Прощение

Германия устало выдохнул и попытался не смотреть на Россию больше необходимого - если кто-то заметит эти взгляды, пойдут слухи, за которые им обоим достанется. Но Людвигу так сложно сосредоточиться на докладе, который читал Англия, когда Иван, такой красивый, желанный и умиротворенный, сидит прямо напротив, умилительно подперев щечку кулаком. Людвиг кашлянул, чтобы скрыть нежную улыбку, и опустил глаза - Ваня вызывал в нем целый ворох теплых и приятных эмоций, которые было до боли тяжело скрывать. Германия практически боготворил необычную внешность Ивана. Его светлые, даже серебристые волосы, напоминающие снежные поля его бескрайних территорий, фиолетовые глаза, словно северное сияние…Или же они напоминали цветы? Людвиг не знал, с чем сравнить эти глаза, чтобы точно передать их цвет и магическую притягательность. Бескрайний космос в котором хотелось раствориться? Сверкающие аметисты? Нет, всего этого было недостаточно, ничто не могло передать в полной мере эту красоту. Еще сильнее привлекали внимание губы. Милостивый Господь. Их хотелось целовать, целовать, целовать…До боли, до острой нехватки воздуха, пока не загорятся огнем. Такие нежные, розовые, красиво очерченные, словно нарисованные. Нарисованные. Людвиг печально усмехнулся, однажды он увидел, что Италия рисует Ивана, его портрет, и на недоуменные вопросы, вызванные ревностью, лишь засмеялся, объяснив, что Ваня об этом знает и совсем не против, а сам он восхищается его красотой как художник, только и всего. Людвиг снова посмотрел на Ваню, уже без улыбки. Прошло много лет после войны, но Россия все равно избегает его, общается только на деловые темы и пресекает все остальные контакты, малодушно скидывая это на своих министров, которые, кажется, полностью его в этом поддерживают. Иван не простил его. И никогда не простит? Да и разве можно за это простить? За все страдания, за всю боль, за каждого замученного и убитого? Слишком много боли он принес Ивану. Слишком много боли они принес этому миру. Неожиданно Россия перевел на него взгляд и удивлено вскинул брови, явно не понимая такого повышенного интереса к своей персоне от немца. Людвиг почувствовал, как его скулы вспыхнули огнем. Первые пару секунд его взгляд был растерянный, словно у ребенка, но Брагинский быстро взял себя в руки и недовольно сощурился, еще несколько секунд глядя на Людвига, а затем резко отвел взгляд. В его прекрасных глазах было так много презрения и ненависти, что Германия невольно вздрогнул и опустил взгляд в бумаги. Он вспомнил, что однажды уже видел такие же эмоции. - Иван, если ты сейчас же не начнешь говорить - пожалеешь! Россия не удостоил его даже взглядом, продолжая рассматривать серую стену напротив. Терпение немца было на исходе. Людвиг понимал, что глупо пугать Ивана - ему плевать на угрозы и боль, пытки для него не были в новинку. Но неужели нет чего-то такого, что смогло бы сломать его? Германия задумчиво улыбнулся и провел пальцами по горячей щеке Брагинского. Россия резко дернул головой, уходя от прикосновения. Людвигу нравилось дразнить Ивана прикосновениями. Россия прекрасно знал, что он желанный трофей для Германии и ждал, что тот просто накинется на него, когда поймает, но не этого хотел Людвиг. Изнасилование казалось банальным и скучным, тем более, это всегда успеется. Куда приятнее было видеть, как дрожит Иван, ожидая своей участи, как старается не показывать этого. Хотелось сломать его. Отомстить за сопротивление, наказать за эту дерзкую непокорность. Германию одновременно и заводило такое поведение, и жутко утомляло, это, все-таки, создавало проблемы. Нужно было заставить его говорить. Людвиг развязал веревки и рывком поднял Брагинского. - Прогуляемся? Иван дернулся, пытаясь вырваться, но Германия ударил его, вынуждая подчиниться. - Не дергайся, иначе... - Что еще ты можешь мне сделать? – Брагинский хрипло рассмеялся. – Я не боюсь пыток. - Я не собираюсь пытать тебя, любовь моя, я приготовил кое-что другое. Россия тихо выругался. В глубине