Упс! Или залет по-взрослому

Сегодня ей нужно отработать в борделе. Так называемым администратором. Работенка, конечно, забавная. Девочки снуют из комнаты в комнату, все в беленьких медицинских халатиках, накинутых поверх блядско-коротких нарядов. А она во всем черном - черная туника и брюки. Сакура не знает, как переживет эту ночь - завтра свадьба. Со вчера она не отвечает ни на чьи звонки. Ужас, завтра свадьба с некогда любимым человеком. Вот только девушка теперь Хару Судзуки, и ничего нет от того былого, только изуродованное тело да перекореженная душа. Тело грязное, опороченное. И душа, что сажей засмолена. Четыре таблетки сильнодействующих успокоительных как-то усмиряют это жжение внутри, что чесоткой душу истязает. Хару ненавидит всех этих мужиков, что приходят на свой час любовной терапии. Они даже просят сделать чай, чтобы достичь полной релаксации, это даже смешно. Но Хару абсолютно без эмотивной окраски выполняет свои обязанности. Ее это не касается. Ни блядские стоны проституток, чтоб мужики кончали быстрее, ни скрип проёбанных матрасов. Она иначе просто не может переносить эту работу. Потому что без горсти таблеток эти скрипы и стоны превращаются в осколки жутких воспоминаний, что рвут ее рассудок. Сакуре не сложно принять клиентов, не сложно смотреть за временем. Не сложно, находясь за стойкой, перемолвиться парочкой слов. Куда сложнее общаться с девушками, которые как назло делятся своими интимными подробностями. У кого как и за сколько. И тогда Хару цедит железным голосом, чтобы заткнулись. Сегодня много иностранцев - всем подавай школьную тематику. Конечно, ведь в этом месте есть даже гардеробная, где много нарядов за отдельную плату. Есть и комната пыток, за которую готовы некоторые много отвалить бабла. Но девушку это не касается, ей лишь нужно следить за часами, услугами, клиентами и работниками. Это не те деньги, за которые бы стоило напрягаться, хотя другие администраторы умудряются даже с камерами и прослушкой обворовать хозяина. Таджима не против воровства девочек и их завышенных цен. Лишь бы часы не воровали и кассу. Сегодня опять пришел какой-то знакомый хозяина или очередной придурок, посчитавший, что смеет апеллировать именем хозяина перед Харуно. Но старший Учиха давно предупредил девушку, что если когда-то заявится такой умник - бить сразу железной битой про меж глаз. В таком бизнесе нет ни для кого скидок или поблажек - только для девочек, на которых все это держится. Красные стены пиздецки раздражали глаза, и это несмотря на то, что Сакуру априори ничего не могло раздражать. Здание борделя было трехэтажным, стандартно красным изнутри, со множеством комнат на втором и третьем. Место было теплым, но душ был один на всю блядскую ораву. А вот первый этаж, он же приемная, был целиком и полностью для Хару: стойка администратора, три дивана кожаных, маленький столик. Уборная. Телевизор стоял для вида, так как никто не захотел на себя оформлять кабельное. Зачастую Сакура куталась в плед, устраиваясь на диване, чтобы пригубить чаю и почитать книгу. В последнее время мозг воспринимал только сказки - реальность сложно было воспринимать без лазейки в другой, выдуманный мир. На часах было три часа ночи. Отчеты предыдущих смен проверены, счета разобраны. Кое-кого пришлось оштрафовать за невыход. Хозяин всегда поощрял тех, кто предупреждал заранее, считаясь с работой. Поток людей не убывал, и как только Хару приняла и отправила на очередной сеанс релаксации парочку людей, усаживаясь на диван, в двери позвонили. А потом еще и еще, а потом вообще стали колошматить железные двери. У Сакуры уже сложилось негативное впечатление. Бита на столешнице была наготове. Открывая двери, она бы в жизни не подумала, что увидит... Учиха Мадара стоял перед ней в дорогом черном кашемировом пальто. Извечно лохматые волосы были собраны в низкий хвост. На губах блуждала злобная ухмылка, а глаза были мутными. Да и перегаром несло так кисло, выдавая приличное опьянение. И хорошо, что Хару была под успокоительными. Она просто не будет об этом думать. - Проходите, - намеренно холодно она пригласила без пяти минут как своего мужа. - Какая ты вежливая, аж жуть, - фыркнул Мадара, следуя за девушкой. Сакура, не говоря ни слова, взяла