На закате дня

      Когда Куроко проснулся, была ещё ночь. Лунный свет тонкой полоской поникал в комнату сквозь неплотно задвинутые шторы. На соседней кровати негромко похрапывал Аомине, завернувшись в байковое одеяло. Осень постепенно вступила в свои права, и по ночам температура воздуха была достаточно низкой.       Тецуя отбросил своё одеяло и зябко передёрнул плечами. Его что-то разбудило. На душе было как-то неспокойно. Парень нахмурился и попытался ухватиться за это чувство. Но у него никак это не получалось. Беспокойство все нарастало, постепенно перерастая в панику, пока не достигло своего апогея.       Куроко вскочил с кровати, по ледяному полу метнулся к стулу около небольшого стола, на котором висела его одежда. Он чувствовал боль. Она была не сильная, ноющая, зудящая, но, тем не менее, не дающая покоя. В кратчайшие сроки Тецуя оделся и вылетел из комнаты. Он не до конца осознавал, что делает и куда идёт. Но он точно знал, что это важно. Очень важно.       На улице было ещё холоднее, чем в комнате. Фонари горели через раз, лишь слегка освещая улицы. Но Куроко это сейчас не волновало, он просто шёл. Хоть они с Дайки и провели в городе уже пару дней, парень так и не запомнил расположение всех этих извилистых улиц. Поэтому сейчас Тецуя совершенно не представлял, куда он идёт. Поворот, ещё поворот, вдоль улицы до колодца, там направо в подворотни.       На очередном повороте Куроко резко затормозил. Он точно сейчас что-то слышал. Прислушавшись, парень чётко расслышал новый тихий сдавленный всхлип. Повернувшись на звук, он с трудом, но смог разглядеть силуэт человека.       — С тобой всё в порядке? — Куроко спросил шёпотом, но в ночной тиши это прозвучало громко. Человек вздрогнул, поднимая голову. Глаза Тецуя широко распахнулись от изумления.       В грязной подворотне, прямо на земле, между мусорными баками, прислонившись к стене, сидел Кисе Рёта. Его глаза были заплаканы, а руками он закрывал себе рот, стараясь заглушить всхлипы. На нём была лёгкая, светлая рубашка с рукавами в три четвери, и тёмные брюки, которые открывали прекрасный вид на тонкие щиколотки парня. Обуви на нём не было.       — Кисе?       Заметив, что он уже не один, блондин быстрыми и неловкими движениями вытер слёзы и постарался улыбнуться.       — Эм, привет, — неуверенно ответил блондин. В темноте Куроко практически не мог разглядеть его лица, поэтому он присел, наклоняясь ближе, внимательно вглядываясь в, красные от слёз, глаза.       — Что случилось? — снова спросил Тецуя, осторожно беря руки парня в свои. Он всё ещё не мог объяснить, как это происходит, но сейчас Куроко с кристальной ясностью понимал, что именно из-за этого блондина он проснулся, именно к нему его так тянуло. И получалось, что именно его боль он чувствовал. — Твои руки просто ледяные! Почему ты так раздет, ты же можешь заболеть!       — Да нет, — Кисе неловко улыбнулся, аккуратно высвобождая свои руки из захвата. Он совершенно не узнавал этого парня и был уверен, что видел его впервые в жизни. Но парень явно знал его, ведь обратился к нему по имени. И из-за этого всё более необъяснима была та доброта и беспокойство, что звучали в голосе незнакомца. — Я уже привык. Эм, то есть, я хотел сказать, что сейчас уже пойду домой. Спасибо, — Рёта старался не смотреть в глаза незнакомцу. Неловко поднявшись, он попытался обойти парня, всё также не поднимая глаз.       — Подожди, — Куроко схватил блондина за руку. Он совершенно точно не собирался никуда отпускать его. — Ты же ранен. Пойдём со мной, у меня есть небольшая аптечка, я помогу тебе.       — Эм, спасибо, но правда не стоит, — Кисе не понимал, почему этот парень пристал к нему. Но Куроко его уже не слушал, выводя того из подворотни. Выйдя на свет фонаря, Тецуя растерянно оглянулся, силясь вспомнить, в какой стороне их постоялый двор.       