Упс! Или залет по-взрослому

Когда с тонкостями переговоров было покончено, Учиха хмыкнул, кивнул жене и Обито, и семья медленно направилась прочь из дома Иноичи Яманака. Даже не боясь и не оглядываясь. Они спокойно вышли, пересекли территорию, где им тут же открыли ворота. — Я до сих пор не верю, что только что произошло, — таща сумку на плече, ошарашено хмыкнул Обито. — Ну, в лучших традициях тебя обручили, — спокойно ответил Мадара, даже не оборачиваясь назад. — Он не про это, — вмешалась в разговор Хару. — И да… — она замялась, отводя свой взгляд и набираясь мужества, — не мог бы ты… Мадара остановился. Задрал голову, сжимая кулаки. Потом выпрямился, поднял руку. Сакуре не нужно было слов, она юркнула тут же, обнимая мужа. Это было чем-то новеньким между ними. — Ты видел, как он ужасно подстригся? — пробубнила она, недовольно скривив лицо, а потом потерлась о ткань рубашки. — Ты будешь меня любить и такого, и мертвого, и даже лысого, — самодовольно хмыкнул Мадара. — Не трись, одежда в крови. Я буду думать, что это твоя кровь, а оное будет жутко нервировать. — Что теперь делать? — спросил Обито, строго уставившись на ебанутую чету. — Я сегодня хотела скинуть полномочия Палача и Короля на тебя с Итачи, — сказала серьезно Хару. — Опять, вот опять у тебя единоличие в жопе играет, — закатил глаза Мадара. Сакура, что живая, что мертвая, а будет свое делать молча, как партизан. — Ну, мне бы пришлось без разговоров, потому что на тебя чуть не спустили весь дом. Благо, у меня был весомый аргумент, — хмыкнула Хару. Сейчас Мадара удивленно спросит, а она даст ему под дых морально, чтоб тоже не был заносчивым. — Контрольный пакет Учиха? Так я это давно знаю, жаль, что не видел реакцию этих братцев, хоть поржал бы, — хмыкнул Мадара, опуская ладони на плечи жены. — Так ты знал? — Хару была удивлена, не зная, что и ответить мужу. — Да, на свадьбе, буквально за несколько мгновений до смерти, папаша мне открыл тайну. Это лишь ускорило его смерть, чтоб сделать тебя наследницей быстрее. — И тебя это никак не тронуло и не оскорбило? — Сакура буквально вцепилась в огромные ладони мужа. А тот смотрел на нее строго, такой непривычный, с короткой стрижкой, но с жутким суровым взглядом. — Мне все равно. Ты жива и со мной, это самое главное. И это залог счастья для дома Учиха, — и эти слова он произнес зловеще и предупреждающе, устремляя взгляд своих темных глаз на Обито. — Да я как бы и не метил на место главы, — недовольно фыркнул молодой человек, оскорбительно поджав губы. — Да знаю, но ведь это так забавно, доебывать тебя, — хмыкнул Мадара и потрепал по голове Обито. — Завязывай, — проворчал тот, явно сконфуженный таким жестом доверия. *** Самолет приземлился только что. Госпожа Кагуя недовольно скривилась. Долго она ждала, покуда Мадара образумится и вернется за ней. Дочь корейской мафии не потерпит отказа! Информаторы донесли, что Учиха женился. Но госпожа не поверила бы никогда в жизни, что этот мужчина сделает свой выбор по любви. Девушка помнила, что Учиха любил какую-то погибшую девчонку, которую застрелили. Кагуя решила поставить точки над «i». В Корее, сколько бы она ни старалась, этот молодой мужчина, который прожигал своим взглядом ее насквозь буквально, не поддавался ее чарам. И первая красавица Сеула не могла пережить отказа. Она все еще может предложить огромное влияние Мадаре. Ее деньги, точнее, отца. Богатейшее приданое, от которого нельзя отказываться. От жены Учиха явно получил уже все необходимое, ее можно убрать. Да и кто может сравниться с Кагуей в красоте и притягательности? Не родилось еще той женщины, которая посмеет лишить ее Мадары Учиха. Хару Судзуки? Кагуя Ооцуцуки размажет ее в два счета своей алой туфлей! *** В доме Учиха было тихо. Кабуто сидел на диване. Волосы его пепельные изрядно потрепаны. Очки разбиты и болтались, свисая с правого уха. — С возвращением, дорогие хозяева, — недовольно он поздоровался. Следы борьбы на лицо. Стол перевернут, разбит графин с алкоголем. Разбросаны бумаги. — Я так понимаю, что все сложилось, как мы и рассчитывали? — спросила Хару, оглядывая срач. — Даже больше чем. Я их пытался стравить, ну, им и пришлось объединиться, — тяжко вздохнул Кабуто. — Я прострелил потолок и стену, не обессудьте. — Это мелочи, — кивнула Хару, ухмыляясь. Мадара даже не стал спрашивать, что произошло и что это значит, лишь поднял пару листов с пола. — Это компромат на нас? — только и