Упс! Или залет по-взрослому

Госпожа Хару Судзуки, честно говоря, была в огромном недоумении от происходящего. Муж, уже дважды, весь в своей манере, отослал ее подальше, чтобы уладить вопрос некой вторженки. Сакура никогда особо-то и не испытывала ревность, а тут эмоции заиграли новыми красками. Хоспаде, ей казалось, что она умерла, что такие чувства, как ревность, ей не подвластны. Ога, два раза, хуй там — показалось. Но она тут же усмехнулась этим мыслям. А она, оказывается, все еще живая. А она, все-таки, очень любит этого странного и жестокого человека. И Учиха Мадара был для нее всем. Даже со своими остриженными волосами, такой непривычный, но на животном уровне ее. И Сакура, а именно в эти моменты она ощущала себя больше всего как Харуно, ни капельки не сомневалась в нем. И в себе. Самое главное, она больше не сомневалась в себе. Но ведь Учиха Мадара мог иметь какую-то личную жизнь в Южной Корее. А эта особа была даже очень красива. Красивее даже Хинаты, красивее Ино и всех, кого Сакура когда-либо видела. А с другой стороны, Учиха никогда не велся на красавиц. Сакура ведь не красавица?! Глупости какие-то, устыдилась бы. И впору сказать себе это банальное, школьное «у, стыдоба!» Где же она потерялась? Где Мадара? В школе было столько всего, и все казалось таким увлекательным приключением! Запретная любовь, старшеклассник, столько противоречий! И во взрослой, новой жизни, все только обострилось. Сгустилось так, что страшно подумать, какой был пройден путь, чтобы они вновь встретились и были свободны. Но навсегда обречены друг на друга. Не самый плохой исход, а какие-то бабы вряд ли что-то изменят… Иначе она собственноручно вышибет Учиха Мадаре мозги и сделает себя добровольно вдовой. По-настоящему. Раздались громкие шаги. То были женские каблуки, и звук приближался. Сакура усмехнулась. Она сидела на столе у окна, болтая ногами, уставившись в мертвую точку. Звук шагов приближался. Хару взяла со стола пачку сигарет, достала одну и закурила. Не хотелось ей сейчас ни с кем говорить, ой, как не хотелось. Без стука, совсем по-свойски, в ее пространство вторглись. Хару нахмурилась, выпуская резко дым из носа. Да-да, как бешеный бык, готовый разнести к хуям наглую тварь. Здесь она хозяйка в доме. Ладно, она простит Мадаре все, что угодно. И Кабуто, пожалуй. Ладно, еще и Ино, но это не точно. Кагуя уставилась на Хару недовольно, сморщив нос. Сакуре эти взгляды были до пизды. Ладно, чуть выше. И эта мысль ее заставила приподнять чуть губы. Пепел был стряхнут на пол. Вот так, для пущего эффекта. — Не кури, весь этаж провоняла, — красивейшая особа уверенно направилась к Хару, чтобы точно вырвать сигарету из рук и выкинуть. Блядь, Мадара, что, совсем мудак, не понимает, что Сакура ничего такого терпеть не будет? — Стой где стоишь, — тихо, но очень свирепо сказала девушка, выставляя вперед туфлю. Чуть задевая низ платья наглой гостьи, намеренно, но очень убеждающе. — Я бы не советовала, — Кагуя буквально готова была взорваться, и злоба даже очень кривила ее лицо. — Я буду кур-рить в этом доме. И ебала я в р-рот и тебя, и всех Учиха, понятно? — низкий гортанный полу-рык все же заставил гостью встать на месте и замереть. Однако Кагуя тут же поправила свои длинные прекрасные волосы и улыбнулась уж слишком загадочно. — Зря ты так. Сакура уже по паскудству-самодовольству поняла, что сейчас будет какая-то фантастическая новость, которая должна ее ушатать по жопе со стола, чтоб она ебанулась наверняка. И Кагуя выдержала свою паузу, дабы точно произвести какой-то триумф: — Ты говоришь с будущей хозяйкой дома Учиха. Хару Судзуки лишь крякнула буквально, а потом из ее грудной клетки вырвался истерический смех, такой безумный, зловещий, что «будущая хозяйка дома Учиха» буквально съежилась. А потом Сакура резко стала серьезной. Склонила голову чуть вниз, чтобы смотреть самым пронзительным взглядом, исподлобья, чтоб тень пала на глаза, а тьма ее ебанной души обрушилась на Кагую: — И тебя в рот выебу, — сплюнула она, еле сдерживаясь, чтобы не пнуть ногой наглую бабу, стоящую перед ней. В ее доме. — Кто ты? — гостья изменилась в голосе и даже по настрою. Плечи ее чуть опустились, вся