пульт охраны, положив его перед собой. Сама она стояла и смотрела на Учиху пустым взглядом. - Я пришел на мальчишник, - хмыкнул он. - Хочу десять девушек с розовыми волосами. Сакуре вдруг стало так дико. - Хорошо, десять девушек будут в париках, - бесстрастно она ответила. Потом назвала сумму, звоня по домофону, оповещая о выходе на выбор. - Первые десять, бутылку бурбона, один стакан, лед и пепельницу, - вдруг надменно говорит парень. - Хорошо, - по-прежнему спокойно отвечает администратор. Девушки спускаются в полупрозрачных ночнушках и в белых халатах, и, отсчитав ровно десять, остальным приказывают не выходить. Учиха с едкой усмешкой оглядывает пришедших. Молоденькие, но уже начинающие спиваться. Их взгляды так жадно впиваются в красивого молодого человека. Они еще пока не знают, что это сын их хозяина и жених администратора. У Хару еще есть некая защитная пленка от этого, благодаря седативному препарату. А потом одиннадцать человек поднимается наверх. Самой последней девушке Хару приказывает взять все заказанное Учихой. Похабный смех проституток начинает медленно тупой пилой водить по нервам. Хару лишь включает громко музыку. Через какое-то время блядский женский смех начинает перебивать дозволенную громкость радио. Девушка выключает то и закрывает глаза. А потом тишина. Но нет, не надолго. С первым стоном, таким вульгарным, девушка хватается за голову. Зажмуривается, и все, таблетки не помогают. Рассудок в голове вырисовывает нелицеприятные картины. Учиха с кем-то занимается сексом, кто-то его ублажает, кого-то он сам. И Сакура, которая искренне думала все это время, как ей жить-то с будущим мужем, которая в какой-то момент даже хотела поговорить, ведь где-то спрятаны под семью замками ее чувства к Мадаре. Она хотела, наконец, поговорить по душам. Объясниться. Ведь мальчишка вырос в красивого парня. И очень спрятано от всех, уж тем более от самой себя - Сакура Харуно все еще любила. И что же делает Учиха Мадара? Намеренно приходит в гадюшник, намеренно выбирает десять девушек, причем просит вырядиться в розовые парики. Что же это такое? Но чужие сладкие стоны не дают девушке забыться. Им так хорошо, потому что они привыкли? Или Мадара с ними вытворяет что-то? Сакуре становится дурно, и она бежит до уборной выблевывать содержимое желудка от дикого отвращения. Ее просто выворачивает наизнанку. Так мерзко, так противно. Вот черт, успокоительных с собой-то нет. Хару становится страшно, а блядский смех наверху и его, раскатистый, просто заставляют все ее тело дрожать. И медленно приходить в себя. В полную силу все ощущать. И боль вдруг прорастает в сердце так быстро, что поганый сорняк. Сакура сама не понимает, как трясущимися руками выхватывает из бара первую попавшуюся бутылку алкоголя. Срывая одичало пробку с того, она жадно делает несколько глотков. Остатки успокоительных в крови должны дать мощный эффект похуизма вкупе с алкоголем. И вот где-то через минут на Сакуру, что паутина, опускается пустота. Взгляд стекленеет, пальцы перестают дрожать, а слух как будто закрывается. Восприятие, что под стеклянным куполом. Потому что наружу чуть не прорвались те самые демоны, что заключены в невидимые кандалы подсознания - психиатр долго это чинил - ее больную голову. Забивал всеми этими шоковыми терапиями каждое воспоминание. Учил проживать каждый день. Учил вновь общаться с людьми... - Эй, Хару, тот господин требует подняться к себе, - голос звучит так отдаленно. Замедленная реакция, два не сопоставимых компонента вступают, наконец, в реакцию. - Если клиент хочет поговорить, то он должен сам спуститься, - мертвенно отвечает администратор. Хорошо, что речевой аппарат не тормозит. - Это же сын хозяина, - шепчет девушка, подмигивает. - А еще без пяти минут мой муж, - хмыкает Сакура. И ей откровенно все равно, что она это ляпнула вслух. - Твой муж? - недоумению работницы нет предела, и девушка, оттянув набекрень парик, начинает чесать затылок. - А хотя, почему бы и нет, - улыбается Хару. - Раз он требует, иди и скажи ему, что я поднимусь. Работница беспрекословно выполнила мягкий приказ, пулей срываясь наверх. У Сакуры там много накопилось стресса. Сакуре нужна была разрядка. Взяв из шкафа шокер и раздвижной стек, девушка