Saturn

Рут было не все равно, и это осознание словно ударило по голове чем-то тяжелым. Не то, что Саманта Гроувз была безразлична к людям и их бедам, нет, но она всегда тщательно отделяла работу от личной жизни, особенно после того случая с молодой девчонкой в ее модном доме. Тогда это послужило огромным уроком, а Рут была одним из тех людей, кто не любит наступать на одни и те же грабли. Вот только она не справилась — потянулась к Шоу, где-то в глубине души надеясь на взаимность, а затем все оборвалось. Справедливо. Глупо было ожидать от Самин какой-то взаимности или, по крайней мере, понимания, отчего Рут делает это. И несмотря на то, что лицо женщины осталось безразличным к отказу, где-то в желудке все болезненно сжалось, а внутренний голос укоризненно напомнил Рут о том, что она полная идиотка. Настаивать она совершенно не хотела, поэтому молча приняла отказ, отстраняясь и забирая в руки недопитый бокал с вином, делая небольшой глоток. Дальнейшего разговора не получалось, да и откровенная неловкость витала в воздухе после случившегося. Саманта поджала губы, молча вставая с дивана и следуя в сторону своей комнаты, неожиданно бросая через плечо: — Можешь лечь в гостевой комнате. Свежие полотенца в шкафу на верхней полке, если будет необходимо. — Спасибо, — сухо выдавила Шоу, пребывая в сомнении, а действительно ли это хорошая идея — остаться здесь? Она чувствовала, как воздух покидает ее легкие, а сердце отчего-то отбивает сумасшедший ритм. Неужели Рут и вправду решила поцеловать ее? После всех тех месяцев, проведенных вместе со строгими и оговоренными заранее правилами, она действительно решила попытать судьбу и выкинуть этот номер? Но то, что больше всего раздражало Шоу — ее собственная реакция и волнение, скопившееся где-то в горле в виде незримого комочка, мешающего продохнуть. Рут, возможно, была бы отличным другом, будь они при других обстоятельствах. Рут, возможно, была бы хорошей любовницей, будь они при других обстоятельствах, но Саманта Гроувз — ее наниматель, она платит ей деньги за секс. И точка. Никак иначе быть не должно, а Шоу не должна идти на поводу у сомнительных чувств. И точка. В какой-то момент все стало казаться неправильным. Неправильно отливающая уже фиолетовым надпись «Saturn», неправильно приготовленный завтрак Рут, которая ко всему прочему еще и оставила записку с кодом сигнализации, чтобы, уходя, Шоу не забыла активировать ее, неправильно — просыпаться в гостевой комнате Саманты и вспоминать вчерашний маневр Рут, который недвусмысленно кричал о желании поцеловать Шоу. Все было не так! Самин с раздражением подорвалась с кровати, чувствуя невероятную злость на все происходящее, на все эти старания Рут, она злилась на Джоша и на то, что вчера оказалась в полицейском участке. «Что мы делаем сегодня вечером?», — написала Шоу, выпорхнув из квартиры Рут и оставив завтрак нетронутым. Ей важно было знать, собираются ли они встречаться для еженедельного секса или Саманта вдруг захочет сделать перерыв после вчерашнего? По правде говоря, Шоу и сама была немного не настроена на секс, но это было вовсе не из-за Джоша или глумливых копов, а из-за постоянно кричащей мысли в голове о том, что Рут действительно пыталась поцеловать ее. Конечно, это ничего не значило. Совершенно не значило, что женщина влюбилась в нее или же питала какие-то чувства, но в любом случае, произошедшее достаточно сильно выбило почву из-под ног брюнетки, заставив ее остерегаться чужих чувств. Шоу совершенно не нужны эти проблемы. Шоу совершенно не хочет выслушивать драматичные признания в любви и лениво отвечать отказом. «Ты в настроении прийти сегодня вечером?» Самин усмехается себе под нос, сидя в такси и раздраженно перекидывая ногу за ногу. «Разве тебя это когда-то волновало?» «А теперь волнует». «Мне все равно, когда приходить». «Ну да», — пишет Рут, ощущая нечто среднее между злостью и сожалением, Шоу права, ей все равно, когда приходить, она делает это исключительно из-за денег, а Саманта зовет ее исключительно из-за необходимого расслабления, — «Тогда давай договоримся на завтра в десять, я задержусь сегодня на работе». Саманта врет, но Шоу глубоко плевать, так что в ответ практически сразу приходит такое безразличное сообщение. «Ок». Рут действительно