Побочный эффект

      «Bobath» был одним из крупнейших реабилитационных центров в Сеуле, домом для психически больных.       Было двадцать первое июня, когда привезли нового пациента. Ночь накрыла темной пеленой изящное здание медицинского центра. Криво ухмыльнувшись своими пухлыми губами, парень опустил взгляд, тут же привлекая внимание всех, кто находился в вестибюле в этот час. Каждый человек когда-нибудь пробовал заглянуть в аквариум так, чтобы встретиться взглядом с рыбкой. Она, не мигая, смотрит на вас и открывает-закрывает рот, издавая какой-то булькающий звук. На самом деле этот звук услышать невозможно, но можно представить, что рыбка пытается издать его. Если бы человек находился под водой вместе с ней, то наверняка бы услышал. Но не суть, примерно так можно описать то, как все таращились на парня.       Он обвинялся в убийстве, а также были признаки ранней стадии шизофрении. Несмотря на недостаток улик, ему вынесли обвинительный приговор, заменив смертную казнь принудительным медицинским вмешательством. Парень был пойман на месте преступления, но он утверждает, что не помнит ничего, кроме своего имени и некоторых вещей. Такие провалы в памяти у этого семнадцатилетнего юноши наблюдались часто.       Парень посматривал вокруг из-под длинных ресниц, на которых лежало несколько капель дождя. Юноша был красив, настолько насколько может быть красив семнадцатилетний парень с пухлыми губами и черными волосами. Пожалуй, именно о таких мечтают все школьницы.       Его повели по затхлому узкому коридору, где находились комнаты душевнобольных. На каждой двери стояли решетки, словно в тюрьме. Проходя мимо стальных дверей, парень видел, как многие шизики выглядывали через решетку. Юноша лишь ухмылялся и всё так же шел за охранником.       Неожиданно раздался крик. Это кричала девушка, она звала кого-то. Говорила, что убьет всех, кто встанет у нее на пути. Чимин осматривался: казалось, будто всё крутится по часовой стрелке, а все эти сумасбродные взгляды — это взоры демонов, а он сейчас в аду. Но это не пугало его и не радовало. Он представил себе иглы. Сотни игл, металлические кончики которых впивались в его кожу, вводя в кровь всевозможные препараты. Затем подумал о бесчисленных анализах крови, экспериментах и оценках состояния. Да, придется несладко, когда они будут стараться удержать его жизнь с помощью бдительной автоматики. Невообразимая боль будет причиняться всему телу. Они будут пытать парня. Изо всех сил. Они будут заставлять рассказать им всё. — Шагай вперед. — Вы помещаете меня сюда только потому, что вам больше некого обвинить. — Мы знаем, что ты сделал это, а теперь заткнись и веди себя хорошо, иначе скоро присядешь на электрический стул, — выплюнул один из полицейских прежде чем пихнуть парня в комнату и с ужасным грохотом захлопнуть дверь, моментально закрывая её на все замки.