она казалась какой-то зажатой. — А как тебе меня представил хозяин дома? — закуривая очередную сигарету, а окурок выкидывая в окно, склоняя голову вбок и выпуская едкую струю дыма, спросила Сакура. На ее губах была очень нехорошая усмешка. — Никак не представил, — сглотнула Кагуя. Она буквально чувствовала, что где-то оступилась. Эта девчонка с короткой стрижкой и дикими розовыми волосами вызывала в ней острое чувство тревоги. Но Кагуя теперь знала наверняка, что стоящий перед ней человек очень важен для Мадары Учиха. Раз позволяет себе вести себя так. Или она самоубийца? Нет же, слишком жуткие у нее зеленые глаза. — Тогда это станет для тебя сюрпризом… к свадьбе, — недобро хмыкнула Хару. — Если хочешь мне сделать настоящий сюрприз к свадьбе… то расскажи мне про Мадару, — вскинув подбородком, Кагуя все же отступила, проходя к кровати Хару и усаживаясь без разрешения. — Что ты хочешь знать? — выкидывая в окно окурок, Хару закурила еще одну сигарету. Внутри что-то все тряслось и дребезжало. — Расскажи мне про жену Мадары. Она же не имеет никакой ценности в доме, да? Он женился на ней лишь из долга перед отцом, больше она ему ведь не нужна? О, как же занимательно было для Сакуры это все слушать. Неужели эта дамочка решила, что сможет найти в Хару союзника? — Допустим, что жена тут — пустое место. Учиха Мадара любил и любит лишь Сакуру Харуно, еще со школы, — самодовольно сказала Хару. И не прогадала с выбранной информацией, так как собеседница помрачнела. И ведь не обманула. — Тоже самое он и мне говорил, когда был в укрытии у моей семьи, — сжав губы, девушка нахмурилась. — Ты же его очень близко знаешь, да? Сакура чуть не заржала откровенно в лицо, еле сдержалась, а ебать, как хотелось. Они чуть ли не одно целое. — Я его правая рука и самое доверенное лицо. Я… — ужас летящий на крыльях ночи — вот что ей хотелось проорать, но интрига была на стороне Кагуи с этой «хозяйкой дома», — связующее звено между Отцом и начальником полиции. — Ты Палач?! — в ужасе уставилась на нее Кагуя. Как, как эта маленькая и хрупкая девочка может быть таким человеком?! — Именно, — самодовольно улыбнулась Хару. И в этот момент не было места для Сакуры. Блядь, это как ебанная биполярка. — Тогда я неправильно начала знакомство, стоит извинится перед вами, — сглотнула девушка, чувствуя себя очень глупо. — Так что там с хозяйкой дома? — спросила Хару, стараясь вложить в тон некую беспечность. Однако желудок крутило ненормально от напряжения. — Я прибыла из Сеула, чтобы выйти замуж за Мадару, — пожав плечами, непосредственно ответила Кагуя. Хару уставилась на нее диким взглядом. И первым ее порывом было… забить туфлей насмерть эту девушку. Затрясло, поджилки, кажется, натянулись, а пульс подскочил так, словно Хару въебали адреналин. — А жену куда? — недоуменно спросила она. Куда, мать ее? Она что, чемодан без ручки? — Я не знаю… Мне Мадара лишь сказал, что сегодня я получу фамилию Учиха, и закончил разговор. Ты разве его не знаешь? Когда он решает закончить беседу, то это все, безоговорочно. Кстати, а где эта жена? Тут? — Да, где-то в доме… Извини, мне надо кое-что уладить, с твоего позволения, — не дожидаясь ответа, она встала и направилась в кабинет к мужу. К все еще ее мужу, будь он неладен! Сакура вскипела до такого бешенства, что зашла в кабинет даже без стука. Мадара сидел за своим рабочим столом, попивая кофе. — Я все еще Глава этого дома, — строго он заметил, указывая на бестактность девушки. Весь вид его был суровым, но Сакура давно не боялась. Таким — она даже очень любила Мадару. — А я к тебе пришла не как Палач, а как жена, — зашипела буквально Хару, злобно сверкая своими зелеными глазами. Мадара был готов ко всему, но не к такому. Он тут же встал, решительно направляясь к этой маленькой девчонке. Сейчас Сакура была именно девчонкой. Что-то ее злило, розовые волосы, кажется, даже вздыбились малость. Дойдя до нее, Учиха одним резким движением притянул Хару к себе. Уткнулся носом в розовые волосы, зажмурился, что зверь, признавая запах своего, и лишь только крепче сжал ее в своих руках.  — Что тебя беспокоит? — его голос был тих, улавливалась некая нежность. Никто бы никогда не заметил, но только не Сакура. Услышав его бешеный стук сердца, она растерялась. Его руки на ее теле… горели. Вспомнились моменты близости. Эти руки были самым главным в ее жизни. Они держали. Они вернули к жизни. Они вернули ее тело и рассудок буквально. — Ты решил жениться на Кагуе? — этот вопрос она долго формировала, не зная, как правильно спросить и узнать. Запах мужа будоражил. Кажется, ее трясло. Сама не поняла, как вцепилась буквально в Мадару. Ответом была усмешка. Мадара отстранился от жены, но положил руки на ее плечи. Какая же она хрупкая, но бесстрашная. Маленькая и свирепая. — Позволь мне сделать тебе сюрприз, — усмехнулся вновь Учиха. Его черные глаза блестели. — Ты мне веришь, Сакура? У нее что-то обрывалось внутри. Он дошел в своей жестокости даже до покушения на ее жизнь, а потом готов был бросить все ради нее. Разве она могла ему не верить? — Конечно, я тебе верю, — недовольно сморщив нос, совсем по-детски, насупилась она. Он что-то решил важное, но не счел важным с ней поделиться. Мадара внутри испытывал прилив тепла. Сакура ревновала, даже не понимая этого, но была смиренная и послушная. И беззащитна. Самая сильная в Токио, возможно, самая безжалостная, наделенная властью, стояла сейчас перед ним, как школьница. Его девочка. Резкий рывок, и вот он целует жену. Та вскрикивает от удивления, но Мадара буквально глушит ее голос своим настойчивым поцелуем. Их было так критически мало, и голод берет свое. Хару так быстро обмякла в руках мужа. Вцепилась еще сильнее в него, в эти твердые и напряженные плечи. А внутри все штормило. Ничего-ничего. Она Мадаре сегодня тоже сделает сюрприз, всему этому блядскому дому. Наверняка Орочимару уже взбесился от ее послания. Не только у Мадары есть тайны. Он оторвался от ее губ, чтобы посмотреть на лицо. Сакура сейчас была такой… невинной. Щеки покраснели, губы припухли. Почему он в школе не осмелился ее поцеловать с первого раза? Почему так долго отрицал это желание? Обладать ею. Целовать. Хотя, в этом тоже был смысл. Не взяв тогда, он все эти годы любил ее безумно и жил только мыслями о ней. — Поверь мне, это реально сегодня будет сюрприз, и тебе понравится, — тихо, но властно сказал муж. — Мне не нравится твое многоженство, — приоткрывая один глаз, буркнула Хару. — Знаешь, мы с тобой начали разговаривать, — вдруг сказал он. — Ты начала спрашивать. Я не знаю, как с тобой говорить, и чувствую, мне не наговориться с тобой за всю жизнь. И одновременно мне хорошо с тобой молча. Хару приподняла уголки своих раскрасневшихся губ. Он был чертовски и ахуительно прав. — Я верю тебе… любимый, — робко она сказала. Учиха вздрогнул. Впервые за столько лет она сказала нечто подобное именно ему лично. Надо же… — Кстати, а ты не хочешь выйти за меня замуж нормально? — строго он спросил, пристально глядя в глаза Сакуры. — Третий раз? — она невольно усмехнулась, очарованная ситуацией. — Да хоть в сто первый, — а он не шутил. — Мы же женаты, — пожала она плечами, абсолютно не понимая, к чему он. — Смотри, — мужчина отошел он нее, и Хару со всем недовольством ощутила прохладу вне его близости. Мадара подошел к своему столу, выдвинул что-то, а потом достал небольшой замшевый мешок. Вернулся к Сакуре, развязал вещицу, выставляя вперед свою огромную ладонь. На руке у него появились кольца и небольшой перстень. Два платиновых кольца и небольшой платиновый перстень с красным драгоценным камнем. — Смотри, какая гравировка: *иероглиф* Живой или Мертвый. Сакура с придыханием уставилась на обручальные кольца. И слова, эти слова были столь правильны в их ебанной жизни. Живые-мертвые. — Позволь, не хочу медлить, — Мадара хмуро смотрел на жену, а потом протянул руку. Хару, что зачарованная и абсолютно подвластная этому волшебному моменту, вытянула свою ладонь. Учиха кивнул, и вот уже два кольца, что влитые, были на тонком пальце девушки. — Сделай, — протянул он обе своей руки жене. При этом взгляд его был настолько темный, что ей стало не по себе. Дыхание перекрывало от внезапной дрожи во всем теле. Но она повторила какой-то ритуал, что знал только Учиха. Идеальные размеры, украшения впору, и казалось, что вот именно теперь — все в их жизни образуется. Как будто заумный пазл собран. Мадара медленно взял жену за руку, притянул к своим губам, потерся, зажмуриваясь, а потом посмотрел долгим и дьявольским взглядом. Хару аж простонала, ибо там, ниже живота, все стянулось в узел. Невыносимо было находиться вот так рядом, но без этого мужчины внутри. Стук крови в висках пробил нечто. Ой, ты ж блядь, мозгов там сейчас не было, лишь одна похоть. — Хочу, — выпалила Хару, тихо, но при этом широко распахнув глаза. Темнее темного они горели. Мадара улыбнулся еле заметно и прикрыл глаза. Она просила. Была открыта. И желала его. Их было слишком мало. Им было так так часто далеко друг до друга, пусть они и находились всю жизнь близко. В школе, сейчас. А он именно за эту открытость и полюбил девчонку. Она боялась его до ужаса, но что-то ее постоянно заставляло преодолевать страх перед ним. И бесстрашно ринуться в его непростую жизнь. Пережить ужас, стать чудовищем и выжить, чтобы его убить. О, а убила она действительно многих. Готова была даже его стереть в порошок. Но их связь нерушима. Сквозь жизни, сквозь смерти. — Значит, хочешь? — зажмуриваясь, тихо спросил он. — Угу, — сглотнула Хару. И это мягко сказано. Впервые за долгие годы, абсолютно осознавая происходящее. Она смело говорила, что хочет его убить, так разве не может она хоть раз в жизни сказать, что хочет его? — А я хочу разобраться сегодня со всем. Я хочу жить для нас вне ёбанных рамок этого дома. Я хочу поехать вдвоем с тобой куда-нибудь, где никто не знает наше происхождение, сути. Только ты и я. Чем бы ты хотела заняться? — он вновь притянул ее к себе, стал целовать шею, руки легли на спину, а потом ладони сжали зад, а мужчина вжался в жену своим горячим телом. О, да, он обжигал Сакуру собой. Какая-то Кагуя? Это все крохи смуты, а вот пиздец во плоти стоял прямо перед ней. Со своими жуткими-ахуенно-темными-глазами. — Я хочу научиться готовить, что ли… — выдохнула она, не в силах сдерживать стон удовольствия. — Хочешь, я найду для тебя самого лучшего шефа? — шептал он, а подаренные кольца так сильно были ощутимы на пальце. — Тебя хочу, — чуть отстранившись, она прошептала. Смотря в его черные глаза, желая захлебнуться в их мраке. Если Учиха был бы демоном, она не раздумывая бы подарила ему свою душу. Просто так, лишь бы никогда не высвобождаться из этой обжигающей тьмы. — А помнишь, как ты меня покормила, когда мы вырывали сорняки? — вдруг он спросил. — Не-а, — пожала она плечами. — И дернул тебя черт тогда в буквальном смысле подобрать меня, и ведь не испугалась же! А как ты будешь поваром, когда у тебя аллергия на сладкое? — Ты помнишь о моей проблеме? — Ну, да, я помню, как меня разозлил тот факт, что ты отказывалась принимать сладости. Я не совсем понимал, как тебя поблагодарить. Знаешь, ли я чувствовал себя должным, а ты ничего не просила, и это только больше выбивало почву из-под ног. — Я искренне думала, что ты относишься ко мне, что к младшей сестре, еще эта твоя гипер-опека… — недовольно она прошептала, вспоминая все эти приключения. — В этом и была вся загвоздка, ты боялась меня до усрачки, зная относительно о моей репутации, но тебя безумно тянуло ко мне, согласись, — самодовольство в его словах ни грамма не оскорбило жену, наоборот. Она была тронута его бережным отношением к этим воспоминаниям. И он ведь жил ими все это время. — А тебя будто бы не тянуло! — нарочито возмутилась Хару, только голос ее был нежен. — Тебя тянуло так, что ты даже не понимал, что ты делаешь по отношению ко мне. Ты трогал меня так естественно для себя, будто я была всегда твоей. — А ты и была изначально моей, как оказалось. — Упс, вот я попала, — рассмеялась она громко, от всей своей темной души. Мертвенной и холодной. — Тише ты, а то Кагуя там одна, еще припрется вниз на твой смех. — Ты ей не рад? — дразнила его Хару. — Мы с тобой еще посмеемся со всего этого очень скоро. — Скоро начнет пребывать вся королевская срать, — серьезно сказала Хару. — До твоего хода конем с Иноичи я изрядно так понервничала. Эти псы готовы были сорваться в твою сторону, знаешь ли. — Они меня не знают, да и мне нет никакого дела до них. Это же просто бремя. Как