Упс! Или залет по-взрослому

Не прошло и двух часов по возвращению в дом семейства Харуно в лице матери и воскресшей дочери после визита, как нагрянули гости. Пятнадцать черных машин представительского класса заполнили маленькую улочку близ дома. В двери позвонили. Хару и Мэбуки видели, как к дому подъезжают машины, поэтому были наготове. Мать достала из кладовки охотничье ружье. Дочь пошла открывать. Таджима, злобно ухмыляясь, в дорогом черном костюме, стоял на пороге. С двух сторон от него стояло два человека, одетых в менее дорогие черные костюмы. Но Сакура знала, что с ними шутки плохи. Если с Обито ее еще связывали приятельские отношения, то вот Учиха Итачи ей был абсолютно чужим. И пыталась она за эти годы как-то найти к нему подход, но лишь все время нарывалась на надменный холод. - Ну же, давайте пообщаемся, как старые добрые друзья, - начал Таджима. Мэбуки, держа в руке ружье, кивнула, приглашая мужчину зайти. Итачи и Обито вошли следом, и Сакура закрыла дверь. Сопровождающие Таджиму остались стоять, а трое других присутствующих присели за стол в гостиной. - Я потрясен до глубины души последними новостям, - хмыкнул мужчина. Сакуру аж перекосило - его рожа и так как жопа, а ужимки мерзкие. - Я, знаешь ли, тоже, - строго ответила женщина. - И дочь к тебе вернулась, прямо-таки загляденье, восстала из мертвых, - последние слова он сказал с такой злостью ядовитой, что сидящие рядом с ним должны бы сжаться в комочек. Но только не две эти дамы. Сакура такое прошла за свою коротенькую жизнь, что ее эти гримасы не трогали. Интересно, а что же было у ее матери? - Да, и я не могу понять: почему ты просто не пришел ко мне? - рыкнула свирепо Мэбуки. - Оставьте нас, - махнул мужчина рукой своим сопровождающим. И те, на удивление Сакуры, беспрекословно, словно дрессированные псы, встали и вышли. - Ты же знаешь, дорогая, историю с моей женой, - на секунду он помрачнел. А потом стряхнул с плеча несуществующие пылинки небрежно. - Знаю, но только какое отношение это имеет к моей дочери? Не я тебя заставила скрепить их в предстоящий брак, - Мэбуки была агрессивно настроена, и Хару с любопытством наблюдала за ней. - Моя жена оказалась настолько слаба, что ты знаешь, чем все закончилось, - холодно ответил отец Мадары. Это чудовище, кажется, испытывало боль. Мать кивнула, а Сакура себя почувствовала лишенной чего-то важного. - Чем закончилось? - спросила она. Ей тоже нужно знать. Просто катастрофически. - Хару... Хотя нет, Сакура, - вдруг он улыбнулся как-то грустно, что сердце девушки, такое черствое, подскочило. Потому что становится очень страшно, когда некто сильный, некто властный, вдруг дает трещину. Это выглядит так, как будто от неба откололся кусок. - Так вот, с моей женой произошла трагедия. И то, что слушала дальше Сакура, повергло ее в шок. Про наркоманию. Про слабый характер. Про Мадару и Изуну. Про трагедию. Ее мертвое сердце оживало и пропитывалось болью. Но не настолько, чтобы поверить сидящему напротив мужчине. - Мой старший сын, мой наследник, он ненавидит меня, - закурил Таджима. - Вы были к нему жестоки, - выпалила Хару. - Мне нужно было его воспитать, - категорично ответил отец. - Родителей не выбирают, - хмыкнул он, выпуская дым в лицо Мэбуки. И Сакура поняла этот намек в сторону ее матери, которая молчала до последнего о предстоящем браке. И к чему это привело? К феерическому пиздецу вселенских масштабов. - Но, к сожалению, он почему-то считает, что я его не люблю, что он мне чужой. - Но так оно и есть, - злобно ответила Сакура, презрительно глядя в глаза мужчины. - Он наследник, первенец, сын моей любимой женщины, - категорично он сказал, а девушке показалось, будто грома раскаты по помещению промчались. - А Изуна? А другие дети? - не унималась Хару. - Изуна не обладает такой звериной жилой, как Мадара. Он ожесточен, постепенно его разум станет холодным. Он мой истинный сын, моя копия, настоящий наследник. Изуна пошел в мать - остальные, конечно, мои дети, но в них нет