задержалась на работе, но не потому, что хотела, а потому что никак не могла собраться с мыслями. Каждую секунду она будто возвращалась во вчерашний вечер, пытаясь понять, какого черта ее вообще потянуло к Шоу, какого черта она позволила себе подобную слабость? Но желание поцеловать Самин будто бы завлекло ее со всей одержимостью, на которую только была способна женщина. Все было странно: никогда прежде она не питала таких личных чувств к девушкам, с которыми она спала, даже несмотря на то, что они зачастую были куда ближе, чем Шоу. Шоу была такой далекой, недостижимой, такой загадочной, как бы это не было пошло, и желанной. Рут хотелось сочувствовать Шоу, хотелось помочь и оберегать, учитывая тот факт, что Самин сама рассказала свою историю вчерашним вечером. Она открылась Рут, и этот факт нельзя отрицать. «Да, черт подери», — Рут гневно отодвинула от себя все эскизы, понимая, что сидит над ними битый час, но ее мысли находятся все равно далеко. Вся эта призрачная одержимость сводила с ума. Конечно, женщина отдавала себе отчет в том, что она не влюблена, но что-то определенно поменялось в ее отношениях с Шоу, будто бы они сделали серьезный шаг вперед, позволяя их работе стать куда более личной, куда более интимной. И эта интимность в их искренности была намного важнее физической близости. Когда Саманта оказалась дома, она невольно кинула взгляд на нетронутый завтрак и записку, лежащую все на том же месте. Шатенка грустно усмехнулась тому факту, что Шоу даже не притронулась к ее приготовленным сэндвичам и тостам, да и свежевыжатый сок так и стоял не выпитым, несмотря на то, что это любимый сок девушки. Рут даже почувствовала некую обиду за то, что ее старания были напрасными, и, сделав несколько шагов в сторону стола, молча отправила завтрак в урну. О чем вообще она думала, когда готовила его? Что Шоу проникнется этим заботливо-сентиментальным жестом? Раздраженно скинув с себя всю одежду и проследовав в душ, женщина пообещала себе, что больше не позволит себе подобных вольностей, и все остается как есть. Время было без пятнадцати десять, когда Саманта допила второй стакан виски, желая пригубить сегодня что-то крепче, чем вино. Она не понимала почему, но ее тело наполняло легкое волнение от предстоящей встречи с Шоу, но с учетом того, что произошло пару вечеров назад, это было объяснимо… Легкая вибрация шла от корней волос до пяток, побуждая успокоиться с помощью алкоголя. Треск от камина наполнял помещение, а причудливый цветочный аромат от подаренных на работе цветов гармонично составлял идеальное сочетание. Дома у Рут всегда было спокойно. Звонок в дверь раздался без пяти десять, когда на счет уже пошел третий стакан, обжигая горло. Отставив от себя виски, Саманта прошла к двери, гостеприимно распахивая ее и встречая на пороге Шоу. Одно из ее привычных платьев удачно сидело на фигуре, волосы бесформенно лежали на плечах, а макияжа практически не было, будто бы Самин только что узнала об этой встрече и в спешке прибежала в апартаменты. Жестом пригласив девушку внутрь, Саманта тут же предложила выпить, получив внезапно отрицательный ответ. Что-то в груди Рут вспыхнуло, и она тут же подумала о том, что Шоу взялась за старое, желая приходить и уходить из этого дома как можно быстрее, но Шоу практически сразу развеяла ее сомнения, привычно проходя вглубь гостиной и оставляя свою сумочку на диване — Итак, — прочистила горло брюнетка, мягко ступая к большим окнам, — как дела на работе? — Пойдет, — улыбнулась Рут скорее самой себе. — Снова рутинная работа, ничего особенного. Шоу не ответила, не зная, что еще могла бы сказать или спросить у Саманты. Обняв себя руками, она услышала тихие шаги сзади, а затем застывшую женщину в полуметре от нее. — Шоу, я хотела поговорить о случившемся… — начала было говорить Рут, проклиная саму себя за свою несдержанность. — Нет, — тут же прервала ее Самин, резко оборачиваясь и давая понять, что эта тема для разговоров закрыта. — Я просто хотела убедиться в том, что тебе ничего не угрожает. — Все в порядке. Или ты боишься, что из-за меня у тебя также могут быть проблемы? — брюнетка чуть сдвинула брови, складывая руки на груди и принимая оборонительную стойку. — О Боже, конечно, нет! — воскликнула та, совершенно не желая, чтобы Шоу