Гермиона Грейнджер и Агония золотой троицы

      Джинни наконец-то была дома. Нет, она не поехала, не смотря на горячие уговоры родни, в Нору — она вернулась на площадь Гриммо.       Кикимер, не смотря на долгое отсутствие хозяев, держал дом в прилежном состоянии. Сейчас от того захолустного и мрачного здания, что явилось ей при первом посещении, остались только воспоминания. Домовик встретил молодую хозяйку со всем своим радушием, на которое только был способен.       Сейчас их с Гарри дом казался особенно огромным, но молодая вдова считала, что она должна быть здесь и что так будет лучше для нее самой. Хоть она и была большую часть времени пребывания в больнице одна, но сейчас ей точно не хотелось никого видеть. Нет, это не было ни обидой, ни озлобленностью, ни отчужденностью, просто… так было спокойней. И поэтому она не хотела отправляться в Нору, где мать окружила бы ее своей участливостью. Конечно же, она по-прежнему любила и мать, и всех остальных (точнее сказать, оставшихся) членов семьи, но Джинни Поттер должна быть сейчас наедине с собой, со своими воспоминаниями.       Она прошла в бывший кабинет мужа и присела на кресло за рабочим столом.       На огромной столешнице в беспорядке были навалено несколько книг, поверх которых она обнаружила дневник Гарри. Джинни взяла его и начала пролистывать. Она не пыталась читать его, ее глаза не задерживались на страницах ни на секунду — но почерк мужа оставлял на душе какое-то спокойствие, облегчение, хотя она не сказала бы, что сейчас ее обуревают какие-либо терзания. За это долгое время она уже успела смириться и принять свои потери последних месяцев. Так, пролистывая дневник, она натолкнулась на фотографию. Она совершенно ее не помнила… Они были вчетвером, по-видимому в Хогвартсе. Вся четверка весело улыбалась с этого клочка фотопергамента… Наверное, это во время ее пятого курса… из прошлой жизни…       Сейчас их осталось только двое и им было просто необходимо встретиться… Ведь за это долгое время она уже успела смириться и принять свои потери последних месяцев, кроме одной, которую, как она чувствовала, должна была исправить.

***

      Сегодня я снова вместе с Дафной отправилась на ланч в очередной ресторан Лондона. Погода стояла почти осенняя, и поэтому, как только мы оказались в центре Лондона, поймали кэб и на нем доехали до ресторана.       По дороге меня не покидало ощущение, что Дафна явно что-то задумала и ни в какую не желала со мной делиться. Странная она все-таки…       У дверей ресторана рядом со швейцаром нас уже встречал Джордж. Он помог нам выбраться из такси и, прикрывая зонтом, проводил внутрь.       — Ой, извините, мне нужно носик припудрить, — как-то нервно пролепетала Гринграсс и скрылась с глаз довольно быстрым шагом.       Джордж сопроводил меня до забронированного стола.       — Подожди минутку, я кое-что забыл, — сказал он, помогая мне занять место, и… тоже испарился.       Чудесно… От нечего делать я стала изучать местное меню. Официант принес аперитив.       — А вот и мы! — как-то через чур весело и задорно провизжала Дафна.       — Ну, наконец-то! Долго я еще вместо общения с Вами буду изучать меню? — притворно пробурчала я.       — Ну, для этого, я думаю, нужно оторвать от него свой взгляд, — заговорщицки прошептал Джордж.       Я с шумом захлопнула меню, резко положила перед собой, подняла свой самый злобный взор и… в моем мозгу раздалось раскатистое «Ой»… Они стояли передо мной втроем… Я готова была чмокнуть Пушка, обнять Арагога… лишь бы провалиться под землю…       — Джордж, мне кажется, девочкам нужно посплетничать. Пойдем поищем другой столик, — наиграно беспечным голосом бросила Дафна, и они вдвоем удалились.       А я все смотрела, как она с невозмутимым видом садится за стол прямо напротив меня, пока не смогла выдавить из себя как какой-то осколок:       — З-здравствуй… Джинни… Я…       — Привет, Гермиона. Успокойся, — голос ее был ровным и спокойным, — мне все уже рассказали мой прекрасный братец и твоя замечательная подруга. Я знаю, из-за чего ты боялась встречи со мной. Нет, Герми, я не держу зла на тебя, — от ее слов у меня слегка затуманилось в глазах.       — Почему, Джинни… Я ведь…       — Слушай, не болтай ерунды! Да, пусть ты тайно любила моего мужа! Ну и что? Ты ведь не уводила его у меня, не пыталась нас развести! — я отчаянно мотала головой в ответ. — Так почему я должна обижаться на тебя, ревновать, ненавидеть? Можешь мне сказать, ты ведь самая умная у нас? — и она наконец позволила себе улыбнуться.       — Спасибо, Джинни… Поверь, мне так… не хотелось терять и… тебя… — мой голос слегка дрожал, но первоначальное тревожное напряжение отступило.       — Что, чуть не потеряла, — тут она уже включила свою фирменную издевку. — Я же говорю, все нормально, Гермиона.       — Спасибо, Джинни…       Естественно, ни какой речи о моем возвращении в офис не могло быть и речи. Как потом мы узнали, Джордж и Дафна не стали ни дожидаться нас, ни прерывать и без нас отправились по своим делам.       Мы же все говорили и говорили. Когда мы взяли паузу, чтобы перевести дух, часы показывали уже почти девять вечера.       — Гермиона, ты как? — вопрос явно подразумевал продолжение.       — В порядке, — я и сама многое что хотела еще обсудить. — А сама как? — но меня волновало ее самочувствие.       — Тоже.       — Ну, что, ко мне?       — Не-а! Давай ко мне, а то у тебя все самим нужно будет делать, а у меня Кикимер! — и мы отправились на площадь Гриммо.       Все-таки домашняя обстановка больше располагает к откровенным беседам, и наши дальнейшие посиделки в гостиной были тому еще одним подтверждением.       Конечно, мы и смеялись, и рыдали, и спорили почти до ругани — все было по программе «Встреча старых подруг».       — Слушай, Герми, я тут позавчера пролистывала дневник Гарри. Мне кажется, он может тебе пригодиться — я заметила там пару страниц записей о дементорах и Патронусе… — с этими она передала мне блокнот в кожаной обложке.       — Спасибо… Только давай я завтра посмотрю? А сейчас — о нашем — о девичьем…       В итоге по спальням мы расползлись далеко за полночь.