Самый лучший.

      Намджун не может надышаться сеульским воздухом — воздухом большого города. Он каждый год приезжает к брату на каникулы, вот уже пятый раз, и чаще всего шарится по переполненным улицам в одиночку. Сначала Юнги учился, теперь работает, и времени на братишку совсем в обрез. Но Джун не слишком то и грустит: он исследует город, открывая новые места и интересные виды, чтобы потом притащить туда брата. Вчера он приехал слишком поздно, и после быстрых объятий и «Хён, я так скучал», они легли спать. А утром, проснувшись, Намджун обнаружил, что Юнги уже нет. Зато сегодня старший брат обещал ему хорошенько повеселиться - завтра суббота и выходной. Намджун сидит в парке на скамейке, лопает фисташковое мороженное и вспоминает парнишку, в которого влюблён. Он тоже любит фисташковое мороженное. ***       Юнги радостно бренчит стеклом в пакетах и сообщает, что взял отпуск на неделю, Намджун скачет по квартире, а у Юнги дух захватывает. До чего ж красив стал, чертяга… За последний год младший братик стал на голову его выше, в плечах, примерно, два Юнги, не говоря уже о ручищах… Скулы такие чёткие, глаза с прищуром, ну, а от улыбки, сердце хёна всегда таяло. Пожалуй, это единственное, что не изменилось в Намджуне с детства, не считая некоторых замашек. Юнги наклоняет голову, разглядывая голубые волосы, тот замечая его взгляд, смущённо треплет прядки на затылке: — Я хотел, чтоб как у тебя в прошлом году… А получилось вот что…       Юнги улыбается и удивляется немного, замечая, как надуваются бицепсы на крепких руках: — И что ты такое делаешь, что тебя прёт во все стороны?       Намджун смеётся и сжимает брата крепко, а у того дыхание перехватывает, он только и может сипло выдавить: — Пустиии…       Намджун спохватывается, вырывает пакеты из тонких ручек: — Хён, а не много нам? — У нас гости будут. — Ну, зачеееем? — Намджун так хотел побыть с братом вдвоём, чтобы никого, так хотел поговорить… — Потом в клуб пойдём. — Юнги хитро щурится, замечая, как лицо брата восторженно светлеет. — Хён, хён, что прям в клуууб? Хён, а меня ж не пустят, хён… Хён, а что за клуб? А там… — Господи, попридержи коней. Пустят, ты же в сопровождении старших, а вот пить тебе там нельзя будет. Так что напивайся дома.       И Намджун послушно распечатывает соджу, как словом, так и делом, заливает в себя из горла, пока Юнги отворачивается, чтобы положить кое-какие продукты в холодильник, повернувшись, замирает на секунду: — Йа, мелкий, ты офонарел? — он вырывает бутылку и проверяет на просвет — половина, половина, чёрт тебя дери, маленький говнюк. Полбутылки соджу за три секунды. — Ты чего творишь?       Намджун морщится, трясёт головой, отрыгивает, прикрывая рот ладонью и хихикает: — Из-извини, хён, ты же сам сказал напиваться, ну вот я и… — Ой… Бестолочь. Иди, освободи журнальный столик.       Намджун несётся в комнату как ошпаренный, по пути сшибая косяк и жалобно завывая. Через пару минут, Юнги жалеет, что попросил брата о такой простой вещи, потому что слышит звук падения чего-то пластикового, звон осколков и короткое «Ой…» басом. Намджун передвигал столик и зацепил провод лампы, та, конечно же, благополучно разбилась. Джун оборачивается, его лицо бледнеет, когда он видит Юнги в дверном проёме: — Хён, хён, это не я… Это сама она, правда…       Юнги протягивает брату щётку и совок и, тяжело вздыхая (лампа была дизайнерская), уходит на кухню, готовить закуски. Когда импровизированный стол накрыт, на полу раскиданы подушки, а Юнги оглядывает комнату на наличие новых повреждений, в дверь звонят. Намджун подпрыгивает от нетерпения, складывает руки на груди: — Хён, а они нормальные? — Нет. — Ой, это хорошо… — на самом деле, он не уверен, но брат сказал это «нет» так, будто это и вправду хорошо, а нормальность в этом доме — табу.       