Гермиона Грейнджер и Агония золотой троицы

      — Мисс Гринграсс! Вам не кажется, что за вчерашнее у меня есть полное право оторвать Вам ноги по самые уши?       — Ой-ой, как страшно, Герми, — передразнила меня Дафна с довольной улыбкой на пол-лица. — А по-моему, все чудесно прошло. Вам не кажется, мисс Грейнджер? Когда мы уходили ресторан вроде был еще цел…       — Да, цел... Только как ты ввязалась в это? — конечно, вся моя притворная угроза расправой сводилась лишь к обычному любопытству.       — Ну, позавчера я встречалась с Джорджем и…       — Ты что уже из четверых выбираешь?!       — Почему же?.. Уже выбрала! — она мечтательно закатила глаза и засмеялась. — Надеюсь ты не ревнуешь?       — С чего бы это?..       Мы допили кофе и вернулись к своим делам.       Передо мной лежал раскрытый дневник Гарри.       Джинни оказалась вчера права насчет дневника Поттера.       Интересно, что думала Джинни, передавая блокнот своего покойного мужа? Она почти не задумываясь передала вещь, которая, несомненно, содержала частичку его души. Передала той, что претендовала на него, сама того не подозревая…       Да, наша вчерашняя встреча, многое вернула на свои места. Мы снова были старыми школьными подругами. Но что тогда дружба? Что такое любовь?       Подруга прощает претензии на собственного мужа, пусть и мысленные…       Любящий человек не прощает такого взгляда в другую сторону…       Конечно, вчера на площади Гриммо Джинни за бокалом вина пояснила свои мотивы сохранения нашей дружбы после всего, что произошло в апреле, и они во многом совпадали с моими, но… Но я действительно не навещала ее в больничной палате, боясь ее гнева и презрения, а она в итоге даже… ни только не разругалась со мной, но и даже просто не выговорила свое «ай-я-яй, Герми», на которое имела полное право.       И она не стала обвинять меня в гибели своего брата, хотя, как я думаю, миссис Уизли уже приговорила меня ко всем мукам ада — ведь от меня он сбежал именно в Ольстер…       Джинни, Джинни… чем я обязана твоей преданности.       Джинни оказалась вчера права на счет дневника Поттера. Гарри, как и я, занимался вопросом дементоров, но он сразу же решил исследовать заклятие Патронуса и пришел к той же фразе, которую он выделил, трижды обведя ее:

«Нужно то, за что не жалко умереть»

      Независимо друг от друга мы пришли к той же ступени.       Пролистав дневник Гарри, свои конспекты, я начинаю склоняться к тому, что новый уровень Патронуса доступен если… если самые счастливые мысли человека заменить на… на мысли о том, за что он готов… умереть. Странный вывод, очень странный… С одной стороны, совершенно логично, так люди творят настоящие, неподдельные чудеса, когда защищают то, что настолько свято, что они готовы умереть. Но с другой, для самого светлого и могущественного заклятия, что я знала, требуются мысли о… Смерти. Как такое возможно? Не понимаю.       Но у Гарри была еще одна фраза, точнее имя, также трижды обведенная:

«Аберфорт»

      Аберфорт… брат Альбуса Дамболдора… неужели он знает ответ на эту загадку?       Возможно… возможно… Самое мощное воздействие патронуса, которое я наблюдала… так-так… Ну, конечно, самое сильное воздействие одного патронуса на дементров я видела тогда на мосту, когда Аберфорт очистил от них в бою нам дорогу в Хогсмит к Визжащей Хижине! Он смел более СОТНИ дементров!       Значит — мне пора собираться в Хогсмит.       На часах уже был восьмой час вечера, но я все-таки не стала откладывать свой визит в «Кабанью Голову».