Самый лучший.

      Намджуну всё кажется, что так не бывает. И он ждёт подвоха каждую минуту, чуть ли не оглядывается по сторонам, когда выходит на улицу. Юнги смеётся над ним и подначивает, а тот дуется, сводит сердито брови.       Сидеть в обнимку по вечерам, перебирать серые прядки пальцами, целовать в макушку – это самое лучшее в жизни Намджуна. Юнги мягкий и нежный, оказывается. Ластится котёнком на колени, обнимает крепко и щекой в грудь вжимается.       Намджун живёт в Сеуле вот уже два месяца. И это совсем не та жизнь, которую он себе представлял. Счастливые прогулки по парку за ручку, добрые улыбки, цветы и бабочки, поцелуи украдкой, вечерние загулы, веселье через край – это всё так и осталось в мечтах. Всё, что он делает, так это читает, пишет, учит. Перекусывает наспех, состряпанными Юнги с утра сэндвичами, и снова – читает, пишет, учит. Когда он жалуется Юнги, что устал, тот лишь посмеивается и пророчит ещё лет пять подобной жизни. И Намджун понимает – вот тут и подвох. Он смотрит на брата, зашивающегося на работе, и осознаёт, что гонка длится не пять лет, не десять, а всю оставшуюся жизнь. Отчаянно хочется в школу, к маме под бок и тёплые ладони.       Но Юнги спасает – он как кислородная маска для задыхающегося. По утрам целует в щёку, вечерами обнимает за плечи, склонившегося над учебниками брата, утыкается в затылок прикрыв глаза, и Намджуну кажется, что вот так он и горы свернуть сможет. И всё нипочём. ***       Выходные – звучит как самая приятная музыка. Намджун тянется в кровати и притягивает брата ближе за талию. Тот бормочет сонно и Намджун залипает. Какой же Юнги всё-таки красивый. До безумия. Светлая кожа, розовые губы, тени от ресниц, скулы высокие. Ему невероятно хочется поцеловать эти скулы, вылизать линию подбородка и шеи, он смущается своих желаний и нежно целует в щёку. Юнги приоткрывает один глаз, улыбается и потягивается котом. Намджун чувствует напрягающиеся мышцы под руками, футболка хёна задирается и он касается голого живота. Случайно, неожиданно… По спине мурашки табунами, Юнги тянется руками и обнимает за шею: - Привет, Джуни… - короткий поцелуй в нос.       А Намджун следит глазами, как веки брата снова закрываются: - Юнги… Я тебя хочу… - шёпот еле уловимый, но невероятно громкий в тишине утра.       Он наклоняется ближе и касается губ. - Юнги… можно я… - подминает под себя стройное тело, целует скулы, ведёт языком по шее, прихватывает губами кожу на ключицах, всасывая.       Юнги дышит через раз, и расслабиться никак не может. Просит себя мысленно, умоляет. Но осознание того, что сейчас произойдёт, не даёт вдохнуть свободно. Это точка невозврата, и он сам оттягивал, как мог, хоть и хотелось безумно, стоит только взглянуть на крепкие бёдра, сильные руки и широкие плечи. Только после этого пути назад точно не будет. Он ловит руку Намджуна где-то по пути к своему паху и судорожно выдыхает. Джун замирает, смотрит в глаза внимательно: - Ты не хочешь? – голос хрипит и ломается. – Не хочешь меня, да? Прости – прости, хён… Я не подумал…       Он выпутывается из одеяла и отходит в сторону выхода, останавливается, ерошит волосы на затылке, вздыхает, как будто хочет что-то сказать, но молчит. Хватает джинсы со стула, шарится в шкафу в поисках свитера: - Юнги, я пойду, погуляю. Вернусь, не знаю когда… Я возьму телефон, так что звони, если что, - дверь в спальню хлопает, заставляя Юнги вздрогнуть и подорваться.       Он оттягивает футболку пониже и торопливо семенит за братом: - И куда ты? – он почёсывает нос и сводит брови на переносице. – Я тебя спрашиваю, ты куда? - Не знаю.       Намджун не поворачивается, лица не показывает и сжимается весь как-то. - Джуни… - обезоруживающие объятья со спины, тёплые, родные.       Юнги боится, что Намджун найдёт кого-нибудь другого. Да даже и искать не надо, есть тот, кто всегда рад раздвинуть ноги. Ему, вдруг, становится страшно потерять брата… Нет, не брата – парня, любимого человека, самого родного и близкого: - Не уходи, пожалуйста, - тянет за плечо, разворачивая, приподнимается на носочки и целует. Совсем не так как обычно – тепло и сухо, по-другому. В губы, влажно, настойчиво.       