топор, который вот-вот сорвется на мою голову. — Ты же понимаешь, что я их всех вырежу, случись какая напасть, — яро она сверкнула глазами, пригрозив буквально всему миру. Потому что Ее мир был в этом мужчине, а иной — абсолютно чужд. — Мне нравится, — усмехнулся Мадара. Хару свирепела за долю секунды, зажигалась моментом лютой ненавистью, готовая уничтожить все на своем пути. И Учиха знал, что она никого не пожалеет в достижении своей цели. Сакура хмыкнула и сама прильнула к мужу. Он был наконец ее в абсолютном понимании. Закрыла глаза, выгнулась для поцелуя. Взгляд Учихи темнел от этой открытости. Он смог вернуть свое. И склониться в поцелуе, сдерживая стон, потому что рассудок горел, было прекрасно. И страстно целовать свою жену, наконец, вне всех рамок — было сладким безумством. Вот только ему хотелось безмерно больше. Но времени оставалось критически мало. Он нехотя разорвал поцелуй. Сакура недовольно поджала губы, а потом они тихо рассмеялись. *** Вечер был изрядно сдобрен напряженной атмосферой. Псы дома Учиха перешептывались неустанно. Мадара, как ни в чем не бывало, сидел за столом главы дома. Хару стояла позади него, держа свою руку на его плече. — Я очень хочу услышать, что же ты нам скажешь сегодня, — Итачи сверкнул своими темными глазами, и легкая усмешка коснулась его губ. — Это будет занимательно, — хмуро ответил Мадара. — Как же ты выкрутишься из такой щекотливой ситуации? — Саске показался изо спины брата, недобро глядя на всю ситуацию. — О, грядет великолепная ярмарка тщеславия, — хмыкнул Глава дома, скрестив руки на груди. — Ты даже не представляешь, какая. — Хочется верить твоему слову. Мы уже поняли, что Дом для тебя не имеет никакого значения. Возможно, это и хорошо, а холодный рассудок вне жажды власти — самый прекрасный инструмент для нашей семьи, — Итачи чуть склонил голову, что означало некое принятие авторитета Мадары. — Тебе особенно понравится, — оскалился Отец. Сакура с интересом поглядывала на этот диалог и чудом не сжала плечо мужа. Его самоуверенность поражала. Но этот дом ожидал сюрприз и от нее. Орочимару станет забавным финалом, или у ее мужа есть нечто поинтереснее? Кагуя наблюдала за Палачом. Мадара даже и не думал скидывать ее руку со своего плеча. Дурное предчувствие коснулось ее нутра, когда мужчина дотронулся слегка до ладони Хару. Кагуя закипала. Все были одеты в черные костюмы, а она тут стояла в алом платье, ощущая себя нелепостью. Да и особого отношения от своего жениха она что-то не видела. Но он сказал, что будет свадьба, может, ей, как невесте, именно поэтому дозволено находиться на столь важном мероприятии. Потом она точно постарается избавиться от Палача за его спиной. Наверняка она сможет отдавать приказы Хару… — Глава Порта прибыл в знак почтения Дому Учиха! — вдруг громко послышался голос Кабуто. Все напряженно замолчали, уставившись на семейство Песчаных. — Мы прибыли оказать любезность нашим друзьям, — голос Темари разнесся строго и устрашающе. Семейство было одето в песочного цвета гамму. Канкуро, старший брат Гаары, чье лицо было покрыто замысловатыми узорами хны, усмехнулся, оглядывая присутствующих. Сам же Глава, этот парень с красными волосами, невысокого роста, с татуировкой на лбу, заставлял трепетать Учиха. Поговаривали, что он истинный психопат. Мадара встал, выходя изо стола. Он знал, что обязан Гааре за свою жену и поддержку. Хару последовала за мужем. Когда они поравнялись, оставляя между собой чуть меньше метра, Мадара поклонился, чем вызвал недовольство среди своих людей. Никогда их Отец не склонялся перед кем-то. — Рад приветствовать, — кивнул Мадара. Гаара, усмехнувшись, протянул свою руку Отцу. Рукопожатие было крепким. Глава Порта развернулся к Хару, но вместо рукопожатия поклонился сам, а члены его семьи склонили головы. Очередная волна шепота развернулась в доме. Вот оно как, оказывается. Порт трепещит перед Палачом. А Хару Судзуки стоит позади Мадары. Странная иерархия! — Забуза Момочи прибыл почтить дом Учиха в сопровождении госпожи Мей Теруми, — разнесся громко голос Кабуто, оглашая новых гостей. Вот этих гостей псы явно не ожидали увидеть в своем Доме. Мужчина и женщина