***

      Чимин не смог спать в таком месте. В комнате было до боли тихо и холодно. В углу стояла белая койка, накрытая дешевой застиранной простыней. От безысходности всей этой ситуации Чимин просто тяжело вздыхал и смотрел на потолок.       Он не мог понять одного. В подобных местах пациентам должна оказываться соответствующая помощь. Тогда какого черта здесь существуют такие одиночные палаты? Иметь в учреждении одиночные палаты вроде этой — как-то тупо. Если, разумеется, в их планы не входит превращение нормальных людей в сумасшедших.       Почему, интересно, они выбрали именно белый? Убить бы того, кто это придумал… Черные волосы Чимина — единственное, что есть здесь другого цвета, и они выделяются на фоне белого, как парень, попавший в комнату женского общежития. Необыкновенно легко помешаться, видя постоянно эти белые стены, белый пол… Ладно, был бы это бледно-розовый или бледно-голубой цвет, хоть расслабиться можно, а тут… нет. Только белый.       Что же семнадцатилетний парень здесь делает? Ему тут не место. Он далёк от убийцы. Это не его предназначение — находиться среди криков, стонов и потрясений. Чимин должен был в пасмурную погоду смотреть фильмы или даже просто гулять со своими ровесниками. Но он, безусловно, не должен был быть загнан в ловушку в тесной комнате наедине со своими мыслями.       Чимин расхаживал по своей «комнате», больше похожей на клетку. Ему понадобилось всего семь шагов в одну сторону и девять в другую, чтобы коснуться противоположной стены. Пак знал, из-за чего был брошен сюда. Полицейские могли просто убить его, но выбрали сумасшедший дом, ведь убийство такое грязное дело, знаете. — Пак Чимин, — позвал высокий мужчина, с явным неодобрением взирая на пациента, открывая и держа дверь. — Время для твоей первой встречи с доктором, — он махнул рукой, приказывая следовать за ним.       Чимин вздохнул и быстро покинул белую клетку. Длинная футболка и спортивные штаны, что ему выдали, свободно болтались на его худом теле, и ему постоянно приходилось их подтягивать.       Коридоры были узкими с множеством одинаковых дверей. Охранник открыл одну из них и вывел Чимина в широкий зал с лифтом, теплыми на вид креслами, диванами и большим черным роялем в центре. Это была другая часть больницы, освещённая ярким светом, что делало её немного светлее. Одна из пациентов, молодая женщина, днями и ночами сидела за роялем и стучала по расстроенным клавишам жуткую мелодию. Чимин поморщился, смотря на многих других людей, находившихся тут. На самом деле именно здесь, в психиатрической больнице, он чувствовал себя по-настоящему великим. Потому что он нормальный. По крайней мере, он так считал.       Он не похож на всех этих ничтожеств, что лежат, уткнувшись сопливыми мордами во влажные простыни, и скулят в ожидании прихода лечащего врача.       Лифт приехал и Чимин следом за охранником зашел в него. — Не собираетесь пристегивать меня? — спросил Чимин, махая перед ним свободными запястьями.       Охранник просто пристально посмотрел на него, закатывая глаза, а затем нажал на кнопку с цифрой "шесть", и лифт поехал.       Как только охранник с парнем вышли из лифта, перед ними предстала металлическая дверь, которую Чимин сразу же принял за кабинет доктора Мина или как-там его. Охранник повернулся к юноше и, кивнув, пропустил того вперёд.       Эта комната значительно отличалась от всей больницы. Там было просторно и светло: стены голубого цвета, один кожаный двухместный диван коричневого цвета и кресло. Чимин осмотрел комнату некого доктора, который собирается «помочь ему с психическим здоровьем».       Он стоял так ровно минуту, прежде чем голос из-за спины сказал: — Присаживайся в кресло.       Чимин повернул голову на звук голоса и увидел невысокого мужчину, хотя, скорее всего парня, с эффектно пепельными цветом волос. Юноша поджал губы и сел. — Меня зовут Мин Юнги, — вздохнул доктор, наклонившись вперед, постукивая пальцами по краю чашки. — Давай начнем твое лечение с того, что ты скажешь мне свое имя и почему, как ты думаешь, находишься здесь. — Я уверен, что Вы уже знаете мое имя, так зачем тратить на это время? — Пак вскинул брови, в то время как Юнги поерзал в кресле. — Но я скажу Вам, почему я здесь. Я здесь, потому что, — Пак глубоко вздохнул и продолжил, — потому что все думают, что я убийца с психическим расстройством, — он откинулся назад, перекидывая ногу на ногу. — Скажу честно, что это ложные предположения. Я гораздо больше этого, — он улыбнулся, многозначительно глядя на доктора. — Да? — спросил Юнги, поднося кружку к губам, чтобы сделать маленький глоток. — Интересно послушать. — Вы не слишком молоды для врача? — Пак внимательно покосился на Юнги. — Мне 23, — хмыкнул Мин. — Обычно все задают мне этот вопрос, — он посмотрел на Пака и поставил чашку на стол. — Слушай, я работаю с такими, как ты, уже 2 года, поэтому не пытайся строить из себя преступника.       Чимин нагнулся вперед, склоняя голову на бок.       Юнги изучил то, как Чимин неловко ерзает на своем месте: кадык юноши дернулся, но в глазах не было страха. — Вы тоже верите в это, да? — прохрипел Пак, проводя рукой по волосам. — Вы милый, Вы знаете это? — Чимин улыбнулся, водя пальцем по нижней губе, снова изучая внешность мужчины. — Это не имеет ничего общего с поставленной задачей, Чимин. А теперь расскажи мне, почему ты считаешь себя невиновным? Что заставит меня поверить в то, что ты не совершал то, о чем рассказал?       Парень просто уставился на него с легкой улыбкой на губах. Выглядел он очень невинно. — Тебе всего семнадцать, — Юнги взглянул прямо на пациента без каких-либо эмоций. — Это не важно. Могу поспорить, что Вам нет до меня дела, как и до всех других. Вы просто разговариваете с такими «психами», как я, даете якобы дельные советы насчет того, как исправить прошлые ошибки. На самом деле, Вы говорите такими же словами, что и другие «хорошие» врачи. Хотя они более опытны и знают как себя вести, но Вы слишком молоды для этой профессии. Обычно, студенты отучиваются долгое время, а потом проходят стажировку. Как же Вы в таком молодом возрасте стали врачом? Папочка устроил на работу? Наверное, он какой-нибудь богач, который изменяет своей жене с… — Я думаю, нам надо перенести дату твоего визита ко мне на другой день, — голос Юнги стал более грубым, он указал на дверь, шагая к своему телефону.       Чимин наблюдал за ним с улыбкой на лице. — Со мной все в порядке, хён, — вздохнул Чимин. — Не называй меня так, — огрызнулся Юнги, набирая что-то в телефоне. — Хорошо, Мин Юнги. Рано или поздно я заставлю тебя поверить, — неодобрительно прошептал Чимин, пятясь назад и встречая в открытых дверях охранника, мрачно смотрящего на него. — Что? — Пак развел руки в стороны с озорной улыбкой, а тот просто покачал головой.       Чимин обернулся через плечо и увидел, как Юнги садится за стол и начинает что-то записывать.