Намджун обхватывает за талию, выдыхает жарко: - Не дразни меня, я и так еле держусь, Юнги…       Юнги улыбается в поцелуй, обнимает за шею и притягивает ближе, почти повисая: - Я люблю тебя…       Слова теряются в первом тихом стоне, когда ладони ложатся на упругие половинки, когда Намджун подхватывает за бёдра и делает шаг в сторону спальни. Юнги приоткрывает губы, позволяя углубить поцелуй, пропуская язык внутрь, посасывая и покусывая чужой. У Юнги плывёт перед глазами, хотя они и закрыты; Намджун такой горячий, плавит кожу прикосновениями, проникает родными ароматами, заполняет собой лёгкие. Юнги всхлипывает, когда Намджун аккуратно, словно дражайшую реликвию кладёт его на кровать, стягивает рукой пижамные шорты и оглаживает бёдра, всё так же, не разрывая поцелуя. Выцеловывает узоры на шее, нетерпеливо стаскивает футболку, опускаясь ниже по груди к животу, сжимает слегка мягкие ляжки, разводя ноги шире, припадая губами к красной головке. Посасывает её, Юнги прогибается немного и закусывает раскрасневшиеся губы, тянется руками вниз, к светлым, выцветшим волосам с отросшими корнями: - Джуни…ох… Джуни…       Намджун вбирает яички в рот, надрачивая ствол рукой, выпускает с пошлым хлюпаньем и спускается языком ниже, приподнимая попку выше, подкладывая подушку. Водит кончиком языка по розовому колечку сжатой мышцы, щекочет и надавливает, пытаясь проникнуть внутрь, Юнги тугой, и Намджун удивлённо поднимает голову меж разведённых бёдер. Юнги краснеет и прикрывает глаза ладонью: - Давно… - голос хрипит. - А у тебя есть… - В шкафу, в красной коробке.       Отрываться от мягкой кожи не хочется и Намджун спешит, роняя вещи с полок. Заветный бутылёк найден, он припадает губами к коже пониже пупка, покусывает нежную бледность на внутренней стороне бёдер. Юнги стонет и шипит, когда Джун вставляет палец обильно смазанный лубрикантом. - Больно?       Серые волосы рассыпаются по подушке, Юнги мотает головой и Намджун продолжает двигать пальцем, через некоторое время, добавляя второй. Внимательно следит за реакцией брата, тот постанывает и насаживается сам: - Джуни, давай ещё… ах…       Голос мягкий, шипящий, обволакивающий, притягивает к губам, и Джун целует одновременно с тем, как прокручивает в Юнги уже три пальца, разводит их внутри, растягивая вход, задевает пальцем нерв и Юнги вскрикивает прямо в горячий рот, цепляется пальцами за плечи, подкидывая бёдра: - Давай, Джуни… давай…       Намджун отрывается от губ, мажет по шее, проводит языком от бедра до стопы: - Сладкий…       И снова замирает… Смотрит растерянно, хлопает ресницами: - Без презерватива?       Юнги рычит и набрасывается, переворачивая брата на спину, наклоняется, трётся сосками о соски Джуна, тоненько стонет в губы, перекидывая ногу и присаживаясь аккуратно. Намджун громко выдыхает через сжатые зубы, когда Юнги начинает двигаться на нём. Руки сжимают талию, помогая, их кожа контрастирует так же красиво, как и во всех его мокрых снах, золотистый песок на молочном шёлке. Он ведёт пальцами к розовым соскам, сжимает их, срывая с губ Юнги стон.       Юнги выгибается, двигает бёдрами ритмично, прикрывает глаза и дышит громко, через открытый рот. Намджун начинает подмахивать и с каждым толчком стоны Юнги становятся громче, а когда большая, горячая ладонь ложится на стоящий колом член, голос срывается, заменяясь шипением: - Джуни … Джуни…       Юнги пачкает животы семенем, не останавливаясь, наклоняется вперёд, опираясь руками о грудь, ускоряется: - Ах… любимый мой…       Намджун вскидывает бёдра, стонет сквозь сжатые зубы. По комнате разносятся громкие шлепки кожи о кожу, сбитое дыхание и шелест простыней. - Хён! – Намджун кончает с громким выкриком и ловит обмякшего брата в объятья.       Когда дыхание восстанавливается, и Юнги почти спит, не в силах поднять глаза и взглянуть брату в лицо, Намджун шепчет: - Хён, не бойся, мы справимся.       Он целует Юнги в мокрую макушку, а тот щекочет его грудь долгим выдохом: - Нам придётся скрывать это всю жизнь. От друзей, от родителей, которые непременно захотят внуков, от будущих коллег и однокурсников, от случайных знакомых... Ото всех, понимаешь? - Нам Тэхёна с Хосоком хватит… - Намджун, знает всё о чём говорит брат, знает, но сейчас совсем об этом думать не хочется. - Это сейчас ты так говоришь… Но… Если ты устанешь, тебе надоест или… - Я никогда, хён… - Не перебивай! Если ты устанешь от этого и станет совсем тяжело – скажи. Я держать не буду, - а сам цепляется пальцами за плечи сильнее, жмётся ближе, хватается как за последнюю надежду, еле сдерживая комок в горле. - Я никогда не устану, мне и тебя хватит, только будь рядом, не бросай меня, Юнги… Я, конечно, ещё недостаточно хорош для тебя, но я постараюсь, я смогу, правда… - Намджун утыкается носом во влажные волосы и обвивает руками плотнее.       Юнги поднимает голову, подтягивается: - Куда я теперь от тебя, - целует коротко в губы и шепчет, - ты самый лучший, Джуни.