Самый лучший.

— Хён… — мальчишка лет шести тянет другого за край куртки. — Ну, хёёён… — Айщ, ну что тебе? — парень откидывает чёлку со лба и морщится: у него дико важный раунд в игре, а тут мелкий пристаёт. — Хён, я хочу пи-пи, — шепчет младший в самое ухо, отчего парень снова морщит нос. — Так сходи!       Мальчик окидывает взглядом большой игровой зал торгового центра. Столько людей, все снуют туда-сюда, куда-то торопятся, все такие большие, высокие, и он сам себе кажется крошечным, размером с того самого мишку, что сжимает в пухленьких ручках. Смотрит на стрелку указателя, мысленно прочерчивает маршрут и неуверенно плетётся в том направлении, куда она показывает. Кто-то толкает его, и он вдруг пугается, зажмуривает глаза, а когда открывает — совсем теряется в пространстве. Он вертится в поисках автомата, за которым сидел его старший брат, но никак не может найти, «пи-пи» хочется ещё больше. Глазки рыщут в поисках указателей на стенах, но снова ничего не находят. Мимо проходит группа взрослых девочек в школьной форме, Джуни узнаёт эту форму — светло-серые кардиганы, у братика такая же, и шмыгает носом. Здесь слишком многой людей из школы братика, как же он теперь его найдёт? Он отступает на шаг назад, ещё шаг и упирается спиной в стену. Сердечко колотится в груди, как у воробушка. Он оглядывается, старательно высматривая место, где только что был, но снова ничего. Губы начинают трястись, он снова шмыгает и потирает глаза ручкой. Какой-то большой мальчик, проходящий мимо, в шутку говорит ему: — Эй, такой мелкоте тут не место!       А Джуни прижимает ближе медвежонка и начинает плакать. Взрослый мальчик уже давно ушёл, но Джуни боится, что он вернётся и выгонит его, а он так и не сходил пи-пи, и братика нигде не видно. Плечики нервно дёргаются, он громко всхлипывает, зовёт: — Хёёёёённнн… Юнги-хёёёён…       Оседает медленно по стене, терпеть становится почти невозможно: — Хёёён… — тихонечко, всхлипывая, размазывая слёзы по щёчкам; мама говорила, что кричать в общественных местах некрасиво, только если это не праздник, а сейчас совсем не праздник, совсем даже наоборот.       Джуни утыкается лицом в плюшевую игрушку и отдаётся в лапы истерики, воет и слёз не сдерживает. Ему страшно и хочется в туалет, братика нигде нет, а вокруг столько больших девочек и мальчиков, которых он совсем-совсем не знает.       Он шепчет мишке: — Пожалуйста, пусть хён найдёт меня…       И он находит, поднимает, своими невероятно сильными руками, Джуни думает, а будут ли его такими в тринадцать лет? — Ну, что? Опять потерялся? Ну, не плачь! — Юнги вытирает мокрые щёки брата тёплыми ладошками, пока тот цепляется за него, роняя мишку на пол.       Джуни улыбается, хоть ещё и продолжает плакать, когда Юнги несёт его в сторону туалетных комнат: — Мой хён самый сильный! — гордо шепчет он. — Хён, мой Тимми… — он испуганно тянет ручку в сторону медведя на полу.       Юнги вздыхает, но возвращается, поднимая игрушку: — Держи. — Мой хён самый лучший, — шепчет мальчик и прячет лицо в мягкой плюшевой шёрстке. *** — Хёёён, что делаешь? — долговязый подросток заглядывает в комнату. — Ну, хёёёён.       Юнги отрывается от учебника и морщится недовольно: — А что, не видно?       Намджун мотает головой и подходит ближе. Старший смотрит внимательно, с прищуром: — Что опять натворил? — Да почему сразу… — Да потому что. Лицо у тебя такое, как будто опять перед мамой отмазать надо. — Хён, я… Ну, что ты прям уж… — Намджун дуется, строит из себя обиженного, хотя в чём-то брат прав, и сейчас он немного переживает, что будет делать, когда брат уедет? Кто будет брать на себя вину за разбитую вазу или поломанный пульт от телевизора? — Пойдем, погуляем? — Джуни, мне к экзаменам готовиться надо.       Теперь недовольно морщится младший: — Я же просил, не называй меня так… — Ох, ну надо же, ещё год назад, ты был не против. — Год назад, я и ростом меньше тебя был. — Да я удивляюсь, как ты вообще вырос… Курить в двенадцать лет… — Хён, ты чего? Тише! — шипит Намджун, прикрывая рот брата ладошкой. — Вдруг мама услышит! — Да, не переживай, — Юнги еле отлепляет крепкую, сильную руку — вот это здоровяк. — Мама же думает, что это мои сигареты в твоём рюкзаке. И в твоём кармане. И в твоём пенале… Как я ещё не загнулся столько курить… — Юнги сухо посмеивается, глядя на то как брат заливается краской. — Хёёён… Не пали… — опасливо оглядывается. — Ну, в конце концов, хён, ты ведь скоро уезжаешь, побудь со мной хоть чуть-чуть?       