аккуратно это все спрятала в рукава черной туники. Так, чтобы рукоятки чуть касались ладони. Медленными шагами, что на эшафот, девушка поднималась по винтовой лестнице. Каждый шаг - что отсчет до казни. Дверь из вишневого дерева резко распахивается, ручка громко бьется об стену. - Вон, - зловещий голос Учихи разносится угрожающе. Девушки выходят, опустив голову, словно с повинной. Сакура заходит на порог комнаты. Учиха сидит весь в черном - на удивление, одетый - черт взлохмаченный. Половина бутылки уже выпита. А еще эти розовые парики валяются. - Обязательно было говорить о нас? - выплюнул он буквально этот вопрос девушке, сидя в коричневом кожаном кресле. Куря и стряхивая пепел на ковролин. - Обязательно было рассказывать о себе? - парировала она. - Мне весь мозг выебали на тему того, как же я, весь такой хороший и лакомый кусочек, обратил внимание на такую фригидную суку? И не скажешь им, что я в тебе все еще вижу свою любимую девочку. - Лирика, - бесстрастно она отвечает. - Знаешь, ты первый из своей семейки, который посмел придти сюда, - презрительно она отвечает. - Ревнуешь? - хмыкает Мадара и выпивает еще бурбона. - Нечем, - опять пустота в ее голосе. - И как нам дальше жить, а? - опуская взгляд в пол, спрашивает Учиха. - Не хочу об этом думать, - искренний ответ. - Я все еще люблю тебя, - насмехается он. - А я все еще хочу убить тебя, - без грамма сомнения. - Главное, не безразличие, за которым ты все время пытаешься спрятаться, - он ведь не может быть безразличным. - Можно мне, хоть свои останки сберечь? - усмехается девушка. - Завтра, то есть уже сегодня, ты будешь принадлежать мне. Это даже смешно, - голос его вдруг так строг. - А почему ты не смеешься? - улыбается Сакура. - Потому что аж тошнит, - брезгливо он выплевывает слова, буквально ей под ноги. - Не надейся на меня. Я могу быть твоим партнером. Но это все, что ты можешь от меня ожидать. Дружбы не жди. О любви и близости вообще разговора быть не может, - заученно она чеканит. Он встал. Высокий, широкоплечий. Сейчас он походил на скалу. И надвигался на Сакуру. И взгляд его был мрачен. Учиха подошел к ней и встал вплотную. Они соприкасались. Сакура носом едва ощущала тепло его груди. - Я очень хочу тебя обнять, - тихо он прошептал, словно делился с нею сокровенным секретом. - Просто ощутить тебя в своих руках и осознать, наконец, что ты живая. А Сакура бы и рада, возможно, да вот только закрывая глаза, под веки лезут воспоминания, скребутся, что крысы. Как ее лапают чужие руки. Как они протискиваются везде. Как они делают больно. И все время Сакуре нашептывают одно и тоже имя, как заклинание или проклятие, что демоны из тьмы. Сакура и сама не понимает, как выставляет руку вперед, вжимая шокер в широкую грудину. Как нажимает на спуск механизма, шарахая разрядом электричества парня. И вот уже второй рукой она бьет стеком, под колено. Мадара падает на одно колено, что-то прохрипев - боль дикая, может, Сакура ему даже кость сломала - раздвижной стек для этого и нужен. - Ты совсем? - сдавленно шипит он, а сам, несмотря на дикую боль, поднимается в полный рост, готовый в медленно накатывающем бешенстве отвесить не хилую затрещину девчонке. - Я-то думала, что ты тряпка и слабак, - злобно она смеется, бесстрашно встречаясь своим стеклянным взглядом с противником. - А я думал, что от тебя хоть что-то осталось, - ядовито он выговаривает. - Почему ты думаешь, что должна со мной бороться? - Потому что ты все еще мой враг, - хмыкает она. Ей ни капельки не жалко. Не будь успокоительных и алкоголя, ее могло бы сорвать в тартарары. - И да, ты вторгся в зону моего комфорта - я защищаюсь. - Но я не могу причинить тебе зло, - выдыхает он, наконец, понимая, что перед ним загнанный в угол зверь, вставший на дыбы, пусть и в обличье девушки. Его любимой некогда девочки. - Сходи лучше к доктору, пусть ногу посмотрит, - безразлично пожимает плечами Хару. Оружие все-таки с дробящим эффектом. - И долго ты будешь вести себя так дико? - спрашивает он, еле сдерживаясь. Хочется ей сделать больно в ответ, но не физически. - Пока ты не приручишь меня, - надменно она отвечает, при этом задирая подбородок, словно показывая все свое превосходство и какое-то величие. И Мадару это жутко