характерных качеств. - А я тут причем? Почему... Почему? - спросила она одним словом весь тот ужас. - Мой сын так ненавидит меня, что скоро убьет и будет думать, что победил самое страшное зло в своей жизни. И это придаст ему еще большей уверенности и матёрости, потому что гиены уже собираются в стаю, - как-то спокойно он говорил. - И вы дадите ему просто тупо себя убить?! - воскликнула она шокировано. Это точно Таджима? Что за нахуй творится?! - Лучше меня убьет он, чем кто-то из этой своры моих ублюдков. А касаемо тебя... Я хотел своему первенцу сильную духом жену, понимающую эту сферу, - словно он ведет светскую беседу, так небрежно. - Поэтому нужно было организовывать групповое изнасилование? Накачивать меня наркотиками? Делать аборт? Разносить в щепки мое плечо? И делать мне и сыну больно? - как же ее трясло... от ужаса. Но ни один мускул не дрогнул на ее лице. И голос ни разу не сорвался. - Ах ты мерзкий ублюдок, - взревела мать, разъяренно уставившись на человека, который разрушил ее девочку. Женщину трясло, и она тут же наставила дуло ружья на мужчину. - Я снесу тебе башку к ебанной матери, - зарычала она. - Нет, не убьешь, потому что это должен сделать мой сын. - Да? А что мне мешает испортить твои планы? - свирепо она спросила, и рот женщины буквально исказил оскал хищника. - Я не собираюсь оправдываться ни за что, - злобно ответил мужчина. - Но твоя дочь прошла все, что я ей отвел. И она больше не та глупая девочка. Это моя дочь теперь. - Да иди ты нахуй! - рявкнула Сакура в ужасе. Мигрень дробила мозг. - Я ж говорю, что это моя дочь, прям как Мадара, - по-доброму он улыбнулся. Сакуре стало плохо, потому что Вселенная рушилась второй раз в жизни. - Ты станешь хорошей женой, родишь мне много внуков, правда, меня уже не будет на этом свете. - Да я не могу с мужчиной ничего! - закричала она. - И это все из-за вас! - Все ты сможешь, - хмыкнул он. - И да, ты думаешь, я не знаю, что ты полстраны под себя подмяла? Что все мои враги тебе должны? У тебя отличное приданное для моего сына, и ты сама его собрала, девочка. Ты палач, который наконец отрубит все мятежи и заговоры, что гниющую рыбью голову, и ты всех нагнешь для Учиха. Глаз Сакуры задергался. Как, черт возьми? - Я не выйду замуж за вашего сына, - прошипела она с такой ненавистью, давая волю эмоциям. - Тогда ты опозоришь свою семью и нанесешь оскорбление моей семье. - Я готова отрубить себе палец, и это не все, на что я способна, лишь бы больше вас никогда в жизни не видеть, - она сейчас себе башку готова отрубить. - Тише, ребенок, - закатил он глаза. - К сожалению, я знаю, на что ты способна. Но, Сакура, тебе действительно суждено стать женой моего сына. Ты самая достойная женщина. - А как же Хината из дома Хьюга? - спросила она. Эту же тоже Мадаре всучить пытались. - У меня детей куча, кому-то да перепадет эта сладкая кость, - жестко он ответил. - Да и вы любите друг друга. - Ваш сын слишком слаб для меня, - выплюнула она презрительно. - О, гены твоей матери заговорили, - засмеялся он. - Она мне тоже так говорила, а в итоге вышла замуж за твоего отца, божьего одуванчика. - О... - Сакуре еще больше подурнело. - Ты случаем не поэтому меня продала их семейке? Чтобы откупиться от жениха? - Ну, как-то так, - хмыкнул Таджима. - До жены я был влюблен в твою мать. Она была самая боевая девчонка в школе, от которой шарахались все. Сакура откровенно и ахуевающе уставилась на мать, и та просто кивнула. Как будто они говорят о погоде, ёб твою нахуй. Чего она еще не знает и как это отразится на ее физическом и моральном здоровье? Ахуеть, он что, получается, решил ей устроить проверку на вшивость, некий квест?! У Сакуры заболела голова, да так, что казалось, из-за внутреннего давления сейчас просто разнесет черепную коробку. - Но ты зря переживаешь, ведь я тебе тоже приготовил приданное. - Мне даже не хочется спрашивать, - скривилась девушка. - Тебе отойдет контрольный пакет моих акций. Шестьдесят процентов, ты хоть знаешь, сколько