В комнату заглядывает растрёпанный рыжий парень, улыбается как сумасшедший и подбегает к Джуну: — Оооой, маленький-маленький братик Юнги-хёна…       Намджун смотрит на него, широко раскрыв глаза, где-то на задворках мелькает мысль, что может это с ним что-то не так, но парень уже тянет к нему руки, лезет с объятьями: — Привет-привет, Джуни, я Тэхён, — парнишка тычет на себя пальцем, будто перед ним и вправду малыш. — Тэ-Хён. Запомнил? Ну-ка! — Тэ-Хён… — повторяет Намджун растерянно. — Только какой я тебе, нахрен, Джуни?       Тэхён делает испуганное лицо, обхватывает щёки ладонями: — Господи, хён! Твой братик где-то плохих слов нахватался!       Юнги смеётся и просит друга отстать от младшего, а тот глядит ошарашенно, то на брата, то на «Тэ-Хёна», когда в комнату заходит ещё один человек: — Привет, Намджун, я Хосок, мы с твоим братом вместе работаем. А это мой… — он неуверенно смотрит на Юнги и когда тот кивает одобрительно, продолжает, — мой парень, и он немного, слишком, красив, — говорит одно, а сам пальцем у виска крутит, пока Тэхён сидит к нему спиной, — когда выпьет. — Вы уже, что ли, накидаться успели? — недовольно бурчит Юнги.       Тэхён что-то шепчет Хосоку на ухо, повисая на нём, поддавшись восторгу от ласковых слов. — Не мы… Ох… Не мы, а он… — Хосок тщетно пытается отцепить от себя парня и усадить на подушку, но после нескольких безрезультатных попыток, так и садится на пол, вместе с прилипшим к нему Тэхёном.       Намджун смотрит во все глаза, подсознательно тянется к бутылке, но Юнги его руку перехватывает и кладёт в неё кусочек жареной курочки, тот пихает её в рот, жуёт медленно, наблюдая, как рыжий трётся о Хосока и оставляет розовые отметины на его шее. — Ох, хён… Я так же хочу… — Намджун вздыхает, а потом понимает, что сказал и давится…       Пока Юнги колотит его по спине, Тэхён разливает напиток по рюмочкам. Юнги бурчит недовольно «Не совращайте мне ребёнка», Хосок виновато кивает и ярко улыбается покрасневшему, как помидор Джуну; Тэхён скучает и показывает это всем своим видом — расплющивает губы недовольно, закатывает глаза, вздыхает и дёргает плечиками: — Блииин… Давайте пить уже?! — он хватается за рюмку и приподнимает её над столом. — За встречу! — Да, и за знакомство! — подхватывает Джун. — Э… Нет. За знакомство потом, ты так все тосты за один раз потратишь, — грозит тонким пальчиком рыжий. — Столькому тебя учить ещё надо… Эх. Ну, ничего, положись на хёна! Положись…- пьяно хихикает и косится на Хосока, тот делает вид, что ревнует, и Тэхён, довольный, выпивает рюмку залпом, подавая пример самому младшему за столом.       Да, учиться Намджуну есть чему. ***       В клубе круто, это пьяненький подросток понимает, ещё даже не зайдя в него. Только странный клуб какой-то, с хёном здороваются все встречные и поперечные, а огромный человек на фейс-контроле и вовсе, назвал его «Дорогим» и «Шугой». Намджун недоверчиво косится на брата, на всех кто к нему подходит, на новых знакомых, которые тут явно не в первый раз. Юнги держит его за руку и подпитый Намджун млеет, потому что как в детстве, когда Джун всё время терялся, трезвый бы он такого никогда старшему не позволит. Они поднимаются на балкончик, какой-то тёмненький мальчик, по ощущениям, не старше самого Джуна подходит и окидывает его оценивающим взглядом: — О, привет, Юнги-хён, твой новый?       Парнишка симпатичный, глазастый и тело красивое, но Намджуну такие не нравятся, не в его вкусе. — Это мой брат, — улыбается Юнги, — познакомьтесь, кстати. Это Намджун, а это, — он указывает на молодого брюнета, — Чонгук.       Чонгук протягивает руку и кивает улыбаясь. И улыбается он потрясающе, но Намджуна сейчас другие мысли занимают «О, привет, Юнги-хён, твой новый?»… Новый кто? Новый друг? Такое разве спрашивают? Из раздумий его вырывает высокий голос Гука: — Тебе сколько лет? — Почти восемнадцать, через пару дней… — А мне уже, — брюнет подмигивает и задерживает свою руку, где-то чуть пониже поясницы Намджуна. — Ну, я пойду?       