бесит - очень хочется поставить девчонку на место. Ту, что листочком некогда перед ним дрожала. Такую открытую и доверчивую. - Учиха. Мадара, - протягивает он ей вдруг руку, выпрямляясь во весь свой рост. - Будем знакомы, - пытается он хоть как-то добиться ее расположения. А Хару вдруг прыскает со смеху, складываясь пополам и держась за живот. Шокер и стек выпадают из ее рук, и девушка откровенно смеется над парнем. - Ты думаешь, это что-то изменит? - выпрямляясь, тут же она становится бесстрастной. - Нашу расстановку никак не изменишь. - Я лишь хочу сказать, - опускает он руку, - что я готов ждать. - Ага, к психиатру тоже покажись, расскажи про девушку у тебя в голове, которая погибла несколько лет тому назад в автокатастрофе. - Это не моя вина. Мне ахуеть как жаль, что такое случилось, но не я тебя насиловал, не я в тебя стрелял. Хватит себя вести как ноющий кусок дерьма, упивающийся своей трагедией. Твоя жалость к себе отвратительна. Я, что ли, тебе это заказывал? Она на секунду раскрыла рот. Рука дернулась. А потом дернулась верхняя губа. - Естественно, я кусок дерьма. Я чувствую себя помоями. Когда меня насиловали, заведомо накачав наркотой - мне нравилось. У меня был такой неибовый трип под психотропом, и шептали твое имя. Не переставая. И в какой-то момент, чтобы не сойти с ума, чтобы как-то это пережить, я стала действительно представлять тебя. И я стала получать удовольствие. Психиатр называет это защитным механизмом. Вот только в моем случае - я не смогла выйти из психоделического трипа - мне противно все, что с тобой связанно. Даже имя твое - я даже это на слух не выношу. Панические атаки мне очень тяжело душить в себе. И я знаю теперь на сто процентов, что ты ни в чем не виноват, но мою голову не вылечить. Конечно, ему было больно. Невольно творение безумного художника - его отца. И ненависть, такая лютая, все больше поражала душу Мадары. - Ну, хочешь, я запрещу всем вслух произносить мое имя? Хочешь, выбери мне новое? Са... - осекся он, но тут же поправился, - Хару, я действительно хочу быть с тобой. - Ты готов даже отказаться от своего имени? - кажется, в ней что-то дрогнуло. - Да, - тихо ответил парень, разводя руки в стороны. - Иди ко мне. Но Сакура отвернулась и скривилась, делая шаг назад. Никаких тактильные контактов. Лишь только от одной мысли начало трясти. Комната показалась такой тесной, что вот-вот, и девушку расплющит стенами. Стало казаться, что каждый вдох пустой, и воздуха в легкие не поступает. - Держи дистанцию, - сдавленно она выдохнула. - Обычно, когда человек входит в зону моего комфорта - это плохо заканчивается. Мадара закрыл глаза. Обошел девушку, на секунду останавливаясь в проеме дверей. - Привыкай, что у тебя теперь есть я. Добровольно я тебя не оставлю. И не мечтай. Пока смерть нас не разлучит... Хару. - Не соблазняй меня на свое убийство, потому никто не знает, что у меня и когда замкнет в голове. Учиха лишь хмыкнул. Но пришлось выйти. Принимая свое поражение сейчас с достоинством. А она стояла в некой задумчивости. Хорошо, что он не стал ее жалеть. Хорошо, что высказал все грубо и открыто. Душой и характером он не изменился, что где-то Сакуру очень обрадовало. На самом донышке души, спрятанном и забытом от всех. *** В три часа дня, в фамильном особняке Учих, происходило бракосочетание. Почти весь род этой криминальной семьи присутствовал на торжестве. Благо, Ино пришла на церемонию, чтобы стать свидетельницей у невесты. Харуно была в черном брючном костюме. Алая матовая помада и черная тушь были всем макияжем девушки. Со стороны жениха в свидетелях был Хаширама. И вроде бы свадьба, да только все крысами бешеными перед фатальным прыжком выглядят. Мадара опаздывает, но потом появляется весь в черном, опираясь на трость. Хорошо его Сакура приложила, раз возникла потребность в опоре. И лишь только Ино, единственная блондинка в голубом платье, выделяется ярким пятном среди мрачной толпы. - А кого хоронят? - спрашивает девушка, брезгливо кривя губами на все эти суровые лица. - А это нормально. Все вытянулись по струнке перед папашей. - Хреновый из него дон Корлеоне, - скептически шипит подруга. - Ну, мы тоже не в Италии, и иль падрино из него так себе, - хмыкает Сакура. Поспав пару