это? - хмыкнул мужчина. - Н-нет, - ошеломленно ответила девушка. С чего это такие щедроты после всех издевательств. - Ты права, что мой сын пока тебе не ровня, но ведь ты присмотришь за ним, да? - улыбнулся отец Мадары. И Сакуре на секунду стало так больно в сердце - всего лишь на крохотный миг она узнала взгляд человека, которого ненавидела все эти годы. Которого она готовилась убить жестоко. Но в голове словно пробки выбило. Минутку. Убить - это разовая месть. А вот отобрать нечто очень важное... Да собственный отец из Мадары делает посмешище. Это же уму не постижимо. И даже, если Мадара убьет этого психопата, то Сакура все равно будет знать, что тот заведомо так спланировал. А пошли-ка они оба нахуй, она сделает по-своему. - Хорошо, - взяла она себя в руки. - Тогда наша свадьба в силе, да? - хмыкнула девушка. - Да, и она состоится послезавтра. А мне еще сегодня надо написать завещание, потому что... Ему просто нужно убить меня, или он не сможет спокойно жить дальше, - так добродушно говорил мужчина о собственном убийстве. - Потому что нужно, что бы он сделал это, а не какая-то гиена родственная. Чтобы они все боялись его, потому что мой наследник не может быть половой тряпкой. У меня такой второй сын, но он младший, и ему простительно. С него спроса нет. Сакура кивнула. Мужчина вышел. Девушка уставилась в стену, не зная, что ей делать. Она так ненавидела Мадару, что готова была сделать все, чтобы он страдал. Но рассказ о матери, о том, что творилось в семье маленького Мадары, что отец намеренно его всю жизнь отталкивал для вида - сжимало сердце тисками. А мать стояла растерянно посреди комнаты. Не зная, как подойти к дочери. Не зная, что сказать. Безумно желая обнять своего ребенка. Который теперь был абсолютно чужим и незнакомым. - Сакура, - начала мать, но девушка тут же резко отреагировала. - Меня зовут Хару Судзуки, а твоя дочь на том свете, - холодно ответила Сакура. - Я знаю, что тебе понадобится время, я не хотела всего этого, прости меня. Но Хару ничего не ответила, потому что ей было абсолютно плевать. Не сейчас. Как-нибудь потом. И это нормально, что ей сейчас абсолютно чихать на то, что чувствует мать. Эта женщина. Чужая, спасшая свою шкуру в обмен на ее. И Хару была больше, чем уверена, что ее мать не насиловали. - Как-нибудь в другой раз. Дай телефон, - скомандовала она. Мать послушно дала дочери мобильный и уселась на стул. Позвонив Хидану, девушка стала ждать машину. Через двадцать минут приехали Хидан с Какузу. Оказавшись в порту, девушка услышала звук напряжения от забора. Нажав на звонок домофона, Хару стала ждать. Когда ворота открылись, девушка буквально рванула до убежища. Внутри по-прежнему было затхло, темно и прокурено. Спустившись до операторской, она открыла дверь. Шикамару сидел за своими приборами, прикладывая пакет со льдом к челюсти. - Я же говорил, что это гниль, просто потому, что это Учиха, - оборачиваясь, хмыкнул он. Разбитая губа, бровь и лоб искажали теперь довольно-таки красивые черты лица. - И с чего это он взбесился? - подходя ближе, спросила она. - Да все он подслушал, видимо, прикидываясь спящим. Забрал все деньги, твои документы и прочее. Оставил записку. Хару аж передернуло. Да все из-за этих писулек когда-то и началось. Они начались. Их любовь. Розовые глупости с ванильной пудрой. Взяв записку, которая была в коричневых, засохших каплях крови, она стала читать. "Найдешь меня у Хаширамы. Все или ничего. Сакура". Девушка скривилась. И ведь придется же ехать. Она просто не может не насрать в карман Таджиме. Да и срала она на них всех. Попрощавшись с Шикамару и взяв какую-то наличку, девушка поймала такси и направилась по адресу. Она знала, даже где живет этот друг Мадары. В элитном районе новехоньких многоэтажных комплексов. Ахуеть, с ней по соседству через дом. Поднимаясь в лифте на нужный этаж, она была почему-то спокойна. Но Сакура знала, что как только она останется одна в своей квартире - будет срыв. И не известно, чем это закончится, потому