души ему было очень страшно, он устал от пыток и непрекращающейся боли. Устал от чувства, что он в клетке и в любой момент с ним могут сделать то, чего он опасается больше всего. Германия был зациклен на нем, мечтал подчинить и владеть, как вещью. Другие были ему не так интересны, точнее, совершенно не интересны, их он просто хотел захватить, а вот с Брагинским все обстояло иначе, Людвиг хотел его всего и во всех смыслах. Вскоре они вышли на улицу и зашли за главное здание. Там же стояли несколько солдат с оружием и грузовик. Людвиг толкнул Ивана к стене и приковал его к выступу в ней крепкими наручниками. Затем он отдал приказ навести оружие. Брагинский скучающе обвел всех глазами. Пули его не убьют, неприятно, конечно, когда в тебя стреляют, но для страны не смертельно. Людвиг кивнул солдатам около машины. Оттуда вытолкнули женщину с маленьким ребенком и поставили их рядом с Россией. Ребенок лет трех плакал и цеплялся за ногу матери. Женщина связанными руками пыталась прижать мальчика к себе, чтобы успокоить. Иван почувствовал, как его сердце пропустило удар. Он не мог выдать военной тайны, но и был не в состоянии смотреть, как убивают его людей. Брагинский не мог отвести взгляда от заплаканного лица женщины. Он чувствовал её страх и боль. Выстрел прозвучал слишком страшно и громко. Женщина упала, а ребенок закричал громче. Ноги Брагинского подкосились и он рухнул на холодную землю. Ваня не плакал, но слезы лились непрекращающимся потоком. - Убейте ребенка. - Нет! Нет! Людвиг, это же ребенок! Прошу тебя! - Россия сквозь слезы принялся умолять. Бесполезно. Снова выстрел. Иван почувствовал, как задыхается от боли и ужаса. Он боялся поднять глаза, не мог смотреть на тело этого невинного ребенка. Россия не мог ничего рассказать. Он знал все. Все планы, стратегии. Если Германия узнает хоть что-то… - Людвиг! Германия вздрогнул и посмотрел на Америку, который звал его. - Ты чего застыл? Собрание закончено, наконец-то. Людвиг окинул взглядом зал заседаний и не увидел России. Как же быстро он ушел. Собравшись с силами, Германия поспешил в коридор. Иван стоял около окна и курил, бессовестно игнорируя таблички о том, что здесь курение запрещено. - Россия? Иван едва заметно вздрогнул и повернулся. - Германия, ты что-то хотел? - Да, мы можем поговорить? - О чем? - Холодно спросил Ваня, в его глазах застыло непонимание. - О наших отношениях. - «Отношениях»? – Россия нахмурился, - Если у тебя есть какие-то вопросы обратись к моему послу в Берлине, он пришлет мне отчет о твоих предложениях и я их обдумаю. - Прости меня. - Тихо произнес Бальшмидт и сделал осторожный шаг в его стороны, - Россия, я не могу так больше. Сколько раз он извинялся? Германия сбился со счета, но он должен был это говорить. Однажды эти слова помогут им обоим. - Хватит. – Иван дернулся от раздражения. – Хватит просить об этом. - Но, Ваня… - Не смей называть меня по имени! – Брагинский сжал руки в кулаки, - У тебя нет такого права! - Прошу, Россия. Прошло много времени, нам нужно наладить отношения, хотя бы ради наших людей. - Когда-то и я просил тебя, Германия. Я умолял. Ты услышал меня? - Прости. - Людвиг опустил глаза, не выдерживая прямого взгляда Ивана, - Я много боли тебе принес, но я хочу постараться хоть что-то исправить. - Да что ты можешь исправить?! Иван почувствовал, как его дыхание срывается от смеси боли и злости. Россия ненавидел это сочетание, оно его убивало. - Германия, ты спокойно спишь ночами? - Что? - Людвиг почувствовал, как по телу пошла дрожь. - Ты спокойно спишь? – Иван подошел к нему ближе, - Тебе не снятся все те люди, в смерти которых ты повинен? Тебе не снятся те, кого мучили в лагерях? А те люди, которые умерли от голода в блокадном Ленинграде? А люди, которых вы целыми деревнями сжигали? Ко мне они проходят во сне. Все те, кого я не смог спасти. Закрывая глаза, я слышу молитвы моих людей. Я слышу, как они умоляют защитить их от тебя. Во снах я вижу, как ты их убиваешь, а я не могу даже пошевелиться. Скажи