На освещённой улице Кисе наконец смог рассмотреть незнакомца.       — Вау, — поражено выдохнул блондин. Он никогда в жизни не видел столь прекрасного цвета волос, а глаза поражали своей голубизной. Заметив на себе взгляд Рёты, Куроко смутился, неловко проведя рукой по своим волосам.       — Прости, я должен был сразу представиться. Меня зовут Куроко Тецуя, — парень слегка улыбнулся. — Как видишь, моя внешность тоже слегка необычна.       — Кисе Рёта, — он хотел ещё что-то спросить, но всё не решался.       — Я… На самом деле мне многое нужно тебе рассказать, но сначала нам нужно согреться и обработать твои раны.       — Откуда ты узнал про раны?       — Я сам до конца не разобрался во всём, но каким-то образом я просто это чувствую, — Куроко не стал сразу вдаваться в подробности. Это можно сделать и позже. Даже сейчас, в свете фонаря, он примечал небольшие синяки на открытых участках тела блондина. — Ты не знаешь, в какой стороне находится постоялый двор «У Мицухи»?       Кисе задумчиво смотрел на него. То, что сейчас сказал этот парень, звучало очень неправдоподобно и глупо. Как сказка. Но зачем этому парню врать?       Ещё раз взглянув в голубые глаза этого Куроко, Кисе пошёл по улице в сторону того самого постоялого двора.       Они шли молча и не спеша. Рёта действительно уже почти не чувствовал ног от холода. Но он уже привык. Привык к чувству холода, грязи. Он чувствовал себя грязным и ничтожным постоянно. Кто бы знал, каких усилий стоили его ежедневные улыбки. Но лишь они не позволяли окончательно сойти с ума, пасть, закрыться в себе.       — О, эту улицу я уже припоминаю, — подал голос Тецуя, выводя блондина из раздумий.       — Ты недавно в городе?       — Да, всего пару дней. Мы с другом здесь проездом, — кивнул Куроко, слегка улыбаясь. — Вообще мы едем в Иствиль.       — В столицу? Не легче тогда воспользоваться кораблем? Практически каждый день один из них следует в том направлении.       — Хм, честно, я даже не думал об этом, — Куроко слегка нахмурился. — Нужно будет спросить у Дайки, он в этом больше смыслит. Это моё первое путешествие.       За разговором они не заметили, как дошли до ворот большого дома в несколько этажей. Сейчас свет горел лишь в паре окон. Калитка со скрипом отворилась. Но не успели ребята достигнуть крыльца, как входная дверь распахнулась.       На улицу выскочил Аомине. Сейчас наёмник был зол. Очень зол. Брюнет не сразу обратил внимания на парней. Но стоило ему их заметить, как:       — Куроко, какого чёрта?! Я просыпаюсь, комната пуста, твоих вещей нет, дверь открыта настежь!       — Прости, я не хотел тебя будить, — Куроко чувствовал себя виноватым. — Просто я почувствовал что-то, и ноги сами меня понесли. И я нашёл Кисе. Прости, что заставил переживать.       Дайки явно хотел сказать ещё что-то, но промолчал, только раздражённо выдохнув. Злиться на этого парнишку, виновато опустившего взгляд вниз, было очень сложно. И не будет же он говорить, что проснулся он именно от того, что Куроко не было рядом, и он каким-то хреном почувствовал это. Да он сам не понимал, как на это реагировать.       — Давайте быстрее заползайте, чего встали, — раздражено проворчал Аомине, пропуская их внутрь.       Все быстро направились наверх.       — А вода у нас только холодная, — заметил Куроко, когда все расположились в комнате. Ему очень не нравится синева губ и пальцев блондина.       — Да ничего страшного, мне всего лишь ополоснуться, чтобы грязь смыть, — Кисе не добавляет, что он уже давно привык, ведь в доме, где он жил, не было горячей воды. А греть ему никто не позволял.       — Угу, а потом пойдут сопли, кашель и прочая фигня, — хмыкнул Дайки, окидывая взглядом бледного блондина. — Сейчас натаскают горячей.       — Но сейчас же ночь, все спят.       — Пф, мы им для чего деньги платим? Чтобы они спали? — Аомине направился к выходу.       — Но тогда они узнают, что я здесь! — отчаянно воскликнул Кисе, хватаясь за рукав брюнета. Тот внимательно посмотрел на него.       — А тебя ищут?       — Нет, но… — блондин немого растерялся под столь пристальным взглядом. — Но что они подумают о вас, увидев меня здесь ночью!       — Пф, вот я ещё заботился о чужом мнении, — фыркнул Аомине, высвобождая рукав и выходя из комнаты.       Кисе был немного в шоке. Он впервые встречал в этом городе человека, которому плевать на мнение окружающих.       — Вы что, не в курсе кто я? — шепотом он спросил у Куроко.       — В смысле?       — Неужели вы не в курсе, что я… — он запнулся. — Что со мной… — как бы Рёта не старался, он не мог проговорить это вслух. Это было так унизительно.       Его руки осторожно коснулись. Тецуя присел рядом.       — Мы немного в курсе. Но ни в коем случае не осуждаем тебя, — от этих слов у Кисе защемило сердце. Захотелось просто обнять этого чудесного парня, что блондин тут же и сделал.       Воду принесли достаточно быстро, наполнив полную кадку. В небольшой комнатушке, отведённой под ванную, было крайне мало места. На голых, каменных стенах висели небольшие подсвечники с зажжёнными большими, толстыми свечами, создавая полумрак. От кадки поднимался небольшой пар. Парни оставили Кисе самостоятельно приводить себя в порядок и отогреваться, выдав небольшое полотенце и кусок мыла. Блондин аккуратно, словно опасаясь, коснулся поверхности воды. Воды была тёплая, даже горячая. От переизбытка эмоций у Рёта снова навернулись слёзы на глазах. Быстро смахнув их, парень скинул свою одежду и аккуратно начал погружаться в воду. Она практически обжигала замершие конечности, отогревая их. Кисе не мог вспомнить, когда в последний раз принимал хотя бы тёплую ванну. Иногда, в жаркие, летние дни, ему удавалась искупаться в море, но даже там вода не прогревалась настолько сильно. Погрузившись и сев так, что из воды торчала лишь голова, Кисе блаженно закрыл глаза, расслабляясь. Сейчас он был практически счастлив.       Пока блондин грелся, Куроко вводил в курс дела наёмника.       — То есть ты почувствовал его на расстоянии? — уточнил Аомине. Он снова разлёгся на кровати, периодически громко зевая. Нормально выспаться ему так и не удалось.       — Да, — кивнул Тецуя.       — Хм, а меня ты когда почувствовал?       — То есть? — Куроко задумался, вспоминая события той ночи. — Не сразу. Только когда я дотронулся до тебя.       — А тут даже зрительного контакта толком не было. И как это объяснить?       — Возможно, — Тецуя взял в руки книгу, задумчиво пролистывая её. — Возможно, связь между нами стабилизируется или настраивается.       — Значит ли это, что если где-то кто-то из оставшихся получит какое-нибудь увечье, ты почувствуешь это? И будет ли здесь играть роль расстояние? Ведь, как ты сказал, здесь ты ощутил больше зуд, чем боль, в то время как со мной был контакт, и чувствительность была намного больше.       — Не знаю Дайки, — парнишка устало вздохнул. — Мы ещё слишком мало знаем об этом.       — Хреново, — хмыкнул брюнет.       Дверь открылась, и в комнату вошёл блондин. Щёки его раскраснелись, с волос ещё немного капала вода. Он не стал надевать грязную одежду, просто повязав на бёдра полотенце.       Кисе Рёта был довольно высоким, всего на пару сантиметров уступая брюнету. Блондин имел поджарое телосложение, но было видно, что ещё немного и это перейдёт в откровенную худобу. Рёбра уже достаточно отчётливо выделялись на общем фоне.       