шли вместе, держась за руки. Гул шепота удивления буквально отскакивал от стен. Забуза шел впереди, в своей маске, Король Наемников, а глава полиции не их района шла буквально на полтора шага позади. Что означало повиновение как женщины своему мужчине. Когда они поравнялись с Учиха Мадарой, пара поклонилась, выказывая свое уважение. — Становитесь справа, — тихо сказал Отец. Дом зашумел, не было только Обито Учиха и Тобирамы Сенжу. Однако двери распахнулись, и в помещение вошли Хидан и Какузу. Псы замолкли, когда Кабуто их объявил. Контрабандисты и наемники, хотя эти были сами по себе, но самое крутое оружие можно было достать у этой парочки. Альбинос шел увешанный какими-то побрякушками, а Какуза, чье лицо представляло из себя одни шрамы, недобро улыбался. — О, как интересно, — хмыкнул Хидан, когда с церемонией приветствия было закончено. — Намечается заварушка, а я в машине косу оставил. — Мы ведь и голыми руками орудуем, — фыркнул Какузу. Нечто зловещее из него так и исходило. — Когда все начнется? — раздался гул голосов. Мадара вышел к напряженной и недовольной толпе. Итачи внимательно смотрел на происходящее. И Мадара знал, что этот человек создает настроение в доме, от него все зависит. — Я сегодня всех собрал тут не для балагана, — тихо начал Глава дома. — И мне глубоко наплевать, что вы вообще думаете о череде последних событий. Я не собираюсь оправдываться. Мои действия являются важными для дома Учиха. Сегодня я с гордостью могу подвести итоги моей работы. Тишина звенела, готовая взорваться вдребезги от напряжения. — Сегодня дом Учиха получит очень важные и щедрые дары! — рявкнул Мадара. — Нам Порта хватает в своем дома и полицейской крысы с другого района, — кто-то высказался из толпы, и опять недовольный гул. — Молчать! — рявкнула Хару Судзуки, ударяя попутно кулаком по столу. Псы заткнулись тут же, смиренно повинуясь их Матери. — Порт наш союзник. Мы свободны во многих действиях. Касаемо госпожи Мей Теруми… — Мадара посмотрел на рыжеволосую женщину в черном костюме. — Госпожа Мей Теруми ушла в отставку, возвращая нам материал по семье. Волнения только усилились. — Моя жена не может быть против меня! — рявкнул Забуза, хватая супругу за руку и демонстративно показывая обручальные кольца на безымянных пальцах. — Кстати, про славные союзы для нашего дома! — раздался голос Кабуто. — Министр обороны, Иноичи Яманака в сопровождении своей дочери. В помещение вошел светловолосый мужчина, а позади, ненавистно глядя вокруг, находилась Ино. Ее волок буквально за руку Обито. Перед этими гостями люди в черном потеряли дар речи. Вот этого никто не ожидал. — Сегодня дочь господина Яманака заключит брак в нашем же доме с нашим членом Семьи, Обито, — сказал Мадара, подмигивая своему сводному брату. А господин министр заключит с нашим домом союз. Дом окружен несколькими тысячами вооруженных солдат. И после его слов в дом стали заходить солдаты особого назначения в масках. Это поубавило спеси находящимся неоднократно. Они были обескуражены происходящим и никак не ожидали поддержки от политика, причем еще и не голословной, а с заключением брака для полноправного союза. — Но это не все, — заговорщическим тоном заговорил Мадара, — сегодня наш дом заключит договор и союз с представительницей корейской семьи Ооцуцуки, с госпожой Кагуей, — при этих словах он указал на девушку, что стояла в алом платье и уныло наблюдала за всем пафосом. — Иди же сюда, дорогая! Глаза Сакуры недобро сверкнули, и она напрягалась. Вот оно, что же задумал Мадара? Кагуя, гордо вздернув подбородок, при этом кивнув и лучезарно улыбаясь, пошла к своему жениху. Кажется, псов это вообще привело в дикий восторг, и даже послышались аплодисменты. Мадаре простили, кажется, все, ибо дары Дому действительно потрясали. Когда Кагуя поравнялась с Мадарой, она обняла его, а потом взяла за руку, становясь рядом и намеренно наступая каблуком Сакуре на ногу, чем буквально еще и оттолкнула ее от Учихи. Хару лишь прикусила язык, так как пообещала мужу, что будет терпелива. Она доверяла Мадаре. Отец же Дома улыбнулся гостье, крепко обхватив своей ладонью руку Кагуи. Ну вот, сейчас будет нечто: — Итачи, подойди