Он кивает парням и руку ещё ниже перемещает на мгновение. А Намджун только ладонь брата крепче сжимает, и сказать ничего не успевает — брюнет убегает вниз по лестнице. Юнги улыбается шире и тянет Джуна к столику. — Хён, я не понял… — Прости. Забыл сказать… — Юнги жмёт плечами. — Я гей, Джуна. — Оууу… — Намджун кивает, ну теперь-то понятно «твой новый?», и Джуну почему-то приятно, что его за парня хёна приняли, хён то у него крутой, не с каждым там будет… Наверное. — Хён, а у тебя парень есть?       Юнги мотает головой отрицательно, а у Намджуна, почему-то на сердце легчает: — А был?       Юнги кивает, а Джун себя мысленно по лбу бьёт, конечно был, хён у него вон какой… Красивый и хрупкий, беленький весь… Только всё равно сильный и серьёзный: — А где он сейчас?       Юнги жмёт плечами, и взгляд отводит, а Намджун злится: — Хён, если он тебя обидел, ты только скажи! Я ему… — Да, успокойся ты, — Юнги осаживает подскочившего, было, брата. — Про своего лучше расскажи. — Нечего там рассказывать. — Джун вздыхает, примечая друзей брата и радуется их приходу - говорить о первой больной любви совсем не хочется.       Намджун украдкой делает глотки из бокалов старших, пока те отвлекаются на других людей или друг на друга (в случае Тэхёна и Хосока — это проще простого), он засматривается на целующихся парней в углу и ловит себя на мысли, что хочет так же. Очень хочется привести того мальчика сюда, показать ему это место. И потанцевать хочется.       Юнги замечает, как младший брат потягивает коктейль Тэхёна через трубочку, но молчит, усмехаясь. В конце концов, день рождения всего через три дня. Уже почти можно. Он предупреждает младшего, что скоро вернётся и отходит.       К Намджуну подплывает высокий блондин, старшие разбрелись, кто куда, и ему только и остаётся, что смотреть по сторонам, да завидовать парочкам, когда его плеча касается тёплая ладонь: — Привет. Можно?       Намджун кивает, и блондин садится на стул рядом: — Меня зовут Сокджин, для друзей — Джин, — он улыбается обаятельно и касается пальцами ладони Джуна. — А тебя? — Меня Намджун зовут, — и больше ничего, в его голове достаточно хмеля, чтобы внимательно, напрямую, не стесняясь, рассматривать собеседника.       Сокджин красивый, у него глаза круглые и тёмные и блестят очень, а ещё он высокий и длинноногий, и голос у него такой приятный, мягкий. — Ты здесь с друзьями? — С братом. А ты?       Сокджин ухмыляется и поправляет волосы: — А я один. Не хочешь потанцевать? — Хочу… Только я не умею, — Джун говорит это уже по пути к танцполу, ведомый старшим за руку, а тот молчит и улыбается, и за шею к себе притягивает.       Джун смутился бы, если бы не алкоголь: кладёт руки на талию смелее, через секунду и вовсе обвивает, и в глаза заглядывает. Сокджин красивый, не такой как ему нравятся, но красивый до чёртиков. И даже эта рубашка розовая ему очень идёт. И Намджуну нравится, как он улыбается и наклоняет голову на бок. И как глаза прикрывает, прижимаясь ближе, как губами приоткрытыми тянется и смыкает их на Джуновой нижней. А у Намджуна в голове щёлкает, взрывается что-то, потому что это его первый поцелуй… с парнем… И он чувствует, что что-то не так, что-то неправильно, потому руки убирает с талии и тихонечко в плечо толкает: — Дай мне свой номер? Мне пора.       Джин забивает номер в телефон парня и смотрит в спину непонимающе. Намджун тащит Юнги домой, с Тэхёном и Хосоком наспех прощается. Домой. Домой. Спать. ***       Спать не получается, Юнги решает допить соджу, что у них ещё остался, Намджун в общем-то не против. — Расскажи мне про него? — Про кого? — Про мальчика этого твоего… — А… Ну что рассказывать, хён… Он маленький, его защищать хочется. Тоненький весь, бледный, волосы светлые, смешные, вечно растрёпанные. И улыбается редко. Он только мне улыбался… Вот я и подумал… — Такое чувство, что ты меня описываешь… — Юнги ухмыляется пьяно и пальчиком в ямочку на щеке Джуна тычет. — Нет… Вы совсем не похожи, то есть похожи… Очень. Только не совсем. — Намджун закусывает губу и скользит взглядом по острым скулам и ключицам в вырезе домашней майки. — Ты в сто раз лучше, хён.