты мира. И глаза — бесчувственные, металлически голубые, но от сильного желания или безумной ярости умеющие воспламеняться и сногсшибательно синеть. Сколько раз они сбили меня с ног? И каждый раз я отказывался вставать, пленённый прочнее, чем какими-то убогими замками или наручниками. — Фрэнки… — я с готовностью поднёс ладонь к щекам, но они остались сухи. — Твоя дочь едет знакомиться с монстрами, погубившими тебя. Даже жаль, что Дезерэтт вернулся в ад и не поможет мне с тёплым приёмом.