спросил мужчина, зевая. — Да. Изъят у Мей Теруми. Замечена в любовной связи с Момочи Забузой. Смею предположить, что внутренний конфликт исчерпан. Вариант прижать к отставке. Мадара посмотрел на Сакуру, а потом взгляд вперился в сумку, что держал Обито на плече бережно. — Так ты сдал мое убежище? — недовольно обратился мужчина к импресарио, гневно уставившись на того. — Ну, а дальше я сама догадалась, — хмыкнула Хару, вставая перед мужем, тем самым защищая Кабуто. — Вас двое, я один, и каждая себя уважающая сволочь норовит мне угрожать. Считаю себя жертвой двух неадекватных руководителей, — раздраженно парировал Кабуто, сняв с себя остатки очков и брезгливо на них щурясь. — Компенсируем, — хмыкнул глава дома. Да уж, и не поспоришь. Что бы они делали без Кабуто? — И да, созывай собрание на восемь часов вечера. Напиши и господину Иноичи Яманака, что я очень жду его визит в компании подчиненных. — О как, — задумчиво кивнул Кабуто. — В доме пополнение, оказывается. — Ты же видишь, что я даже не отдаю приказы, — самодовольно заявила Хару, смотря на своего мужа с абсолютной гордостью. — В этом доме власть меняется чаще, чем я меняю свои очки, и то, по вынужденным причинам, — Якуши встал, пригладил свои растрепанные волосы, отряхнулся. — Господина Момочи и госпожу Мэй мы доставим сюда. Господина Тобираму придется лицезреть по видеосвязи. Он отсутствует в стране по каким-то причинам, связанным с учениями. С остальными проблем не должно быть. Что-то еще? — учтиво он спросил семейную чету. — Мы не будем разглашать информацию раньше времени, — кивнул Мадара. — Оставьте нас, и чтоб до без пятнадцати восемь нас ни одна живая или мертвая душа не побеспокоила. Обито и Кабуто послушно покинули кабинет, оставляя Мадару и Хару наедине. Он продолжал стоять, а она удобно устроилась в кресле. — Я сегодня объявлю кое-что, — строгим голосом начал Учиха. Он поморщился, потасовка будет лютая. — Я согласна, — коротко ответила жена. — Но с одним условием я подчинюсь тебе беспрекословно и не задавая никаких вопросов, — в ее голосе было… наигранное раздражение? — И что же это? — Мадара резко развернулся. Сакура сидела вся в черном. Зеленые глаза, которые теперь не скрывали линзы, горели с вызовом. Волосы отрасли еще заметнее и были собраны в высокий хвост. Она больше не использовала отвратительную помаду и мерзкие, удушающие духи. Черный бы с нее еще выскрести со всей болью и скорбью. — Отрасти волосы, — хмыкнула она, а потом улыбнулась. Так, как не улыбалась давно. Нет, не так как в школе с ее абсолютной открытостью. Но уже намного по-живому. — А ты обстриги эти жуткие черные космы, — недовольно он проворчал. — Смотри, — серьезно сказала Хару и встала. Она взяла канцелярский нож. Нажала на рычажок, выдвигая вперед лезвие. Обломала его о стол, и плевать, что поцарапала. А потом взяла в ладонь все свои волосы и протянула Учихе лезвие. — Состригай. Он кивнул. Стал буквально пилить безжизненные пряди. И те, словно нечто больное и мертвое, падали на пол. Учиха и Сакура смотрели на это все завороженно. Отдавало неким символизмом. Словно вырезая из себя раковую опухоль. Мадара даже с неким остервенением стал это все состригать. Сам ее превратил в чудовище, теперь же собственноручно расколдовывал свою девочку. Добровольно она далась. Наконец-то. — Не жалеешь, что расстаешься с Хару? — хмыкнул он, причем так по-доброму, что Сакура даже вздрогнула. Этот тон ей был знаком в школе. Никто бы не определил в этом верзиле способность испытывать нежность. Никто бы никогда не расслышал. Никто никогда не видел этого в Учиха Мадаре. И никто бы не поверил, но Сакура могла и умела разбираться в тональностях этого человека. Словно они и не расставались. — Что будешь делать? — вдруг она спросила. А дальше-то что? Что стоит за всем этим и годами чужой, но такой привычной жизни. Впервые стало возможным задать такой вопрос. И ответ даже не представлялся. Отдели все от Сакуры сейчас, и ведь ничего не останется. Он нахмурился, а потом пристально посмотрел на женское существо, стоящее перед ним. Из его рта чуть не вырвался поток указов, а потом Учиха все-таки спохватился. Нет, хватит. Он не хочет строить ее, не желает больше задавливать и заковывать в свои рамки. Когда она живая и улыбается, вот что для него самое важное. И похуй на все вокруг. У него есть деньги, власть и, наконец, свобода. Учиха даже не мечтал встретить Сакуру еще раз в этой проклятой жизни. И