***

      Чимин проснулся под звуки свистка. Матрас был скрипучим и неудобным, Чимин удивлялся, как он вообще заставляет себя заснуть. Но сейчас, уже проснувшись, он почувствовал, как у него страшно раскалывалась голова, да и в плече угнездилась не сильная, но тянущая боль. Другие части тела были целы, но неприятно затекли: кажется, он находился в одной и той же позе довольно долго. — Доброе утро, — послышался насмешливый голос за спиной Пака.       Чимин повернулся на звук, и увидел парня около окна. — Чонгук! — Чимин выкрикнул, поднимаясь с кровати. — Ты где был? — Я…       В замочной скважине прокрутился ключ, и дверь отворилась, впуская ослепляющие солнечные лучи. Но вскоре их перегородила фигура, зашедшая в комнату. И знаете, Чимин предпочёл бы этому человеку обратно яркое солнце. — Доброе утро, Чимин! Как спалось? — Пак повернул голову на то место, где стоял Чонгук и обреченно выдохнул, так как парня там не оказалось. — Какого чёрта? — практически перешёл на крик Чимин. — Что за тон? Ты же не хочешь, чтобы у тебя отнимали свободное время, не так ли? — грозно улыбнулся мужчина.       Чимин молча надел свою обувь и покинул комнату.       Свисток выполняет основную функцию здесь. Он говорил время суток, а также, что и когда нужно делать. — Это место от тюрьмы ничем не отличается, — пробормотал Чимин себе под нос.       Резко остановившись, охранник повернулся к Чимину, и его обычное радостное выражение лица сменилось на ярость и отвращение. Он схватил парня за воротник и притянул к себе. — Это не тюрьма, — охранник закипал, но потом его лицо вернулось в его привычное расслабленное состояние и, отпустив Чимина, охранник поправил его воротник. — Это место, где мы хотим помочь вам.       Мужчина пошёл дальше по коридору, а Чимин медленно поплёлся за ним, немного шокированный произошедшим.       Чимин вошел в кабинет в той же одежде, что и неделю назад. Юнги стоял у окна, наблюдая за парнем. Тот помахал ему с очередной улыбкой на лице, присаживаясь на диван. — Это снова я. Вы рады меня видеть? — начал дразниться Чимин, но не получил ответа от Юнги, который медленно приблизился к стулу. — Ты очень… необычный пациент, Чимин. Я собираюсь использовать другой подход к той… вероятной проблеме, с которой мы столкнулись, — вздохнул Юнги, устраивая руки на коленях, прежде чем приподнять бровь и посмотреть на парня, скрестившего ноги.       Ожидаемая тишина заполонила комнату. — Ну… попробуйте, — ухмыльнулся Чимин, наклоняя голову. — Мы должны начать с основы проблемы, откуда это всё началось. Совершал ты или нет те преступления, но, возможно, что-то внутри тебя глубоко зарыто, — Юнги тщательно подбирал все слова.       Юнги посмотрел на Чимина, ожидая увидеть в глазах парня вопрос или сексуальную похоть, но ничто из этого не желало показываться. Мин поерзал на стуле, смотря на блокнот в руках. — Ты можешь рассказать мне о своем детстве, Чимин? — он выжидательно посмотрел вперед, смотря как парень несколько раз моргнул, прежде чем облизать и прикусить нижнюю губу. — И, пожалуйста, не отклоняйся от темы. Чем быстрее ты скажешь правду, тем быстрее выйдешь отсюда. — Хорошо, Мин. С чего бы начать, с чего бы начать… — вздохнул он. — Мой отец был тварью. Каждую ночь я слышал, как он насиловал мою мать. Когда он уехал, мне было примерно восемь… или десять. После этого моей матери было очень плохо, она стала алкоголичкой и наркоманкой, иногда била меня и моего брата, когда ей становилось невыносимо...       Выражение лица Чимина изменилось. Взгляд опустился вниз, а мышцы напряглись. Юнги понял, что он говорит правду. — Это переходило в насилие? Этот опыт сделал тебя злым?       Чимин оторвал взгляд от пола и испуганно посмотрел на Юнги. Сломанная улыбка искривила лицо. — А тебя бы это не заставило разозлиться? — он шмыгнул, вытирая нос рукавом. — Что ты делал, когда злился? — спросил Юнги, ощущая в себе острую боль и сочувствие.       Чимин на мгновение затих, глядя на свои руки, испещренные шрамами на костяшках пальцев. — Общался с другом, — вздыхая, он потер руки.       Чимин взглянул в большое окно в углу комнаты, наблюдая за дождливой погодой. Было пронзительно тихо. Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил снова: — Мой друг помог мне, — он улыбнулся, посмотрел на Юнги и потер свои глаза ладонью. — Твой друг, кто он? — Юнги наклонился вперед, смотря на реакцию парня. — Человек, — Чимин пожал плечами и откинулся на спинку дивана. — У тебя были галлюцинации? — прохрипел Юнги. — Галлюцинации? — засмеялся Пак, смотря на стену. — Нет.       Юнги вздохнул и принялся что-то писать в своем блокноте. Чимин не сказал на это ничего. Он просто уставился на мужчину с той улыбкой. — Знаете, даже я знаю, что бывало немало случаев, когда пациент влюблялся в своего лечащего врача. Когда выворачиваешь кому-то свою душу наизнанку, когда кто-то знает тебя даже лучше, чем ты сам. Однако бывали и обратные ситуации… — Чимин, — предупредил он. — Держу пари, что... — тот хрипло засмеялся. — Увидимся завтра, Чимин, — рявкнул Юнги, указывая на дверь. — Уходи.