часов, она приняла успокоительные с туевой кучей витаминов и меланином, которые полностью снимают стресс и усталость. У Сакуры много всяких успокоительных. Есть даже такие, которые блокируют абсолютно мозг - и ты не загоняешься вообще мыслями - их попросту нет. Все собравшиеся стоят в холле. Приходит работник ЗАГСа. Никаких клятв, никаких теплых слов и вопросов о согласии. Выдаются золотые кольца, подписываются документы, выдается свидетельство о браке. Сакура берет кольцо и, нарушая традицию, просто одевает то на безымянный палец. Мадара не подает вообще виду. Словно и не было ночного визита. - За жениха и невесту, - громко произносит Таджима, чей голос эхом отскакивает от стен. А потом преподносит бокалы с дорогим шампанским молодоженам. Сакура принимает бокал, поднося тот к губам - фу, мускат, девушка ненавидит этот сорт. Она буквально обмакивает губы для приличия, но ни глотка так и не делает. А вот новоявленный муж осушает залпом бокал. Потом хозяин дома, кажется, бредит, произнося пафосно речь о том, какой же это распрекрасный союз двух сердец. И никто не в зуб ногой - никто не понимает, почему вдруг поженились эти двое. Потом все расходятся, чтобы выпить и покурить, так сказать, светски пообщаться, раз вся семейка собралась сегодня под одной крышей. Еще никто никому не перегрыз глотку почему-то. Сакура, хватая подругу за руку, тащит ту в сад. На улице холодно и сыро. - И как тебе быть женой? - хмыкает Ино и принимает сигару, которую ей предлагает Хару. - Ты думаешь, я знаю? - отвечает девушка. Как же ей мешает это кольцо на пальце. - Оно меня бесит, - выставляя руку перед собой, вздыхает она. - В чем прикол сигар? Их курят, даже не затягиваясь в легкие, - откашливается она. - Не знаю, так модно, я не знаток, но что-то в этом есть. Сейчас это - как мой брак. Никакого прикола, - задумчиво отвечает девушка. Раздается выстрел. Ино вздрагивает, испуганно озираясь - это точно из дома. Сакура задирает голову, смотря в небо. - Что? - вцепившись в ладонь подруги, шипит Ино. - Ну, тебе уж точно нечего бояться. Папаня твой тут всех мигом нагнет - и эти стервятники об этом четко знают, - ободряюще говорит Хару. - Кажется, только что случилась смена власти. Вот только не знаю: мой ли муж яйца отрастил, или у кого-то другого они вдруг выросли. - Да я поняла уже, что так кого-то завалили, - заметалась Ино. - Это же соучастие. - Спорим, оформят как самоубийство, даже не будут траекторию высчитывать на экспертизе. - А если сзади стреляли? - Это же Учиха - они ебнутые, может, спишут, на экстравагантный подход к самоубийству. Главное, что умершему не помогли сделать сэппуку. Не люблю я кишки, валяющиеся на полу, - брезгливо поморщилась Сакура. - Ага, ты еще вспомни про протест в виде самосожжения, ни за что не поверю. - А что, было бы зрелище, полыхни на моей свадебке кто-нибудь, - засмеялась Хару. Дверь дома раскрылась, и в сад вышел Мадара. Лицо его было в крови, да и вообще выражение такое, словно он находился в шоке. - На, вытрись, - протянула Сакура черный платок своему... мужу? В голове это никак не могло восприниматься. Однако парень ударил ее по вытянутой ладони своей рукой, и платок выпал. - Вам скажут, куда приехать, госпожа Учиха, - бесстрастно произнес Мадара. Он, казалось, смотрел сквозь Сакуру. Взгляд бы остекленевшим, и девушке стало не по себе. Словно во взгляде Мадары все вымирало. И к ней в том числе. Самое главное - все вымирало к Сакуре. К былой и нынешней. А потом Учиха зашел в дом. Ино и Сакура по-прежнему стояли в саду, промерзшие до костей. Из дома вышел Обито. Взгляд его был потерянным, не понимающим происходящее. - Он его просто застрелил. Мадара застрелил отца в упор, - прошептал парень. - О, - задумчиво ответила Сакура. Ее муж не половая тряпка все-таки. А первое убийство затмило рассудок. - Это получается, что он теперь всем заправлять будет. Мальчишка, который ни черта не смыслит. Так вот почему вас поженили - так планировалось. Чтобы на Мадару никто не рыпнулся, поэтому к нему приставили тебя, палача. - Поосторожней в выражениях, - надменно ответила Сакура. Ставя на место. Жестко и властно. - Что же теперь будет с нашим домом? - нахмурился Обито. - Хотела бы я знать, - приятно затянулась Хару сигарой.