Шанс на Искупление

Ольгерд молчал, остекленевшим взглядом уставившись на Господина Зеркало. Слова отзвучали, и он расслышал каждое, но стоило их соединить - как получалась полная бессмыслица. Это невозможно. Не может все быть так просто. О’Дим усмехнулся, явно забавляясь его реакцией. А до Ольгерда начало доходить, что это, кажется, не шутка. Что его действительно собираются отпустить. - То есть… - он прочистил горло. - Я могу идти? - Долго же ты соображал. Но, в общем, да. Господин Зеркало убрал руку с его плеча, и Ольгерду показалось, что он снова сейчас упадет, но ноги выдержали. - Почему? – спросил он, поймав хрупкое равновесие и не отрывая от о’Дима глаз. Умом он понимал, что должен бы ликовать и захлебываться от нежданно свалившегося на него счастья, но что-то пока не клеилось. Реальность отказывалась выстраиваться в цельную картину, вместо этого калейдоскопом крутясь у него в голове. И снова из ниоткуда возникло неприятное ощущение - как будто им поигрались и бросили. О’Дим постучал пальцами по подбородку. Ольгерду показалось, что он уловил в этом жесте толику раздражения. - Тебе действительно так важно это знать? Он кивнул. - Что ж, - развел руками Господин Зеркало. - Считай, дело в моей необъяснимой слабости к наивным глупцам. - Как? И это все? - А что еще ты ожидал услышать? Уж не признание ли в любви? Кровь прилила к щекам так неожиданно, что он испугался. Пока он старательно отводил взгляд, проклиная необоснованную реакцию организма, о’Дим, видимо, решил добить его окончательно: - Ты мне нравишься, фон Эверек. Но не советую обольщаться. Ольгерд молчал, не имея ни малейшего понятия, как воспринимать услышанное. Под внимательным взглядом нестерпимо хотелось провалиться под землю. - Прости, но мне трудно поверить, что ты так просто меня отпустишь, - наконец, сказал он. - Ты прав. Есть еще кое-что. Конечно. Всегда есть что-то еще. - Что? О’Дим выдержал паузу, сцепив вместе кончики пальцев. Так он как никогда напоминал плетущего сеть паука. Ольгерд вновь поймал себя на том, что невольно задерживает дыхание. - Когда мы встретились, ты попросил меня, вдобавок ко всему, сделать тебя богатым и успешным. Но ведь хотел-то ты совсем другого, так? - Я хотел быть с Ирис, - сказал Ольгерд. Имя горячим пеплом распадалось на языке, причиняя почти физическую боль. – Нам… Мне нужны были деньги. Иначе бы ее семья никогда не одобрила брак. - Я помню, - кивнул о’Дим. – Кто знает, как бы все повернулось, если бы ты сформулировал желание немного иначе. - А это, - Ольгерд усмехнулся, - мне припоминают все, кому не лень. - И не без причины. Он вздрогнул. Господин Зеркало протягивал ему фиолетовую розу. На этот раз ему не нужно было приглядываться, чтобы понять, что роза та самая. - В чем дело? – осведомился о’Дим, заметив, как он изменился в лице. - В тот раз мне показалось, что ты к ней очень привязан. Считай это прощальным подарком. - Нет. Не нужно. - Почему? - Ты знаешь, почему, - сказал он дрогнувшим голосом. - В ту ночь, когда ты пришел за долгом, Ге… ведьмак сказал, что эта роза была символом ее любви ко мне. Тогда я почти ему поверил. Почти… Но он ошибался. Мы оба ошибались. Это символ кары. И я… - Она тебя простила, - перебил Господин Зеркало. Ольгерд замер на полуслове. На секунду у него потемнело в глазах. - О чем ты? - Ирис, - повторил о’Дим, - простила тебя. Ее душа ушла с миром. - Но как же… - слова наскакивали друг на друга в онемевшем рту. – Я же видел… Она приходила ко мне. - Проекция твоих страхов, не более. Короче говоря, всего лишь иллюзия. Он что, успокаивает меня? - Тогда зачем ты говоришь мне об этом? Ведь в твоих же интересах… Стеклянный человек рассмеялся. - Приятно, что ты так беспокоишься о моих интересах. Не стоит, фон Эверек. Оставь это мне. - Так это