спасибо за то, что я позволил тебе жить, позволил жить твоим людям. Ты не имеешь права просить от меня большего. Эти слова были словно пощечина. Постояв секунду, рассматривая потерянного немца, Брагинский направился к выходу. - Россия! - Ну, что еще? – Ваня обернулся и устало посмотрел Германии в глаза. - Мы ведь сотрудничаем во многих сферах, да практически во всех! Чего еще ты хочешь? - Я хочу…- Людвиг сделал паузу и подошел ближе, - Хочу, чтобы… Он не знал, как правильно произнести то, что было у него на душе, как донести до русского всю эту жгучую смесь чувств? - Ты ведь не собираешься толкать речь о дружбе и мире? - Брагинский неожиданно ухмыльнулся, - Никто не станет дружить с Империей Зла. - Я не считаю тебя таким. Людвиг действительно не думал так об Иване. Это все просто политика, а он хотел поговорить о них, как об обычных людях. - Что здесь за собрание? Россия и Германия синхронно повернулись на голос. Враждебные и властные интонации американца показались Людвигу неуместными и совершенно непонятными. Брагинский лишь раздраженно вздохнул. Джонс подошел к Ивану и собственнически приобнял его за талию. Германия почувствовал, как в нем разгорается злость и ревность. Как вообще понимать то, что происходит? Россия же дернулся, но Альфред удержал его на месте. - Так что вы обсуждали здесь наедине? - У Людвига есть кое-какие предложения по сотрудничеству, которые мы вполне можем решить без твоего вездесущего присутствия. - Россия снова дернулся, - Убери руки, Америка, иначе я за себя не ручаюсь. Это была не просьба, лишь спокойное требование, но Джонс лишь теснее прижался и засмеялся. - После того, что было…- Америка усмехнулся, а Иван побледнел, - Ты все еще думаешь, что я тебя боюсь? - Ублюдок! - Брагинский локтем пихнул его в бок, наконец, высвобождаясь из объятий, - Не смей меня трогать! - Германия, ты не оставишь нас? У меня тоже есть небольшой разговор к России. - С улыбкой произнес американец и перевел взгляд на покрасневшего и злого Ивана, - Солнышко, не надо на меня так смотреть своими глазками, меня заводит твое хмурое личико. - Я ухожу. - Практически прорычал Ваня, - А вы, двое, держитесь от меня подальше! Резко развернувшись он быстро скрылся за дверьми. Германия ошарашено смотрел ему вслед, потрясенный тем, как развязал вел себя Альфред. А Джонс лишь засмеялся, но не стал его останавливать. Настроение у Ивана пропало еще при разговоре с немцем, потому что не мог Россия его простить. Не мог. Стоит взглянуть на него, как вспоминалось все, что он творил. Ивану действительно снились кошмары, даже спустя много лет. Брагинский понимал, что это неправильно, что так нельзя, ведь он со многими воевал, но почему-то к ним не было такой жгучей ненависти. Каждая встреча с Германией оканчивалась головной болью и чувством опустошения. Ваня понимал, что никто из них не идеален, он сам повинен в смерти многих людей, но Германия…Людвиг не просто воевал ради земли, ресурсов или власти, он хотел уничтожить его народ, а самого Россию посадить на цепь, чтобы забавляться с ним, как с игрушкой. Брагинский помотал головой, отгоняя ужасные воспоминания. Теперь его преследует Америка точно с такими же намерениями. Проводив Россию взглядом, Альфред перестал улыбаться и посмотрел Людвигу в глаза. - Германия, не смей к нему лезть. Я предупреждаю один раз. - Что? - Еще раз тебя с ним увижу, и ты пожалеешь о том, что существуешь. – Джонс подошел почти вплотную и перешел на шепот, - Ты попытался его заполучить и проиграл, уступи дорогу более сильному. - Ты…Так вот что происходит. - Со злостью произнес Бальшмидт, догадавшийся, в чем здесь дело, - Я не позволю этому случиться, Россия никогда не будет твоим. - Он уже мой. - Америка довольно прищурился, - Ты опоздал, Людвиг. - Бред. Он тебя ненавидит. - Как и тебя. Америка ухмыльнулся и прошел мимо Германии, задев его плечом. Людвиг раздраженно выдохнул и отправился в гостиницу, чтобы выяснить у Вани, что происходит между ним и Альфредом. Очевидно, что Россия не выносит