Юнги смотрит на брата и удивляется, как так вышло, что он весь в маму, даже лодыжки такие же хрупкие, а этот оболтус в отца… Хоть мама и успокаивает его, что «Мальчики растут до двадцати пяти, Юнги, тебе-то всего двадцать — вытянешься ещё », он в это не верит. А вот в то, что братик его перегонит, очень даже. Тот уже с него ростом, а плечи даже немного шире. Он вздыхает и поднимается, идёт к шкафу, чтобы одеться. Намджун прыгает и хлопает в ладоши, ну да, совсем большой, Юнги ухмыляется про себя. — Хён, хён, пойдём в автоматы поиграем?       Юнги кивает и замечает на шкафу потрёпанного плюшевого мишку: — А помнишь, как ты там потерялся? — Что? Нет… — Намджуну почему-то стыдно, что такой эпизод есть в его биографии. — И я тебя на руках нёс, пока ты сопли размазывал… — Да, не было такого, хён, — щёки заливает краской, а уши вот-вот загорятся.       Юнги думает, что брат и сам мог бы теперь поносить его «на ручках» и улыбается, когда вспоминает, как маленький Джун спрашивал «Хён, а я тоже буду таким сильным, когда вырасту?»: — Да уж, теперь тебя так не потаскаешь, — тянется рукой и треплет волосы на макушке брата. — Пошли, Джуни. — Ну, хёёёён… ***       Юнги категорически не любит, когда его будят в два часа ночи, но мобильный настойчиво выдаёт знакомую мелодию и Юнги думает, что пора бы сменить. На дисплее имя его брата, Юнги ещё раз смотрит на время, вздыхает, но трубку берёт: — Ну, и что за пожар?       На том конце слышны всхлипы и шмыганье носом, Джун судорожно всасывает воздух и сипит: — Хён, я урод…       Юнги провожает взглядом секундную стрелку на циферблате, и думает, что да… Тот ещё…: — Ты что, пьяный? — Какая разница, хён. Я урод, понимаешь? — Ты где? — Нигде. Лучше бы меня вообще не было. — Эй, мелкий! Где ты, я тебя спрашиваю???       В динамике слышится треск, шорох, а затем женский встревоженный голос: — Сынок, это ты? Извини его, он сегодня сам не свой, вот и пьяный пришёл… Где это видано… Семнадцать лет, — слышен звук затрещины и басовитое завывание, где-то отдалённо «Мама, верни трубку, мне больше некому рассказать!». — Прости сынок, ложись спать, мы сами тут разберёмся. — Мам, отдай ему трубку. — Да он же пьяный… — Мааам.       Снова шебуршание. Юнги и сам не любил, когда в его дела лезли, потому и уехал, как только смог, мама конечно из добрых побуждений, но слишком уж навязчивая. Сбитое дыхание, короткий всхлип «Мааам, выйди…», тишина, сопение: — Хён, — очень тихо, почти шёпотом. — Ты у меня один остался, понимаешь? Кому я довериться могу, ну, понимаешь? — Ну, давай говори, что там? — Хён, я влюбился… — Так и что в этом плохого? Безответно, что ли? — Я… да, безответно… До сегодняшнего вечера я ещё надеялся, но вот сегодня, когда он мне врезал в живот, я окончательно убедился, что безответно…       Юнги хмурится, переваривая информацию, чешет затылок. Что-то его смущает, может он ослышался? — Подожди, кто? Девушка тебе врезала? — Какая девушка? У него нет девушки, я, поэтому и… — Подожди… Кто… Я не понял… — Хён, я урод, я в парня влюбился…       Тишина затягивается на долгие секунды, Намджун совсем затих на том конце, кажется, даже не дышит. Юнги считает про себя до десяти и обратно. Пытается вспомнить все разговоры с Намджуном, были ли предпосылки, но ничего не приходит в голову. Он вот тоже не подавал вида, даже с одноклассницей встречался пару месяцев… Так какого хрена? Какого хрена, в одной семье два педика? — Хён… Ты теперь меня ненавииидииишь? — громкий всхлип и тоненькое завывание. — Нет, Джуни, всё нормально. Я всё ещё жду тебя на каникулах, иди спать.       На том конце всасывают воздух рывками, долго, потом кашляют, потом смеются и: — Ой, хён, хён, я так рад, если бы ты… То что бы я… Я… Хён, давай, знаешь что? Давай… — Иди спать, потом поговорим. Пару дней осталось.       Юнги сбрасывает и откидывается на спину. Прелестный расклад. Просто чудо какое-то… Господи.