правда? – посмотрел на него Ольгерд. Он знал, что о’Дим не обманывает. Но все равно ему нужно было услышать это еще раз. - Правда, - кивнул тот, снова протягивая ему розу. – Держи. Все-таки она хотела, чтобы это было у тебя. Ольгерд взял цветок, стискивая тонкий стебель пальцами. В прошлый раз случилось что-то похожее. Но тогда он был совершенно другим человеком. Вот и замкнулся круг. - Ну, удачи, - и Господин Зеркало повернулся, чтобы уйти. Чтобы оставить его одного. Ольгерд не шелохнулся. Это напоминало выход из сна. Из тех, в реальность которых веришь, в которых успеваешь прожить чуть ли не целую вечность, а потом вдруг понимаешь, что все это было ненастоящим, и сейчас ты проснешься. Что по ту сторону тебя ждет абсолютно другая жизнь, но ты пока слишком далек от пробуждения, чтобы вспомнить, кто же ты есть на самом деле. О’Дим не успел еще скрыться из виду, когда Ольгерда коснулась ледяная рука паники. - Подожди! – крикнул он вслед удаляющейся фигуре. Куда громче, чем нужно. На какую-то долю секунды ему показалось, что его отчаянный крик канет в пустоту, но о’Дим все-таки остановился. Ольгерд бегом сократил разделяющее их расстояние. - Спасибо, - выдохнул он, едва успев отдышаться, – Правда, спасибо. Господин Зеркало улыбнулся. - Не за что. - И еще… - Да, Ольгерд? - Мы… больше не увидимся? - Скорее всего, нет. Разве что ты захочешь заключить еще один договор. Но, в таком случае, сам понимаешь… - Понимаю. На самом деле он ничего так и не понял. Очень хотелось спросить что-то еще, но, глядя в темные поблескивающие глаза, он по привычке растерял все слова. Поэтому он просто стоял и таращился на о’Дима, не решаясь двигаться, не решаясь разорвать то невидимое, что их связывало. В затянувшейся тишине Господин Зеркало поднял бровь. - Что с тобой? Будь я проклят, если знаю Ольгерду стало страшно. Впереди его ждала свобода, возможность оставить все позади, как страшный сон, и все же почему-то при мысли об этом сердце отзывалось глухой ноющей болью. - Может, я просто к тебе привык? – сказал он, не поднимая глаз. И даже забыл усмехнуться, чтобы показать, что это не более чем шутка. Потому что, начало доходить до него, никакая это не шутка. И… Что-то кольнуло ладонь, и он бросил взгляд вниз. Роза. Конечно, он почти забыл про нее. Там, где шипы проткнули кожу, выступили блестящие алые капли. Совсем как в тот раз, в святилище. - Не уходи, - прошептал он. Его затрясло от осознания. Снова накатила паника – теперь куда более острая, потому что он знал причину. Глаза о’Дима не расширились в намеке на удивление. Они мягко заглядывали Ольгерду в душу. И смеялись. - Подумай, - сказал он. - Я предлагаю тебе свободу. Жизнь без боли. Неужели ты откажешься от всего этого ради меня? Скажи «нет»! Скажи «нет», идиот! Он попытался открыть рот. О’Дим ждал, с легким интересом следя за его попытками. Наконец, Ольгерд сдался. - Что это? – голос срывался и дрожал – как и он сам. Рассудок кричал, что надо бы немедленно это прекратить, что это последняя степень помешательства, но внутренние вопли только усугубляли ситуацию. Господин Зеркало молчал. А Ольгерд внезапно понял, что именно почувствовал в тот короткий момент расставания. Ощущение разрыва. Словно натянулась невидимая цепь, и металлические звенья сдавили грудь, лишая его воздуха. И что-то еще, куда более глубокое. На миг он превратился в ничтожную точку, существующую непонятно как и непонятно зачем. Зачем-то обладающую способностью мыслить. Как будто только рядом с о’Димом он мог чувствовать себя целым. Пустота. Вот чем он стал. Таким же безликим и скучным, как статуи, которые он уже давно начал ненавидеть. Нет, прозвучал в ушах чей-то еле слышный голос. Был ли это его голос? Но кем был он? Я Ольгерд фон Эверек, Ольгерд фон Эверек, ольгердфонэверек