присутствия американца, но то, как он позволил себя трогать…Иван, которого знал Бальшмидт, сразу бы кинулся в драку, не позволяя так собственнически себя лапать, тем более, перед кем-то из стран. Что-то в этом всем очень сильно напугало Людвига. Америка хотел завладеть Россией также, как и он много лет назад. - С тех пор как ты замолчал, с тобой стало совершенно скучно. Может, хотя бы ругаться начнешь? Ответом стало молчание. Людвиг устал вести этот монолог, но Брагинский и рта не открыл после тех убийств прямо у него на глазах. С другой стороны, Ваня стал более дерганный, более…напуганный? Если, конечно, такое слово можно применить к Ивану. Россия был подвешен к потолку, а его ноги едва касались пола, руки наверняка затекли. Обойдя его, Германия провел пальцами по мощной спине. Странно, но там не было ни единого шрама. Взяв в руки небольшой хлыст, Людвиг провел им по спине России, а затем сам крепко прижался, со страстью целуя его в шею. Иван дернулся и тихо выругался, ему было мерзко. Германия отстранился и резко нанес удар по спине. От неожиданности Брагинский вскрикнул, но потом взял себя в руки, закусил губу, только бы молчать. Терпеть удары было практически невыносимо, Иван почувствовал, как по щекам потекли слезы. Он пытался их сдержать, не хотел показывать свою слабость, но это было практически невозможно. Удары прекратились так же внезапно, как и начались. Отбросив хлыст, Людвиг обошел Ваню и поднял его лицо, вцепившись в волосы, заставляя смотреть на себя. Обманчиво нежно улыбнувшись, он припал к губам Брагинского поцелуем. Иван сжал челюсть и принялся вырываться. Германия надавил ему на скулы, заставляя открыть рот. Насладившись поцелуем, он отстранился и внимательно посмотрел на Россию. - Мне нравятся твои слезы, - Людвиг чуть наклонился и провел языком по щеке, слизывая соленые капли, - ты не так уж часто начинаешь рыдать. Неужели так больно? Германия оторвался от воспоминаний, когда подошел к номеру Брагинского. Скорее всего, Ваня его прогонит, но он готов был пробовать снова и снова. Собравшись с духом, он осторожно постучал. Дверь открылась лишь спустя пару минут. Растерянный Россия глянул на немца и нервным движением натянул повыше шарф. Шарф?.. - Тебе холодно? - Выпалил Германия, - Или заболел? - Что? - Ваня усмехнулся, - Тебе-то какое дело? И чего ты пришел? Честное слово, если начнешь извиняться, я тебя убью. - Я здесь не за этим. - Мягко ответил немец, - Пустишь? Иван на секунду задумался, но потом все же отошел в сторону, пропуская гостя. Людвиг облегченно выдохнул. Россия пустил его в свое личное пространство! Это была победа, пусть и довольно скромная. Брагинский указал ему на кресло, а сам сел на кровать. - Зачем ты пришел? Иван не понимал, почему Германия так носится за ним. Никаких дружеских отношений между их странами все равно не будет. Хочет успокоить свою совесть? Глупо, у таких, как они, договоренность с совестью, они могут ее не слушать. - Что между тобой и Альфредом? Иван замолчал и, почему-то, резко покраснел, а затем побледнел. Внимательный Людвиг уловил и легкую дрожь в руках, которые Ваня мгновенно сжал в кулаки, словно пытаясь скрыть свою реакцию. - Между нами ничего нет. Он лишь хочет, чтобы я ему подчинился, - Россия горько усмехнулся и опустил взгляд, - И чего это я с тобой откровенничаю?.. - Потому что ты можешь мне доверять. - Совершенно искренне ответил немец, - Правда можешь, Ваня. - Что я говорил насчет личного имени? - Брагинский резко вздернул голову, отчего шарф сбился, обнажая шею, - Ты не… Германия уставился на темно-фиолетовый след на бледной коже. Не требовалось никаких объяснений, чтобы понять, что это такое. Ваня быстро сообразил, куда смотрит Людвиг и резко натянул шарф. Покраснев, он весь сжался, словно от стыда. - Это… - Германия едва мог сделать вздох, - Америка сделал это? Он…изнасиловал тебя? - Да. - Коротко ответил Россия и уставился на немца прямым, но полным боли взглядом. - Да, Альфред меня изнасиловал. Желаешь подробностей? - Нет, Ваня, я… - Ну