Самый лучший.

- А что Мина? – Намджун слушает, раскрыв рот, чуть ли слюнки не пуская, не замечая ни Юнги, ни Тэхёна, который лыбится довольно. - Мина приняла как есть. Только с Тэхёном они не общаются сейчас. - Ммм… Жаль, - Джун кивает понимающе. – Не смогла простить? - Да, нет… Просто, он тут недавно устроил ей свидание вслепую… кхе… - Ну, я же не знал, что он такой озабоченный! – Тэхён пучит глаза на своего парня, а тот только посмеивается. – Я не специально, а она уже неделю со мной не разговаривает… - он дует губы и Хосок треплет его по голове одной рукой, второй тянется к карману и гладит маленький брелок - мышонка, который ему подарил его мальчик, такая уже привычка. - Хёны, вот вы крутые… - Намджун вздыхает глубоко. – Я бы тоже хотел, вот несмотря ни на что, вопреки… То есть… У меня же Джин, - у него же Джин, хорошо, что он вспомнил о нём вовремя. - А может в клуб сегодня? Хочу все коктейли перепробовать. У меня ещё подарочные деньги на карте не потрачены, так что я угощаю! М?       Тэхён, конечно, всегда «За», Хосок всегда с Тэхёном, Юнги остаётся только ворчать и недовольно плестись в душ. Тэхён внимательно разглядывает Джуна и вздыхает: - Не так уж он тебе и нравится, да?       Намджун косится на него неуверенно и снова опускает глаза в тарелку: - Очень нравится, вообще-то. По-моему он хороший. Это как у тебя с Миной… Если бы не хён… - он вовремя прикусывает язык и опускает голову ещё ниже. - Так есть кто-то третий? - Нет никого.       Юнги выходит из ванной комнаты в одном полотенце на бёдрах, и Тэхён прослеживает такой жаркий взгляд Намджуна, что всё встаёт на свои места. ***       Басы гремят, добавляя хмеля в, и без того, пьяные головы ребят. Тэхён обожает, когда Хосок танцует, поэтому тянет его на танцпол, цепляясь руками, прижимаясь ближе. Его ведёт от напряжённых мышц и легкости, с которой парень двигается, отдаёт себя музыке. Тэхён хочет его прямо здесь, в окружении толпы, потому что толпы не замечает вовсе. Для него есть только горящие глаза напротив и гибкое тело под горячими ладонями.       Намджун и Юнги остаются вдвоём у бара, и Джун старательно идёт к своей цели – перепробовать все коктейли. Он пьян настолько, что сдерживаться становится почти невозможным. Джун не отводит глаз от бледного лица хёна, от его тонкой шеи и покатых плеч, шарит взглядом по груди и узкой талии, стройным, закинутым одна на другую ногам, обтянутых чёрной джинсой. Юнги облизывает губы, прикладывается к розовой трубочке в коктейле, а у Намджуна дух захватывает. Дрожь вихрем пробегает по спине и рукам: - Хён… - голос хрипит и срывается. – Пойдем, потанцуем?       Юнги кивает и улыбается, цепляет тонкими пальцами руку Джуна и ведёт в толпу. Мешаются запахи пота, алкоголя и табачного дыма, люди вдыхают кислород, а выдыхаю ядовитые пары веселья и одержимости. Юнги льнёт ближе подталкиваемый кем-то случайно со спины, Намджун кладёт руки на талию, чувствует грудью, как быстро бьётся сердце хёна и его перетряхивает, он наклоняется и мажет губами по шее, вдыхая пряный аромат с бледной кожи, Юнги хрипло выдыхает и цепляется пальцами в сильные плечи. Намджуна мажет, он подтаивает, прижимает ближе, а затем срывается с места, уводя брата с собой, затаскивая в туалет за руку: - Хён…       Его руки на округлых подтянутых ягодицах, пальцы впиваются в мягкую плоть, губы шарят по шее: - Юнги…       Он приподнимает брата, а тот разморённый, не сопротивляется, сводит ноги на пояснице Джуна и сам впивается в губы, жадно, нетерпеливо, кусается и рычит, дышит сбито, рассеянно. Намджун вжимает Юнги в стену и стонет надрывно в губы, потому что это