Фраза повторялась раз за разом, теряя всякий смысл. Тело стало в десятки раз легче, как будто он превратился в воздух, в ничто, в пустоту. Как будто… - Моя душа... Ты уже дважды отрывал от нее кусок. Теперь без тебя я не существую. Мир снова накренился, но О’Дим успел его подхватить. Над собой Ольгерд видел его лицо и темные силуэты деревьев. А еще кусочек светлеющего неба. - Ты солгал, - сказал он, сквозь слезы уставившись в собственное отражение в чужих глазах. Там, где в первородной тьме плавали мириады таких же, как он сам. Полусъеденные, обглоданные огрызки душ. Его замутило. – Ты… ты обещал, что отпустишь… - И сдержал слово. Это ведь ты не смог уйти. Тело совсем перестало слушаться. Он хотел кричать и метаться, но вместо этого просто повис в чужой хватке. О’Дим осторожно опустил его на землю, устроив затылком у себя на коленях. Пришлось повернуть голову, чтобы не захлебнуться скопившейся в горле вязкой слюной с привкусом слез. Он буквально давился рыданиями. Тянущее ощущение в груди усилилось – и нужно было либо выть, либо задохнуться. А он хотел этого, еще как хотел. Если бы он только мог… Теплая ладонь накрыла сердце, и он тут же сжался в ожидании боли. Слишком ярким было воспоминание о прошлом разе, когда о’Дим дотронулся до него так. Но боли не последовало. Вместо нее по телу разливалось тепло. - Что ты делаешь? – спросил Ольгерд почти беззвучно. Ослабевшей рукой схватился за чужой рукав. Ткань под пальцами казалась иллюзорной. А он? Он настоящий? - Успокойся. Все закончилось. Голос был слишком теплым, слишком мягким. Это сбивало с толку, лишало последних крупиц разума. - Зачем? – выдавил он сквозь схваченное спазмом горло. – Ты ведь с самого начала знал, что я не смогу уйти. - Все просто. Ты должен был понять это сам. - А какой тебе прок от моего понимания? Еще один способ меня помучить? О’Дим ответил не сразу. Когда он заговорил, его голос был сухим и серьезным. - Я сделал тебе одолжение, избавив от мук несуществующего выбора. Потому что выбора у тебя никогда и не было. Мы связаны, фон Эверек. Твоя душа принадлежит мне. Смирись с этим. Это прозвучало как приговор. Наверное, слова должны были ранить, но Ольгерд почти не чувствовал боли. Быть может, потому что каким-то образом знал, что Господин Зеркало действительно хочет ему помочь. Пусть и в своей извращенной манере. - Кажется, уже смирился, - проговорил он одними губами, словно надеясь, что о'Дим его не расслышит. Но тот, конечно же, услышал. - Ну, вот видишь. Очередная теплая волна прокатилась по телу, дошла до кончиков пальцев. Ольгерд с запоздалым удивлением подумал, что, пожалуй, смог бы сейчас заснуть. Прямо здесь, головой у о’Дима на коленях, вслушиваясь в завывания ветра и плеск воды. - Я хорошо держался? – спросил он, в надежде потешить уцелевшие крохи самолюбия. - Получше многих, - ответил Господин Зеркало. – Тебя можно поздравить. - Спасибо… наверное. - Мне любопытно: в какой момент это произошло? - Что? - В какой момент ты смирился? Он задумался. - Думаю, это происходило постепенно. Капля за каплей. - И что запомнилось тебе больше всего? О’Дим спрашивал об этом так, словно речь шла о представлении какой-нибудь бродячей труппы. Но, вопреки всему, Ольгерд его не ненавидел. Напротив, он чувствовал, что происходящее абсолютно правильно. В каком-то смысле эта исповедь даже приносила ему удовлетворение. - Трудно выделить что-то одно, - губы его скривились. – Ты очень изобретателен. Кошмары, пытки, эти твои бесконечные игры… - Не хочу, чтобы ты скучал. - Тебе это доставляет удовольствие? Он не знал, когда еще им удастся так поговорить. Почти нормально. Он понимал, что, задавая вопросы, фокусируется не столько на ответах, сколько на своей реакции на них. Узнавая себя заново. - Разумеется. Я