почему же? - Русский задрожал от боли, - Могу рассказать. Неделю назад, в первый день рабочей поездки, пришел ко мне в номер, так же, как и ты сейчас, плел ерунду, что нужно обсудить предстоящий саммит, а когда я все-таки его впустил…В общем, он оказался сильнее и следующие несколько часов просто делал все, что ему вздумается. Мне до сих пор больно ходить, а все тело в синяках и… Людвиг молча встал с кресла, он больше не мог слушать этот пугающе спокойный монолог, пересел на диван и, притянув Ваню к себе, просто обнял его. Россия замолчал и замер, но даже не дернулся. Он ничего не понимал. - Ты чего? - Удивленно прошептал Брагинский. - Я уничтожу его, - Голос немца был полон ярости и злобы, - Убью этого ублюдка!..Обещаю, я не подпущу его к тебе и плевать, чего мне это будет стоить! Брагинский зажмурился. Объятия были не такими отталкивающими, какими должны были бы стать. Ивану было тепло и спокойно. Даже и не верилось, что это именно Людвиг, человек, которого он раз за разом отталкивал. В его словах Россия, неожиданно, почувствовал тепло и заботу, которые ему сейчас были так необходимы. Но он не мог позволить кому-то защищать себя. Мало того, что с ним забавляется Альфред, так еще и Германии показать свою слабость? Вывернувшись из нежных объятий, Иван, не мигая, уставился на Людвига. - Ты влюблен в меня. – Россия был в этом уверен. Давно догадывался, но до этого момента не верил. - Да. – С дрожью ответил Германия. - Между нами ничего не будет. – Твердо произнес Иван. Людвиг со вздохом закрыл руками лицо. А на что он мог надеяться? Что Ваня кинется к нему в объятия? Он никогда так не поступит. Можно даже и не мечтать о том, что Брагинский поменяет свое мнение о нем. - Я бы мог защитить тебя от Америки. - Как? – Ваня грустно улыбнулся. – Ты не сможешь. - Смогу, - Германия сжал руку России, - Я не хочу, чтобы тебе причиняли боль. Я все сделаю для твоей безопасности. Иван не стал вырывать руку, он чувствовал странную смесь эмоций. Как же ему хотелось простить немца! Еще до войны, после того как заключили пакт, они много времени проводили вместе. Германия нравился России. Брагинский сам не знал почему, но что-то было. Да и сам Людвиг проявлял к нему сильный интерес. Тогда еще весьма безобидный, не такой, как на войне. Может, поэтому Иван не может его простить? Потому что то, что между ними тогда возникло, было предано и разрушено? - Скажи, Людвиг, до войны мы часто проводили время вместе, ты действительно что-то чувствовал ко мне или это была просто игра? - Чувствовал, - Германия придвинулся ближе, осмелев, - Но это была не любовь. Я хотел владеть тобой, как вещью. Жажда обладания, не более. Только потом я осознал, что это. Понял, что уже давно люблю тебя. Иван на секунду прикрыл глаза, а затем резко встал и подошел к окну. Открыв его, он втянул свежий ночной воздух. Мысли в голове путались от всего происходящего. На что он может рассчитывать, если поверит Людвигу? Неужели действительно…Это любовь? - Россия, я не лгу, я очень тебя люблю. - Я любил тебя тогда, сам не знаю почему, ты был…, - Брагинский на мгновенье замолчал, - Ты отличался от всех и совершенно меня не боялся, как остальные. Тогда даже Джонс меня боялся. Сейчас нет. Он видел мое падение и ему это понравилось. Он хочет этого снова. Мне страшно, Людвиг. Ваня нервно улыбнулся и повернулся к Германии. Людвиг удивленно глянул на Ивана. Он никогда таких слов от него не слышал. Многие считают, что Россия не знает, что такое страх. Неужели он действительно боится? С другой стороны, для достижения своих целей Альфред сделает все, и это действительно пугает. Ему плевать, какие будут у всего последствия. Трудно даже предположить, каково России понимать, что Америка хочет его заполучить. - Россия, ты сможешь с ним справиться, ты только не сдавайся. И если тебе будет нужна помощь… - Хватит! – Ваня на секунду прикрыл глаза. – Это все, о чем ты хотел поговорить? - Россия, мои чувства к тебе искренни. Людвигу было тяжело говорить об