что пока она может оставлять все происходящее на потом. Откладывать. Но рано или поздно ей придется опять посмотреть на свое отражение, чтобы разбить проклятое зеркало. Которое не спрячешь под черными волосами и прочей херней. Потому что каждое гребаное зеркало словно показывает ее сгнившую душу - ее больные глаза. И в душе этой столько демонов видится, что лишний раз лучше даже не смотреть на них. Ибо самой от себя страшно, от этого чудовища, живущего в ней. С припадками садизма и насилия. И тогда у нее под кожей словно оживает другой человек, которому надо убивать и смотреть на то, как мучается в агонии ее жертва. И никто не дает гарантию, что сегодня-завтра она не снимет с кого-то заживо кожу. Ведь насилие над ней породило кровожадное существо. Она позвонила в двери. Были слышны шаги, а когда в глазок посмотрели, то замялись. Но вот раздался звук открывающегося замка. На пороге стоял Хаширама в спортивном костюме. - Где? - лишь спросила Хару, даже не здороваясь. - Привет, проходи. Она зашла. Колени вдруг дрогнули. Но спина ни на секунду не расслабилась. Сакура уже давно не боится принимать удары и решать проблемы. А страх - вещь паскудная, хотя и служит иногда внутренним тормозом. - Он на кухне, а я пойду. И Хаширама тупо ушел, оставляя ее наедине с Мадарой. Ай, плевать. Она зашла, моментально сталкиваясь с его холодными глазами. Учиха сидел за столом. Курил, и пепельница была вся в окурках. Пепел валялся рядом. - Ну, здравствуй, Сакура, дорогая, - злобно он ухмыльнулся. А еще это презрение к ней. Черт, почему же так больно. Почему в груди что-то пульсирует, готовое разорвать вены? Его боль. Ее боль. Слишком много. Она молча прошла в кухню и села за стол, напротив Учихи. - И что ты с собой сделала? - тяжело вздыхая и закрывая глаза, устало он спросил. - Что твой отец со мной сделал, правильнее сказать, - надменно она ответила. Мадара посмотрел на нее долгим и тяжелым взглядом. А ей было не страшно. И того детского трепета перед ним больше не было. Он казался ей таким мальчишкой. Таким несуразным и нелепым. Это даже могло быть мило, но было никак. - Я тебе уже объяснял все, - тихо он сказал. Возможно, он хотел бы много сказать, да вот только слова в голове дымом развеивались. - Мне сегодня твой отец уже все объяснил, - засмеялась она истерически. Вот оно. Начинается. - Ты виделась с моим отцом сегодня? - тут же злость в его голосе и возмущение. Они сидят напротив. И все еще такой же притягивающий, такой же холодный. Но она уже не та. Так, призрак самой себя. А ведь его голос сводил когда-то с ума. Она его боялась до жути, а потом вдруг ее затянуло в сладкую, черную патоку его глаз. И она захлебывалась с мазохистским удовольствием. И она тонула. Но в тот же момент она была такой... счастливой и влюбленной. - Столько новостей мне придется тебе сказать, - опять недобрая улыбка, опять недобрый взгляд. Неужели иначе уже никак? Почему сейчас она так спокойна? А он молчал, изучая ее тяжелым взглядом холодных глаз. Словно она что-то неправильное, а он должен разгадать некий ребус, и тогда перед ним окажется та девочка с розовыми волосами. Но она умерла. И смерть души намного страшнее при живой-то оболочке. Кажется, сотри с нее все черное и добавь розовое, и вот она, Сакура Харуно. Вот только это будет пустышка. Хару заметила, как сжимаются его кулаки, как подрагивают пальцы, устроенные на столе. И этот взгляд зверя, мечущегося в клетке своего подсознания. А вот на ее лице ничего не прорисовывалось, ни единой эмоции. А ей все это время казалось, что она не сможет смотреть ему в глаза, будучи собой. Будучи изнасилованной и получавшей от этого удовольствия. Вот только и это где-то растворилось. - Послезавтра у нас свадьба - так сказал твой отец, - как будто рассказывая о погоде, произнесла она, и повернулась так, что парень мог смотреть на ее профиль. - А он как узнал о тебе? - выплевывая слова, задал он вопрос. Надо же, Учиха Мадара, кажется, был растерян. И Сакуре это было приятно. - А