Заметив оценивающий взгляд брюнета, с которым Рёта так и не успел толком познакомится, блондин непроизвольно попытался прикрыться.       — Спасибо вам большое! — не смотря на смущение, на губах Кисе была широкая улыбка, а глаза вновь ярко горели. — Я сразу же ещё застирал свою одежду, надеюсь, вы не…       — Точно! — перебил его Тецуя, легонько хлопнув себя ладонью по лбу. — Как мы могли забыть про одежду?       Ещё раз осмотрев Рёту, Куроко вздохнул.       — Моя одежда явно будет мала. Дайки, — повернулся он к брюнету.       — Нет, нет, — спохватился блондин. — Не стоит беспокои…       Ему в лицо прилетела рубашка. Немного порывшись, наёмник откопал в своей сумке и запасные брюки.       — Одевайся, давай, — приказной тон заставил Кисе вздрогнуть. — Зря, что ли, грелся? Не месяц май уже на дворе.       Куроко ещё выделил пару тёплых носок. Полы всё так же были ледяными.       Пока парень одевался, в дверь коротко постучали.       — Тецу, открой дверь, мне лень вставать, — Аомине, казалось, был ничуть не удивлён полуночным гостям.       За порогом оказалась дама уже преклонного возраста, закутанная в пуховый платок. В руках она держала небольшой поднос с тремя небольшими тарелками. Комната наполнилась чудесным ароматом еды.       — Вот-е, как просили, — проговорила она, впихивая в руки Тецуи поднос. — Ничего другого нету, но зато горяченькое. Если ещё что занадобится, кликните.       — О, как раз во время, — Дайки облизнулся, передвигаясь ближе к столу. — Я решил, что подкрепиться никому не помешает.       Куроко аккуратно выставил тарелки с супом на стол. Так же были хлеб и ложки. Видя всё это великолепие, живот Рёты жалобно заурчал.       — Давайте садитесь быстрее, — позвал брюнет, уже пододвигая ближе к себе одну из тарелок. Тецуя на это лишь улыбнулся:       — Пойдем, Кисе, иначе он всё без нас съест.       Сдержать улыбку блондин просто не смог.

***

      Суп закончился довольно быстро, и в комнате повисло неловкое молчание.       — Аомине Дайки.       Парни удивлённо посмотрели на него.       — Мы так и не представились друг другу, — пояснил брюнет. — Хотя как тебя зовут я в курсе.       — Рад знакомству, — ответил Кисе, смущённо улыбаясь.       В комнате снова повисла неловкая тишина. Куроко хотел узнать, что произошло с блондином, как тот оказался в той грязной подворотне.       — Кисе, — осторожно начал он. — Я пойму, если ты не захочешь ничего нам говорить.       — А что вы хотите узнать? — улыбка с лица парня сразу исчезла, а сам он немного отстранился.       — Ну, вообще всё, — Аомине снова растянулся на кровати. — Откуда родом, как здесь оказался и так далее.       — Дайки! — негромко одернул мужчину Тецуя.       — Что Дайки? Мы, конечно же, можем просто собрать вещи и поехать дальше. Но прежде я хотел бы знать, с кем мне предстоит иметь дело.       — В смысле? — блондину казалось, что он потерял нить разговора и ничего не понимал.       — Как ты уже, возможно, успел заметить, у Тецуи голубые волосы и глаза, у меня же они имеют синий оттенок. Тем самым, как я понял, мы что-то типа братья теперь, и нам нужно держаться вместе. А так как нам нужно в столицу, то ты едешь с нами, — пояснил брюнет.       — Что?       — Рёта, — взгляды Куроко и Кисе встретились. Блондину казалось, что парень смотрит в самую глубь его души. Его голос был мягок и словно обволакивал. — Пару недель назад ты не чувствовал некий дискомфорт? У тебя не появился какой-нибудь рисунок на теле?       — Да. На ноге. Но откуда вы знаете?       — Мы все как-то связаны, — снова объяснял Тецуя. — У нас у всех необычная внешность, некоторое время назад, как я предполагаю, одновременно, все мы почувствовали боль, и после этого у нас появились рисунки. Вот у тебя какой?       — Пес. Золотистый.       — А у меня пантера. У него, — брюнет кивком указал на Куроко. — Вообще целая картина с рыбами и птицами.       — Там всего лишь один аист и пару карпов.       Да, когда Тецуи удалось в полной мере рассмотреть свой рисунок, занимавший практически всю спину, он был немного в растерянности. Изображение, так или иначе, являлось олицетворением сущности человека. У Аомине это была пантера. И, возможно, парень был согласен. Наемник был словно хищник — большой и опасный, но не лишённый некой грации. Единожды Куроко пришлось наблюдать за наёмником в деле. И он просто не мог отвести взгляда от его плавных и уверенных движений.       — Куроко уже упоминал, что вы скоро собираетесь уезжать. Но… вы хотите, чтобы я поехал с вами? — к концу фразы голос Кисе всё тише, а последнее слово он практически прошептал, боясь даже надеяться. Он смотрел на парней со страхом и неуверенностью. Неужели у него есть шанс прекратить весь этот ад? Вырваться их этого плена? Может, он просто спит в той самой грязной подворотни, ведь, как считают многие, именно там ему самое место, и ему снится сон? Бред. Сны не снятся ему уже очень давно. Только кошмары.       — Конечно, — уверено заявил Тецуя. — Мы поможем тебе.       — Поможете? С чем? — Кисе не верил. Просто не мог поверить. Столько лет, столько попыток, столько молитв и неужели сейчас всё это может закончиться?       — С Сэдэо.       В этот момент что-то резко поменялось в блондине. Его губы растянулись в улыбки. Фальшивой улыбке.       — Правда, не стоит вам вмешиваться в это. Все не так уж плохо, как вы могли вообразить себе, — несмотря на улыбку, глаза блондина словно потухли. — У меня есть крыша над головой, теплая кровать, еда. Всё не так плохо.       — И именно поэтому Тецуя нашёл тебя в какой-то грязной подворотне? — брюнет моментально вышел из себя. Куроко ещё ни разу не видел его в таком состоянии. Дайки тем временем соскочил с кровати, нависая над блондином, который продолжал улыбаться. — Поэтому на твоем теле куча синяков и шрамов? Потому что всё хорошо? Поэтому тебя в городе зовут грязной шлюхой, подстилкой? И тебя видимо это полностью устраивает, — Аомине уже давно не чувствовал такую злость. Его выводил из себя этот парень, что уже даже не пытался что-то изменить в свое жизни. Ему предлагают помощь, а он, блять, отказывается! — Тебе нравится, когда тебя используют как вещь? Нравится, когда грязные и потные мужики сначала ебут, а потом поливают грязью? Таким хотели видеть тебя родители? Чтобы твой отец сказал на это?       Для Аомине мнение отца всегда было крайне важно. Он лучше бы сдох, чем позволили отцу разочароваться в нем. Так было в детстве, так остаётся и сейчас. И он совершенно не понимал, как этот совсем ещё молодой парень мог сдаться и просто покориться судьбе. Будь Дайки на его месте, он бы убил всех нахер! Задушил бы голыми руками!       Кисе сидел и не двигался. По его щекам текли горячие слёзы, а губы всё ещё искривлялись в улыбке.       — Отец? — прошептал Рёта. — Его уже давно нет. Как и мамы. Сестренки Акеми и Асэми. Кииоши. Братик Юичи. Милашки Эйку и Ясу. Их нет. Никого. — Его губы задрожали. — Почему это был я? Почему? Чем я был лучше их?!       — Рёта, — Тецуя хотел дотронуться до блондина, но тот отстранился.       — Я любил их. Я был самым счастливым ребенком. У меня была большая и дружная семья, — Кисе говорил быстро, будто боясь не успеть рассказать. Слёзы всё катились по его щекам, а взгляд был устремлен в пустоту. — Отец водил нас на рыбалку. У Кииоши всегда получалось наловить больше всех рыбы. А какие мама пекла пироги. С вишней был самый вкусный. Я обещал ей, что ради её пирогов выращу вишню, что будет плодоносить круглый год. Она всегда смеялась над этим. Я всегда позволял делать Эйке и Ясу забавные хвостики с цветными заколочками, что подарил им Дэйчи. А потом, — он тихо всхлипнул. Его голос звучал хрипло. — Потом пришла болезнь. Сначала заболел кто-то из соседей. Никто не придал этому значение. Но потом заболела Ясу. Она была самая младшая. Она стала вялой, больше спала и постоянно хотела пить. Потом появилась эта непонятная сыпь, рвота. Мама очень сильно переживала. Отец вызвал врача. Они долго о чем-то говорили. Но Ясу так и не поправилась. Следом слегла и Эйку. Больных становилось всё больше и больше. Никто не знал, что делать. А потом люди начали умирать. Когда… — Кисе сдавленно сглотнул. — Когда умерла Ясу, мама очень сильно плакала, почти выла, и умоляла отца уехать из города. И он согласился. Но мы не успели. Прибыли эти чертовы врачи и маг из столицы. Они начали всех проверять и осматривать. Но это ни черта не помогало. Они умирали! Моя семья умирала! Я всё ждал, когда будет моя очередь. Когда у меня тоже появится эта проклятая сыпь, язвы. Но этого всё не происходило. Мама лишь молилась и благодарила Небеса за это. Всего за какие-то две недели я потерял младшеньких, Юичи и Асэми. С другими было не лучше. Мои родители поседели. Мама постоянно плакала. У отца тряслись руки. А я… Я ничего не мог сделать! — Кисе закрыл лицо руками, не в состоянии прекратить всхлипывать. Он впервые рассказывал кому-то всё это. Куроко сидел рядом и практически физически чувствовал боль парня. Дайки, что неловко замер у кровати, плотно сжимал губы. Он не знал, возможно ли такое, но ему казалось, он тоже что-то ощутил. Или это были его чувства?       — А потом всех ещё здоровых, и меня в том числе, погрузили в телегу. Я не хотел уезжать, ведь вся моя семья оставалась. Но… Но отец запретил мне. Он сказал, что я должен поехать к Дэйчи, моему старшему брату. Он сказал, что я должен поехать и вырастить вишню, что будет плодоносить весь год. Он сказал, что любит меня, и всегда будет гордиться мной. А я… Я подвёл его. Мы должны были проезжать через тот самый город, в котором жил мой брат. И я не спал, боясь пропустить этот момент. Но потом я всё-таки уснул. Когда проснулся, то был на корабле. Я не знал, что мне делать, где я, куда плыву. Мне было так страшно. Потом кто-то из матросов обмолвился, что мой город просто сожгли! Вместе с заражёнными! Вместе с моей семьей! В тот момент я тоже хотел умереть, чтобы мы были снова все вместе. Но я тогда всё ещё помнил слова. А потом был Сэдэо. За любое неповиновение он наказывал. За любое лишнее слово или звук он наказывал. Первые месяцы меня не выпускали даже из комнаты. Я пытался бежать, но меня поймали и снова наказали. Я… Я всё-таки попытался умереть, — Дайки бросил взгляд на запястья. И действительно, на левом был недлинный, едва заметный кривой шрам. — После этого мне доходчиво объяснили кто я и где теперь моё место. И это продолжается до сих пор! Мне больно. Мне страшно. Пожалуйста! Прошу, спасите меня, — последние несколько фраз Рёта прошептал, словно боясь, что его кто-то услышит. Он находился словно в каком-то трансе. Взгляд его был расфокусирован, слезы практически высохли. Его губы были искусаны. Его всего трясло.       Куроко крепко обнял Кисе. По его щекам также текли слёзы. Сейчас блондин казался ему всё тем же маленьким мальчиком, что в одночасье лишился всей семьи. Тецуя всей душой желал забрать всю ту боль, что скопилась у этого мальчика за всё это время.       Когда руки Куроко коснулись его и крепко обняли, Кисе почувствовал тепло. Такое родное, домашнее, почти забытое. Устало закрыв глаза, он провалился во тьму.