этом, он привык скрывать чувства, но с Иваном можно было откровенно поговорить, он бы не стал смеяться и издеваться. - Прекрати. Ты прекрасно понимаешь, что любые отношения между нами бессмысленны. Мое правительство, как и твое, не будет этому радо. А если про это узнает Америка? - Он меня уже предупредил. - Тебе стоит прислушаться. - Неужели тебе не хочется остановить Альфреда? Если бы мы были вместе, я бы смог тебе помочь. - Мне не нужна помощь. Россия нахмурился и отвел взгляд. Он не хотел выглядеть слабаком. Ему и так тяжело приходится, а навязчивость Германии только все усугубляет. Не может Иван с ним встречаться, просто не может. - Я понял. – Людвиг принялся поправлять галстук, пытаясь скрыть дрожь в руках, ему было очень больно. – Да завтра, Россия. Не опоздай на конференцию, он начнется на час раньше, чем сегодня. - Я постараюсь. – Ваня выдавил дежурную улыбку. Кивнув на прощанье, Германия вышел из его номера. Он чувствовал себя разбито. Хотелось немедленно напиться, но Людвиг подавил это порыв и пошел к себе. Неужели им не суждено быть вместе? И почему они не обычные люди? Все было бы куда проще. Но может не стоит сдаваться? Сейчас Россия хотя бы не смотрел на него с презрением и ненавистью. Он спокойно разговаривал, даже позволил прикоснуться к себе. Это уже небольшой сдвиг в положительную сторону. Нельзя сдаваться, нельзя позволить Альфреду творить с Иваном все, что вздумается, нужно защитить его. Россия все так же стоял возле открытого окна и наслаждался ночным воздухом. Он чувствовал легкую тянущую боль в груди. Ему было неприятно от того, как у них с Германией все вышло. Может потом, когда все уляжется, когда Америка потеряет к нему интерес, у них все будет иначе. А пока они враги, соперники и не более. Хоть это и приносит боль. Но что они могут сейчас? Ваня не хотел еще больших проблем с Альфредом, не хотел, чтобы тот сцепился с Германией. И пусть дело даже не в политике, но это только все усугубит. Конечно, Иван понимал, что сейчас Германия не тот сошедший с ума нацист, что пытал его, не тот, кто убивал его людей, но то, что произошло – трудно забыть. Брагинский ведь полюбил. И как это закончилось? Ни разу еще не было, чтобы кто-то просто полюбил его. Просто так, не за землю и ресурсы, а просто как человека. Все же они в большей степени люди. Россия просто устал, что на него ведут самую настоящую охоту. Может, стоило поверить Германии? Иван хотел любви, он хотел любить. Можно даже не сомневаться, что Людвиг был искренен. Россия поднял глаза к ночному небу. Улыбнувшись, он понял, что хочет быть с Германией. Старые раны еще болят, но они есть у всех. Война – прихоть правителя, в первую очередь, а потом уже страна поддается влиянию. Закрыв окно, Иван направился к выходу. Хлопнув дверью номера, он попытался вспомнить, где поселили Людвига. Вспомнив, он довольно быстро поднялся на два этажа выше и постучался в дверь. Германия уже собирался лечь спать, когда услышал настойчивый стук. Подумав о том, кто это мог быть, он открыл дверь и сразу же попал в крепкие объятия. Охнув, Людвиг вцепился руками в плечи Брагинского. Иван отстранился и посмотрел Германии в глаза. - Россия, ты… Дрожащая речь была прервана настойчивым поцелуем. Людвиг замер, не понимая, что нашло на Брагинского. Через несколько секунд он стал отвечать на поцелуй, потому что хотел этого намного сильнее и дольше Ивана. Ваня крепко сжимал его в объятиях. Германия зарылся пальцами ему в волосы и стал мягко их перебирать. Они оторвались друг от друга, когда воздух в легких совсем закончился. - Россия, что это значит? – Людвиг все еще слабо верил во все происходящее. - Это значит, что я простил тебя. Иван улыбнулся. Это было тяжело говорить, да и сам он не очень верил в искренность своих слов. Где-то в глубине души обида осталась, но глупо слепо ненавидеть. - Я так рад это слышать. – Германия провел кончиками пальцев по щеке Брагинского. – Я люблю тебя, Ваня. Россия вновь потянулся за поцелуем. Они любят друг друга, а это главное.