Гермиона Грейнджер и Агония золотой троицы

      Этой ночью я опять долго не могла уснуть. Мне все не давал покоя человекоподобный патронус.       Существовала, конечно, вероятность того, что невозможность использования заклинания Патронус после Непростительных Заклинаний лишь легенда, но высшую форму Патронуса ведь еще нужно вызвать. А если это не легенда, а если это так и есть на самом деле? Можно ли прожить реальную жизнь без Круцио и Авада Кедавра? А ради чего и кого я готова пожертвовать собой? Что делать с дементорами без Патронуса? Все эти вопросы кружили по кругу, словно опавшие листья на ветру, и я не как не могла определить с которого начинать, чтобы разомкнуть это кольцо.       Легенда или нет, правда или нет? Можно использовать или нет? Это важно, но, наверное, важнее все-таки как работает. Это, возможно, я могу проверить и сама. А что будет потом? М-м-м… Риск присутствует, большой риск. Может лучше будет, сперва проверить историю вопроса? Но есть вероятность, что источники так и не прояснят ничего… есть, конечно.       Стоп! А почему перед мной так стоит вопрос, буду ли я использовать Непростительные Заклинания? Я собираюсь убивать и мучить? Я что, серьезно над этим думаю? Так, мисс Грейнджер, Вы готовы поступиться этой возможностью? Вы готовы пожертвовать…       Жертва, а может это и есть то, ради чего человек готов на все… Отказ от Непростительных Заклятий — это установка приоритета Жизни над Смертью? Вопросы, вопросы, вопросы…       (Мерлин, ну почему эти вопросы приходят ночью, почему не днем? Так, мозг, хватит! Спать пора! Считай лучше овечек!)       Естественно, я проснулась только в девять и в офисе появилась только в половине десятого.       — Гермиона, отец просил передать, что в Визенгомоте слушания по Азкабану назначены на восьмое октября, и ожидается, что нам предоставят трибуну, — в голосе Дафны тревожность соседствовала с радостью крупного успеха.       — Хорошо, передай отцу, что мы обязательно будем и у нас будет, что сказать нового по этому вопросу, — я пока могла разделить только тревожность своей помощницы.       — Герми, ты чего такая… нерадостная?       — Не выспалась…       — Может кофе ударной дозой?       — Угу, можно я попрошу тебя приготовить?       — Не вопрос.       Так, значит, нам установили срок до восьмого октября… Знатный подарок ко Дню рождения… Осталось чуть больше месяца. Не густо.       — Герми, вот твой кофе, — Дафна осторожно вошла в мой кабинет с двумя кружками кофе.       — Спасибо. Присаживайся, — я указала на кресло перед моим столом. — Не знаешь, почему такая спешка? Отец ничего не говорил?       — Нет, то есть в этот раз ничего не говорил. Но он уже давно жаловался, что ему тяжело продвигаться дальше с изменениями законодательства без решения вопроса Азкабана.       — Только это?       — Еще, что есть давление со стороны оппонентов — они хотят застать врасплох.       — Ясно… — пока Дафна сообщала позицию своего отца, я уже прикинула примерный сценарий дальнейших действий, — времени у нас мало. Дафна, я поручаю начать готовить речь для выступления в Визенгомоте. Основные тезисы возьмешь из нашей программы. К работе подключи пару юристов.       — Поняла. А что прописать про дементоров?       — Это пока опусти. Мне нужно время, чтобы закончить исследования. Думаю, за пару недель уложусь.       — Хорошо бы. Что передать моему отцу?       — Передай, что мы будем готовы и ознакомим его с нашими тезисами за неделю до слушаний. Пока больше ничего.       — Будет исполнено.       — Еще, Дафна, позаботься, чтобы всяческие чиновники не появлялись у нас до этих слушаний — нечего им здесь делать.       — Считай, что исполнено. Герми, тебе требуется помощь с исследованиями?       — Хотелось бы… Только я не представляю, кто и как мне на данный момент может мне помочь, — тут я прищурясь посмотрела на нее. — Хотя, возможно, ты сможешь мне помочь… Первое, ты знаешь такую же богатую библиотеку, как в Хогвартсе?       — Ну, прямо как в Хогвартсе… У нас в поместье большая библиотека. Мать говорит, что ей уже более восьмисот лет.       — Так… восемьсот лет, говоришь? Дафна, а есть в ней книги по боевым заклятиям и по истории Министерства периода ранее 1648 года?       — Не могу сказать, но можно спросить нашего домовика-библиотекаря Киря.       — Можешь прямо сейчас? А нет, подожди… Что ты сегодня вечером делаешь?       — У меня нет планов на сегодняшний вечер. А что?       — Замечательно, я тебя на вечер абонирую. Давай зови своего эльфа.       Через десять минут у меня на столе лежала целая груда интересующих меня книг из библиотеки Дома Гринграсс, и я была обеспечена материалом для исследования до… ну, до воскресенья хватит.       До воскресенья я так и не смогла определить действительно существует ограничение использования высшей формы Патронуса, но, исследуя книги, на интуитивном уровне уже склонялась к тому, что человекоподобный патронус по своей сути не совместим с Непростительными Проклятиями, что это следствия противостояния самих идей Жизни и Смерти.       Но я не хочу в это верить, не хочу…       Кроме того, это не отменяет вопроса самого заклятия. Какие мысли человека должны формировать человекоподобную форму? Что действительно является для человека важным? За что он готов принять смерть? Я задавала себе эти вопросы целыми днями, но билась о глухую стену. Чтобы преодолеть эту стену, я стала осторожно выводить на откровенные разговоры своих друзей, начав с Дафны, но это мало помогало мне. Какой бы откровенный разговор не был, в ответ я практически всегда слышала: «За друзей. За родных. За любовь» — и я вновь решила найти ответы в себе.       В этот раз я решила взяться за другой конец проблемы.       Если дементоры, как сказал Аберфорт, раны и боль мира, что будет их антонимом? Что лечит раны и боль? Любовь? Но это лишь понятие, должно быть что-то более конкретное… Если мне больно, что мне помогает? Друзья, мама, папа… Снова круг замкнулся.       Устав бегать по кругу, я решительно взяла чистый свиток пергамента. Разделила его пополам и стала выписывать, что было самым важным и что таковым являлось для моих друзей, подвергнутых этим расспросам.       Я: Друзья (все, особенно старые, кто не бросил меня) Родители Жизнь (я очень боюсь умереть в одиночестве) Счастье (любимое дело, занятие) Успех       Вспомнив про слова Аберфорта, я добавила: Мир (отсутствие войны) Жизнь (так, она уже второй раз) Отсутствие болезней Справедливость       На этом я пока закончила со своим списком и перешла ко второй половине:       Друзья (Дафна, Джинни, Джордж, Билл, Флер): Друзья Родные (семья) Счастье Мир Жизнь Справедливость       Теперь я стала сравнивать обе половины. Совпали следующие: Друзья Родители — родные — семья Жизнь Мир       Так, стоп!       Капля чернил упала на пергамент, оставив солидную кляксу…       Стоп! Гермиона!       КАКАЯ ЖЕ ВЫ ДУРА, МИСС ГРЕЙНДЖЕР!!! Это же все можно назвать одним словом, тем словом, которое пробудит действительно чистые мысли, которых и должно хватить на высшую форму Патронуса — ЖИЗНЬ! Да, Жизнь — все что ценит человек — это Жизнь!       К черту ваши Круцио и Аваду Кедавру туда же! Я сама буду экспериментировать! Это мой Патронус!       Пятого сентября у Джинни прошло все просто замечательно. Профессора Хогвартса не только признали ее право на использование магии, но и, посовещавшись с представителем Министерства, решили выдать ей аттестат без экзаменов.       Естественно, наша компания не могла пропустить это событие, и мы устроили в честь Джинни пикник неподалеку от Хогсмита, благо погожий осенний денек это позволял. Мы расположились на живописной полянке леса, что окружал деревушку.