***

      Чимин не мог больше находиться в этом ужасном здании. И ему в голову пришла идея, и появился план. Обычно, когда не назначалось никаких посещений с доктором, все пациенты находились на одном этаже. Просто глупо проводили время.       Чимин сидел в углу комнаты, сам с собой играя в шахматы. Точнее, все так считали. — И что ты будешь делать? — голос напротив Пака был серьезным. — Не знаю, — выдохнул Чимин, переставляя фигурку. — Ты обещал не уходить от меня, помнишь? — голос прозвучал грубо, заставляя Пака нервно сглотнуть. — Помню… — У меня есть план. Видишь ту санитарку? — Чонгук показал на женщину, стоявшую около двери. — Здесь сейчас никого нет. У нее ключи, если ты заберешь их, тогда сможешь открыть двери от главного входа и сбежать, — Чонгук злобно улыбался, переставляя фигурку. — Нет, Чонгук. Это плохая идея. Я…       Доска с грохотом упала на пол, и следом за ней полетели все фигурки. — Я сказал сделай это! — Нет! — рявкнул Чимин, от чего все пациенты и даже санитарка посмотрели на него.       Чимин перевёл взгляд на женщину, затем повернулся к столу, но Чонгука там не оказалось.       Такие галлюцинации случались у Пака постоянно. Симптомы шизофрении выявились еще в возрасте семи лет. До этого никто особо не наблюдал каких-либо его склонностей к психиатрическим заболеваниям. Однако мать Пака начала наблюдать за ним странные разговоры, обращённые непонятно к кому. Сначала Чимин замолкал, когда кто-то заходил в комнату, но затем его перестало это смущать, и он мог спокойно разговаривать с кем-то из присутствующих, а уже через минуту, отвечать на совершенно другую тему, отвернувшись от собеседника.       Чимин упал на колени и принялся собирать упавшие фигурки. Он посмотрел из-под ресниц на женщину, которая шагнула к нему и начала мельтешить, помогая убрать упавшие фигурки.