Спасти Грейс

      Закончился дождь. Серые, низкие тучи рассеялись в мгновение ока, освободив небо из-под своих оков. Резко появилось солнце, чьи яркие лучи заставили смешно зажмуриться Грейс и надеть солнцезащитные очки.       Приоткрыв окно, девушка впустила в салон машины аромат сырой земли и мокрой травы. Вздохнув его полной грудью, Акерман закрыла глаза.       В голове возник смутный образ матери, которая всегда любила бегать по сырой траве босиком.       Блондинка не помнит, чтобы та ей читала на ночь сказки про храбрых рыцарей или пела песни, посвященные невероятной красоте принцесс, но помощница Освальда точно помнит, как её мать всегда брала гулять в лес.       Именно на природе рыжеволосая знакомила дочь с местной флорой и фауной: показывала беззащитных божьих коровок, плела из одуванчиков венки, собирали полевые цветы, пела детские песни.       Настроение девушки стало мгновенно еще паршивее.       Тяжело вспоминать те моменты, когда ты по-настоящему был счастлив, когда ощущал огромную материнскую любовь, когда казалось, что весь мир тебе был открыт и ты был им любим.       Грустно вздохнув, Грейс попыталась «отмахнуться» от навязчивой мысли посетить могилу матери. Если она это сделает, то примет тот факт, что её больше нет. А к этому Акерман была морально пока не готова.       Машина стала медленно подъезжать к одному из домов местной деревушки, фасад которого был выкрашен пастельным бежевым цветом, а на окнах стояли комнатные растения в цветных горшках.       Рядом с домом был разбит небольшой садик, где росли красные тюльпаны, белые розы и пару вишневых деревьев.       Атмосфера, окружающая этот домик была на удивление умиротворенной; ничего не выдавало, что тут живет опасный преступник.       — Это точно здесь? — левая бровь Пингвина скептически поднялась.       — Точнее не бывает.       — Ладно, — молодой человек заглушил мотор, — Расскажи мне о системе безопасности.       — Считай, что её здесь нет. Парень старается тщательно скрывать, кто он и чем занимается. Для всех живущих здесь, он лишь дружелюбный сосед*.       — Это нам на руку. Если его взять живым, то можно будет узнать много чего интересного, — пробубнил король Готэма, задумчиво потирая подбородок.       Блондинка взяла любимого за руку.       — Только не говори, что мы не будем ждать подкрепления, — она почувствовала, как рука Кобблпота ответила на её прикосновение и тут же частично физически расслабилась.       — В другой нормальной ситуации мы бы так и поступили, но сейчас все по-другому. У тебя с собой пистолет?       Акерман лишь кивнула, а затем вытащила из своей сумки небольшой пистолет, который больше по размеру был схож на игрушечный, чем на настоящий.       — Чудесно. А теперь слушай внимательно меня. Ты остаешься в машине, и это не обсуждается.       Зеленоглазая поперхнулась от возмущения.       — Почему? — только парень хотел что-то возразить, как девушка затараторила: — Но благодаря тебе и Шани я тоже могу постоять за себя. Ты же знаешь, что у меня хорошо получается стрелять.       Освальд усмехнулся, когда Акерман вырвала свою руку из его руки.       — Нет.       — То есть по твоему это нормально разрешать идти четырнадцатилетнему подростку к убийце? — любимая короля Готэма возмущенно жестикулировала.       — Мне шестнадцать, — послышался тихий голос Селины с заднего сиденья. Девчонка была поражена, увидев помощницу босса в ярости.       Лицо той было красно от злости, а на лбу вздулась венка.       — Не суть. Ты       — Хватит, — вскрикнул Пингвин, прервав гневную тираду Грейс, — Я же сказал, что это не обсуждается.       Парень нажал на рычаг, чтобы открылся багажник: — Кошка, выбирай пистолет на любой вкус.       Кивнув в ответ, безмолвно вылезла из машины, оставив их наедине.       Блондинка почувствовала, как Кобблпот подвинулся к ней ближе и, как теплое дыхание стало опалять ей кожу шеи.       — Грейс, — замолчал, облизнув пересохшие от напряжения губы, — Ты пойми меня, что во время спасения Шани, я буду думать не о том, как её спасти, а о том, чтобы тебе не причинили вреда.       Еле касаясь кончиками пальцев, он провёл линию по шеи.       — Понимаю, — прошептала та, — Но я тоже волнуюсь за вас: за Шани, которая мне как сестра и как подруга, за кошку своенравную, — резко развернулась к нему; верхняя губа нервно подергивалась, — Она же совсем девчонка! — воскликнула, — И за тебя, упрямого осла, — уже тише добавила Акерман.       Услышав последнее, король Готэма еле слышно рассмеялся.       — Я останусь здесь, но только чтобы во время завести машину и удрать отсюда, — скрестив руки на груди, гордо подняла подбородок, словно бросая вызов.        Пингвин улыбнулся, а затем, наклонившись, поцеловал в лоб, — Именно так.