невероятно круто, всё накопленное выплёскивается сильным потоком, как будто прорвало дамбу. Джун не выдерживает напора эмоций, из-под прикрытых ресниц текут слёзы, а руки жадно сжимают податливое тело: - Я не хочу быть твоим братом, хён…       Юнги чувствует соль на губах и открывает глаза. Испуганно вздрагивает: - Джуни… Что же мы делаем, нам нельзя… - Уроды, - чужой голос рассыпается мурашками по Джуновой спине. Знакомый голос, уже почти ставший родным. Сокджин складывает руки на груди и презрительно морщится: - Вы конченые извращенцы! - он плюёт куда-то под ноги.       Юнги тяжело дышит и прячет лицо на груди брата. - Малыыыш, у тебя же дела? – Сокджин подходит ближе и проводит пальцами по подбородку. – Так вот какие дела? Ты решил трахнуть родного брата? Меня тебе мало… или… Ха. Я же не твой братик, а таким уродцам как ты мало просто хорошего секса!       Звук пощёчины оглушает, щека Джуна горит огнём: - Прости, Джин. Я не хотел тебя обидеть, - он закрывает руками брата, прижимая ближе, будто боится, что ему навредят. – Ты мне нравишься, но ты не… - Я не твой брат? Да. Фу, да как таких как вы земля носит. Извращенцы чёртовы, конченые ублюдки… Ты отвратительный и твой братец тоже, таких мерзких людей ещё поискать надо…       Юнги дёргается: - Пусти меня.       Намджун мотает головой. Его хён такой маленький, вдруг Сокджин его обидит. - Пусти, блять! – Юнги кричит, и руки Джуна повисают вдоль туловища. – Что ты сказал? Что ты сказал, сука? Уроды? – тонкая ручка взлетает к шее Джина. – Ты сам-то, шлюха, что здесь делал и с кем, м? – Удар, прямой в челюсть, Джин оступается и падает, схватившись за лицо. Из кабинки выходит чернявый парень, в котором Джун узнаёт Чонгука, он поправляет ширинку, заправляет рубашку в джинсы, застёгивает верхние пуговицы и улыбается, наблюдая за тем, как Юнги садится на Джина, блокирует руки коленями и бьёт ещё раз. - Мразь, не трогай моё лицо! – Сокджин визжит, как девчонка, оглушая высокими нотами в закрытом пространстве.       Юнги сжимает шею пальцами и шипит в лицо: - Любишь сосать и раздвигать ноги? Не приближайся больше к Джуни, паскуда, - он бьёт ещё раз и соскакивает на ноги. Джин сворачивается калачиком на грязном полу, а Юнги хватает брата за руку и тянет на выход.       На улице по-ночному прохладно, это хоть немного отрезвляет. Джун хлопает ресницами, открывает по-рыбьи рот и проматывает в голове раз за разом одни и те же кадры - как его хрупкий, тоненький Юнги подлетает к высокому, широкоплечему парню и кладёт его на лопатки. Намджун дёргает руку брата на себя, сгребает в охапку и выдыхает в затылок: - Мой хён – самый лучший.       У Юнги ноги подкашиваются, он цепляется пальчиками за рубашку на лопатках и всхлипывает: - Что же нам делать, Джуни… ***       Намджун просыпается от острой головной боли и яркого света сквозь раздвинутые шторы. Юнги сидит на его диване и разглядывает сложенные на коленях руки. - Хён... - голос хрипит, во рту пересохло.       Юнги поднимает голову и протягивает Намджуну стакан с водой, в которой растворяет большую шипучую таблетку: - Выпей. И, Джуни... Уезжай, - он поднимается с дивана и идёт к выходу. - Я на пару дней к друзьям. Отлежись и уезжай. Мы не должны больше... Нам нельзя. Прости меня.       Короткий поцелуй в лоб, через пару секунд, входная дверь хлопает, слишком громко в этой тишине, и у Намджуна раскалывается не только голова, но и что-то ещё в груди. Слёзы сами катятся по щекам, как бы он не старался держаться - не выходит. Он плачет навзрыд, как в детстве, уткнувшись лицом в подушку. Глупый-глупый Джуни, опять потерялся и потерял братика.