не привык тратить время на то, что мне не нравится. Ольгерд кивнул, по-прежнему не испытывая отторжения. Мохнатые ветки плавно покачивались на фоне наливающегося голубым неба. - А здесь красиво. - Близость непонятных тварей тебя больше не пугает? - Нет. Ты ведь сказал, что сможешь меня защитить. Господин Зеркало хмыкнул. - Приятно знать, что ты так мне доверяешь. - О’Дим? - Что? - Мы можем побыть здесь еще немного? Прежде чем ты заберешь нас обратно. - Время, Ольгерд. - Пожалуйста, - попросил он, завороженно наблюдая, как первые лучи солнца рассекают окружающий их полумрак. - Всего минуту. Я хочу запомнить этот момент. - Ладно. Господин Зеркало щелкнул пальцами. Время застыло, и наступила полная тишина. - Наслаждайся. Ольгерд вздохнул, поерзав. - Похоже, на этот раз ты уготовил для меня что-то действительно ужасное. Смешок. Пальцы скользнули вверх по щеке, зарылись ему в волосы. Прикосновение почти успокаивало. А если закрыть глаза, то исчезало и это «почти». - Почему ты так решил? - Ты всегда демонстрируешь немного милосердия, перед тем как причинить мне боль. - Браво. Ты уже неплохо меня изучил. Люблю контрасты. - Будет хуже, чем в прошлый раз? – в нем опять проснулось нездоровое любопытство, за которое он уже не раз мысленно себя проклинал. Пальцы на мгновение замерли, прежде чем продолжить перебирать его волосы. - Серьезно? Ты это хотел у меня спросить? Он улыбнулся, не открывая глаз. - Ты прав. Не это. - Ну, так попробуй еще раз. - Почему ты питаешь такую страсть к договорам? Зачем сознательно заключаешь себя в рамки? - Ах, Ольгерд. Опять пытаешься объять необъятное? - Пытаюсь тебя понять. Теперь пришла очередь о’Дима улыбаться. Ольгерд не знал как, но чувствовал его улыбку даже сквозь сомкнутые веки. Ощущение не было неприятным. - Первый раз слышу столь очаровательную чушь. Но, скажи на милость, зачем тебе это? Пустая ведь затея. - Любопытно. Пальцы легли ему на основание шеи, надавили, растирая затекшие мышцы. - Во Вселенной, как ты уже видел, существует много миров, но все подчиняются определенным правилам. Не я их создал. И не спрашивай кто. - Я и не собирался, - хмыкнул Ольгерд. – Некоторые вопросы лучше оставить без ответа. Короткая пауза. - А ты стал умнее с нашей первой встречи. - Наверное. Он замолчал, отчетливо понимая, что все слова уже сказаны. Время вышло, но почему-то ему все еще не было страшно. - Ну что, удовлетворил я твое любопытство? – словно почувствовав его настрой, спросил Господин Зеркало. Оставалось только согласиться. Тишина тут же лопнула, разразившись многоголосым птичьим пением, кучей шорохов и тресков. Солнце уже успело окончательно разогнать ночные тени, и теперь лес казался приветливым и ничуть не пугающим. С поляны доносились приглушенные голоса. Неподалеку кто-то матерился и блевал в кустах. Послепраздничная идиллия. Ольгерд попробовал подняться, порадовавшись, что этот маневр удался ему без чужой помощи. Голова еще кружилась, но падать он больше не собирался. Не в этот раз. – Пора? – спросил он вставшего рядом Господина Зеркало. - Пожалуй, пора. Последний раз оглядеться, запомнить все таким, какое оно есть – несовершенным, но по-родному прекрасным. Ольгерд выдохнул. - Я готов. - Повторяешься, фон Эверек. Эту улыбку они делят пополам. Несомненно, каждый из них вкладывает в нее что-то свое, недоступное другому, но от этого она не становится менее искренней. Когда Ольгерд смотрит Господину Зеркало в глаза, его отражение в них не искажается. Если у него что-то и осталось, это честность. И это приносит облегчение. О’Дим, продолжая улыбаться, протягивает ему руку. Ольгерд берется за нее, не раздумывая. Что ж, говорит он себе, перед тем, как их закручивает, будто в танце, невидимый вихрь. Быть может, на этот раз будет капельку легче.