он все знал с самого начала, - вздохнула она. Прикурила сигарету, поморщилась. - И то, что меня продали заочно взамен моей матери. И то, что, именно тебя мне всучат. И то, что тебе надо стать настоящим хозяином в семье, и поэтому меня надо насиловать, а потом давать мне новую жизнь лишь с одной целью - ёбнуть тебя по приезду. И знаешь, - она все-таки повернулась к нему лицом, чтобы смерить взглядом такого презрения, что Учиха на секунду резко моргнул - апофеоз его эмоций - до него доходил смысл слов, - я все еще хочу размазать твои мозги по стене. Вот только этого будет мало, а ты по сути - не виноват. И я бы прибила твоего папаню, я бы стравила бы на него всех стервятников, вот только мне не нужно главенство в этом городе. И грохнуть его должен ты. Он мне сам сегодня сказал. И мне глубоко насрать на ваши семейные разборки, потому что они меня не удовлетворят. - По-моему, ты на себя слишком много берешь, девочка, - огрызнулся он. Понятно, лучшая защита - это нападение. - Нет, дорогуша, не много, ведь я все еще несу это на себе, - ненавистно она сказала. - А хочешь, давай, размажь мои мозги по стене, - он ядовито улыбнулся. А потом просто достал из кармана пистолет и несколько пуль. - Стреляй в упор. Она закрыла глаза. Может, он ее пристрелит, и всем будет хорошо? - А хочешь, - засмеялась она, вот только глаза такие болезненные, - пристрели меня. Он так резко вскочил со стула, опрокидывая в сторону стол. Так быстро схватил ее за грудки, поднимая ее на ноги. Черные глаза заполнялись бурей. А она не боялась, и близость с ним Сакуру больше не волновала. Только не в этот момент. Потому что ей до жути хочется вернуть ему должок, тот самый, с детства, за ее мучения. Учиха просто стащил резинку с ее волос. Понюхал, что зверь, который ищет свою пару - любимой девочкой и в помине не пахло. Пахло вульгарно, до тошноты, по-блядски. - Я женюсь на тебя, Сакура, как полагается. И я грохну папашу. - А мне все равно, - бесстрастно ответила девушка. Да он просто смешон, раз все еще думает, что их что-то связывает. - И ты мне подаришь наследника, - угрожающе процедил он. - Да на здоровье, вот только ищи суррогатную мать, - фыркнула она. А потом и вовсе рассмеялась ему в лицо. Ощущая прекрасное чувство превосходства. Не зря говорят, что месть - блюдо холодное. Потому что если бы не все то, что сейчас стояло между ними - она бы не смогла себя повести так жестко. - Чего? - свирепо он спросил. Сейчас лучше бы ей быть потише, потому что Мадара готов ее даже взять силой. Так он зол. И он прекрасно понимал Сакуру. Этот тупик. Когда за него все решили. - Учиха, - скривилась она. - Я не могу спать с кем-то. У меня начинаются панические атаки и полный аффект - после изнасилования у меня не было ни разу секса. И нахуй он мне не нужен - я не хочу. Мне противно. - То есть ты на девушек перешла? - игнорируя ее слова, ревностно спросил Мадара. - Мне никто не нужен. Просто пусть возьмут наши клетки, по-колдуют, подсадят кому-то, а ты потом и воспитывай этого ребенка. Мне это не надо, - хмыкнула она. Боже, какая же она мразь - от самой себя тошно. Но это правда. Какая из нее мать? Ее так, только донором на органы, вот это будет полезно кому-то. Он притянул ее к себе, запуская руки в волосы. Вдыхая ее запах, и похуй было на тошноту - это был ее запах. Живой. Настоящей. Он сам не понял, как губами прикоснулся к ее лбу. Как зажмурился. Потому что ощущать тепло ее кожи было фантастически. - Мы чужие люди друг другу, Мадара, - прошептала она. - Не стоит бродить в воспоминаниях. Она мягко высвободилась из его объятий. Не особо соображая. И направилась к дверям. Она намеренно шла по лестнице. И как же Сакура была рада, что сперла у матери сильные транквилизаторы. И похеру было на то, что их пришлось жевать. Ударная доза помогла ей сегодня пережить свое воскрешение и двух Учих. И Сакура очень радовалась тому, что она под лекарством - потому что могла бы выйти сейчас в окно. Навсегда. А вот хотелось ли ей жить - она не понимала.