этой ебанной жизни нужно платить в ответ щедростью на щедрость. — Что бы ты хотела сама? Хару даже вздрогнула, абсолютно не ожидая такого запроса от Мадары Учиха. — Я даже не знаю, — грустно усмехнулась она. Сакура не имела ничего общего с обычной жизнью. Однако мужчина хмыкнул, потрепал по коротким розовым волосам своей огромной и смертоносной рукой — пряди можно было заправить за уши, А Сакура выглядела почти что озорной девчонкой, за исключением слишком взрослого взгляда. А потом он сказал самую нелепую вещь в их жизни: — Не хочешь пойти на парикмахера? Хару рассмеялась, закрывая лицо ладонями. — Возможно, я бы хотела освоить тонкости кулинарии, — ее мягкий голос, кажется, проникал в самое сердце мужчины, стоящего напротив. В двери постучались, и чета Учиха даже не успела хоть как-то подать голос, как в помещение буквально залетел Кабуто, а следом за ним зашла девушка с пепельными волосами. — Давно мы с тобой не виделись, мой любимый, — корейский акцент незваной гостьи был очень слабо уловим. Сакура вскинула свою бровь вверх, рассматривая незнакомку. А рассматривать было что: красавица, это, если коротко и точно. Серые огромные глаза, платиновые волосы, такие длинные, что Ино могла бы конкурировать. Сексапил зашкаливал от этой девушки. — Госпожа Кагуя, кхм, — откашлялся Кабуто, — не пожелавшая ожидать. Сакура с любопытством смотрела на лицо Мадары. Вначале оное помрачнело, а потом загорелся во взгляде дьявольский огонь чего-то ужасного. Сакура уже неоднократно видела эти отблески грядущего пиздеца во взгляде любимого мужчины. Однако он склонился к ней и тихо сказал, чтобы слышала только она: — Что бы ты сегодня ни услышала, подыграй мне, — хоть голос был и тихим, но зловещие ноты пробрали Хару до дрожи. А потом Мадара развернулся, кивая незваной гостье. — Моя правая рука, Хару Судзуки, — представил он корейской гостье свою жену, но почему-то опустил факт супружества. Кагуя хмыкнула и презрительно окинула сверху вниз Палача Токио. — Я надеюсь, с женой ты уже развелся? Хару усмехнулась. Надо же, это даже забавно. — С вашего разрешения, господин Учиха, кхм, — скрывая всеми силами свой смех, поклонилась она мужу, заглядывая в его глаза, причем искренне по-озорному. Муж кивнул, и буря в его глазах была предостережением. И как бы Сакуре ни было любопытно, ей не хотелось присутствовать при их беседе. Да и она должна выражать уважение Мадаре. И этот случай является прекрасной возможностью. Она вышла из кабинета, и Кабуто последовал за Хозяйкой. — Ну, рассказывай, почему эта девушка называет моего мужа «любимый»? — подхватывая импресарио под руку и таща его на второй этаж от возможных лишних ушей, зашипела полноправная хозяйка данного дома. — Как я понял, семья этой девушки укрывала вашего мужа в Южной Корее в момент его вынужденной ссылки, — тихо сказал мужчина. — То есть… в то самое время, — нахмурилась Хару. — Госпожа Кагуя очень… Очень самоуверенная личность, да. Но я могу вас заверить во избежание возможной катастрофы, которую так и сулит этот ненужный визит, что господин Мадара ни коим образом не поставит ваше положение под сомнение. Хару не слушала, она думала, причем, решила сыграть очень по-злобному в свое удовольствие. — Ты сможешь от своего лица передать господину кое-что? То есть выдать мою мысль за свою? Они стояли посреди комнаты Сакуры, в которой девушка еще не так давно была готова умереть. Кабуто ухмыльнулся. — Я очень посмеюсь, если вы подумали о том же, что и я. — Но это не вся просьба. Я хочу, чтобы ты в тайне, а я себе все это могу позволить, как обладатель контрольного пакета акций дома Учиха, открыл сегодня тайный вход для катакомб. Я хочу, чтобы ты оповестил господина Орочимару о том, что в доме Учиха саботаж с представителями Северной Кореи. Я знаю, что господин Орочимару очень это все не любит, будучи биологом и имея свою четкую гражданскую позицию, — хмыкнула Сакура. О, с чего это Мадара решил, что в таких вопросах она будет подчиняться? И только сейчас, поднявшись наверх, Хару поняла, насколько же она горит бешенством доселе еще не знакомым. Ибо раскрошить к хуям собачьим черепную коробку мужа настолько — ей хотелось впервые. Впервые в жизни она поняла, насколько этот ёбанный Учиха принадлежит ей. Да уж, до сего момента она никогда и не думала об этом, ей казалось, что такого рода эмоций она не может испытывать. Показалось: — Так вот, касаемо того, что ты должен выдать за свои мысли…