сюда, — кивнул он названному. Тот, нахмурившись, повиновался. — Итачи, сегодня ты женишься на дочери дома Ооцуцуки, скрепляя союз двух почетных семей, укрепляя наш дом и оказывая во главе себя уважение к нашим друзьям. Итачи сглотнул. Он прекрасно понимал, что не сможет отказаться. Мадара поставил его в жуткие рамки, не давая вообще и шанса что-либо предпринять. Когда же до Кагуи дошел смысл слов, она попыталась выдернуть руку из огромной ладони мужчины, но тот лишь только надавил сильнее, и у девушки выступили слезы на глазах от боли. — Но ты же сказал, что женишься на мне, — в ужасе прошептала Кагуя, все еще не веря в происходящее. — Я тебе сказал, что ты получишь фамилию Учиха. Я не соврал. А ты не уточняла. И да, я женат и совсем не собираюсь разводиться, — при этом он грубо впихнул ладонь Кагуи Итачи, легонько толкая девушку к будущему мужу. А сам притянул Сакуру, которая еле сдерживала смех. Мужчина крепко обнял жену. — Вот моя жена, если вы еще не знакомы, — он сказал это с такой гордостью в голосе, что Кагуя даже ничего не смогла ответить. Она с ужасом понимала, как глупо вела себя перед этой девчонкой. Хотела было что-то сказать, но гул находящихся ее прервал: — Мать! — Впервые в Доме появилась Мать, причем абсолютно не из нашего рода, — усмехнулся Итачи. — Я не пойду за него замуж, — фыркнула Кагуя. — Подожди, ты что, хочешь оскорбить меня? Ты явилась в мой дом без приглашения, требуя союза. Я даже больше, чем уверен, что Глава не знает о твоей самодеятельности и сумасбродства. И ты наивно полагаешь, что я позволю тебе оскорбить всех нас, вас и разрушить многолетний союз? Кагуя сглотнула, она действительно до последнего не осмыслила свои действия. Однако тут произошло нечто из ряда вон выходящее еще раз, хотя, казалось, куда уже? Позади Мадары распахнулись двери, и неизвестные люди в белых халатах ринулись с Коктейлями Молотова в руках. — Вс-сем с-стоять! — раздалось шипение. — Господин Орочимару! — вскрикнула Хару, махая биологу. Мадара укоризненно посмотрел на жену. Взгляд закипал и сулил потом расправу. Он сжал ее бок, и это было наверняка больно. — Я приревновала, — тихо она простонала от боли. Придурок, синяк будет. — Ты нарвалась, — шипение мужа сменилось на горячий шепот. Рука сползла по спине на зад и крепко обхватала ягодицу. — Чуть позже сделаешь со мной все, что захочешь, годится? — мягко она ответила, лишь ближе прильнув к мужу. Мадара был согласен на все с таким раскладом. — … Я вам покажу, педерасты из Северной Кореи, ненавижу вас! — ревел Орочимару. — Грязные дегенеративные собаки, чтоб вы сдохли! Не прощу лечение рака аспирином и геноцид собственного народа! Хотя вы даже не животные, вас не жалко! Кагуя теперь уже и не думала вырываться из руки Итачи, наоборот юркнула за того, испуганно выглядывая из-за спины. — Что это вообще? — прошептала она Итачи в пиджак. — Господин Орочимару, абсолютно автономная организация в лице сего биолога. — Господи! — взвизгнула девушка, крепче прижимаясь к мужчине. — Твой Бог тебе не поможет. А я больше склоняюсь к сатанизму, что все в руках человека и не уповаю на черт знает кого! — Господин Орочимару, — подал голос Обито, похлопав будущего тестя по плечу, тем самым оказывая свою поддержку. — В данном помещении нет ни одного северного корейца, только гостья с Южной. Орочимару, державший в руках в руках огнемет, одетый в камуфляж, недовольно цокнул! — Меня вообще не интересуют южане! Где северяне? Я пришел их сжечь к чертям собачьим! В Ад, где им самое место! Это за моей спиной устроить саботаж, а потом выставить меня идиотом? Да ебал я в рот их аспирин! — бушевал величайший ум Токио. Кабуто громко откашлялся: — Кхм! Господин Орочимару Хеби! А теперь уже все люди в помещении стали перешептываться. Все знали это имя, но в глаза биолога мало кто видел. Самый страшный и беспощадный, тот, кто видел гуманность только в науке, тот, кому было плевать на все и всех. Кто мог найти лекарства, органы, а мог и умертвить абсолютно без единого колебания, чья рука ни разу не дрогнула во имя опытов. Люди в белых халатах и масках готовы были сжечь к хуям и заживо весь дом дотла. В руках их были Коктейли Молотого, ожидали лишь команду. Однако двери раскрылись вновь, и Кабуто повел работника загса. Мужчина в годах ошарашенно оглядывался по сторонам, крепко прижимая к себе кожаный портфель. — Вот и браки зарегистрируем, — хмыкнул Мадара. Орочимару его изрядно повеселил. — На кой мне ваши браки, а? — взревел ученный. — Ну, не будет сегодня северян, — картинно закатила глаза Хару, а потом поклонилась перед Орочимару. — Я ошиблась, госпожа Кагуя южанка! — Твоя ошибка возмутительна! Ты меня оторвала от работы! А я сейчас занимаюсь стволовыми клетками и спинным мозгом по редким генетическим заболеваниям! — недовольство отступало, и ученый потихоньку успокаивался. Он поправил свои длинные черные-пречерные волосы, а потом укоризненно уставился на Хару. — Я до конца не знала, но должна была до конца перестраховаться. Я помню ваше условие при обсуждении сотрудничества со мной. Никаких северян. И я чту вашу просьбу, — лукаво улыбнулась Хару. — Правильно, — закивал Хеби, — нечего этим варварам делать на нашей земле. Или я их сожгу, — зловеще прошипел биолог. А дальше… люди Орочимару ретировались. Ино недовольно сопела, заключая брак с Обито Учиха. Парень, правда, смотрел на нее, не отрывая глаз. И в какой-то момент блондинка решила оказать милость и скромно улыбнулась человеку, с которым ей придется жить. Новоявленный муж притянул к себе жену, прошептав, что купит любые кольца, любой медовый месяц, что будет баловать супругу, чего бы это ему ни стоило. Это еще больше прибавило градус тепла к Обито со стороны Ино. Она была искренне поражена таким отношением к себе, да и уж очень был горяч этот молодой мужчина. Кагуя и Итачи расписались, принимая все бремя ситуации на свои плечи. Девушка почему-то не была в ярости от такого варианта. Итачи был, конечно, не Мадарой, но его мужской магнетизм завораживал кореянку. Мадара обнял со спины жену, уткнувшись ей в плечо. Огромные ладони замком сцепились на ее животе. Дом ликовал, встречая три пары молодоженов, ведь Забуза и Мей тоже расписались сегодня. В помещение стали вносить блюда из ресторана. Гости встретили это восторженно. — Я так хочу пригласить тебя на танец, — шептал Мадара жене. — Ты помнишь, как написала мне, что у тебя другой? — Какая я коварная, — обняла она своего самого дорогого человека. — Ты разбила сердце мне тогда, я впервые напился, готов был любому сломать голову, — пригубив бокал лютого сухого, усмехнулся Мадара. — Черт, — помрачнела Хару, зажмуриваясь вдруг. — Что такое? — тут же ощетинился Учиха, готовый разнести все в округе. — Мы забыли подключить Тобираму к собранию, — рассмеялась она. Понимая, что грозит им в ближайшее время. — К черту, ты должна мне танец еще со школы. — Но музыки нет, — недоуменно она ответила. — Пошли наверх, — заговорщическим голосом предложил муж. Она вложила свою ладонь в огромную руку мужа, и он повел ее в спальню. Они вышли из помещения, и Мадара тут же притянул Сакуру к себе. Внутри все горело. Их любовь была равносильна диким скалам, и Учиха бросился в это все, переставая задумываться уже очень давно. К черту дом и все эти регалии с властью. Он поцеловал жену, раскрывая той рот, добираясь языком до ее языка, и тут захлестнуло. Конечно, это стоило смерти, ведь наградой была ее открытость. И Хару самозабвенно отдавалась в поцелуе, пока они медленно поднимались по лестнице. За окном было темно, Учиха подал руку жене, и та приняла. Они медленно и молча стали кружиться по комнате, страстно целуясь. Конечно, а там и вещи полетели в разные стороны. И больше им ничего не грозило. Ничто не мешало их близости. Даже смерть не могла их разлучить, только не в ближайшие десятки лет. Если, конечно, не случится очередной ебанный "Упс!..". __________ КОНЕЦ Ну что, мы это сделали. Четыре, мать их, года с заявки Рин Ханаби прошло! Это было ебически, потому что я за это время сменила 2 раза работу, расталась с мужем, нашла новую любовь и заболела нехуево. Сил не было ни на что, главы издавались редко, но благодаря каждому читалелю я делала свое дело. И как же я рада, что сохранила свою авторскую гордость ни разу не прося комментариев за 4, мать их, года. Спасибо, дорогие мои. Не прощаемся, ваша ф..