думала об этом так. — Неужели тебе так чуждо обычное сопереживание? — Ты хочешь, чтобы я ответила честно? — губы украсила внезапно нежная улыбка. — Конечно, мне чуждо, потому что я привыкла заботиться исключительно сама о себе, а в чужой доброте привыкла видеть какой-то подтекст, прости, Саманта, если это задевает твои чувства, но я так выросла, и я ничего не могу с этим поделать. Рут тяжело вздохнула, понимая, что не в силах поменять что-то в восприятии Шоу, несмотря на то, что это восприятие совершенно искаженное. Сделав небольшой шаг навстречу, женщина обхватила чужие плечи, чувствуя всю напряженность Самин. Разговоры только усугубляли ситуацию, а Рут совершенно не хотелось настаивать на них, поэтому, быстро нагнувшись, она оставила небольшой поцелуй на шее. — Я вижу, что ты не настроена разговаривать, — протянула Саманта, принимая правила игры Шоу, будто именно та руководила всем процессом. — Тогда мы не будем разговаривать об этом. Все было не так: короткие поцелуи вдоль шеи, плавно скользящие по рукам пальцы, то, как Рут подталкивала Шоу в сторону спальной. Самин все никак не могла отделаться от чувства, будто бы что-то идет не так. Ее смущала то ли излишняя нежность женщины, то ли вертевшийся в голове сюжет с того вечера, когда брюнетка не позволила себя поцеловать. Она уж точно никогда бы не подумала о том, что это сможет стать проблемой в их отношениях. Однако Рут больше не принимала попыток поцеловать Шоу, она аккуратно уложила девушку на кровать, залезая следом и наблюдая за тем, как та самостоятельно стаскивает с себя платье. Саманта была нежной и плавной, словно ее настроение менялось каждую секунду. Секунда — и она прикасается к щекам девушки, скользя ладонями вниз и обхватывая пухлую грудь. Секунда — и она сидит сверху, мягко царапая небольшими ногтями живот. Секунда — и Шоу серьезно наблюдает за женщиной, когда та старательно выводит изящные узоры внизу живота. Рут расстегивает собственное платье, неловко выскальзывая из него и отбрасывая куда-то в сторону. Так небрежно, по сравнению с тем, как она ведет себя с Самин. Все не так. Рут приподнимает чашечки лифчика, склоняясь над грудью и вновь продолжая уделять достаточно времени тому, чтобы завести Шоу, которая почему-то хмурится и внимательно следит за каждым действием Саманты. Темные глаза совершенно не замечают этого, темные глаза прикрыты, а язык наслаждается мягкой кожей, все еще не утратившей запах геля для душа. Рут то покусывает, то посасывает возбужденно торчащие соски, с особым энтузиазмом сжимая в руке другую грудь. Она дарит несколько поцелуев под грудью, слыша едва ускоренное сердцебиение и слабо улыбаясь этому открытию, а затем плавно поглаживает кончиками пальцев по всему телу, делая это так, что Шоу начитает хмуриться пуще прежнего. Не то что ей совершенно не нравится это, но мысль о том, что Рут пытается быть с ней излишне нежной, почему-то выводит из себя. Будто Саманта так вжилась в роль матери-Терезы, пытающейся сопереживать, что теперь готова носить Шоу на руках, боясь сделать что-то не так. Не выдержав, брюнетка вцепилась пальцами в ладонь Рут, и та, подняв взгляд, вопросительно вскинула бровь, не понимая, что не так. В глазах Шоу застыла решимость, нужно было что-то менять, все эти щенячьи милости ей однозначно не нравились. — Я делаю что-то не так? — глупо поинтересовалась Гроувз, так и не услышав от Самин объяснений. — Ты слишком… — Шоу старательно пыталась подобрать слово, — нежная. — Не знала, что тебе не нравится так, — смущение, казалось, скопилось на щеках женщины, отчего брюнетка разозлилась еще больше. — У меня сейчас не тот настрой, Рут, — прохрипела та, — ты можешь сделать это жестче? Молча выдержав визуальную паузу, Саманта вновь нагнулась к девушке, заменяя плавно скользящий язык редкими покусываниями. Пальцы вцепились в чужие бедра, царапая кожу и оставляя на ней красные полоски, но Шоу все еще молчала — не было ни тяжелого дыхания, ни тихого постанывания, а запах возбуждения не бил в нос. Рут прямиком переместила руку между ног девушки, неожиданно замечая, что Шоу не так уж сильно и возбуждена. Она вновь посмотрела в глаза Самин, разочарованно выдыхая. — Если ты не хочешь… — Черт, Саманта, — Шоу умоляюще посмотрела на нее, — просто прекрати быть такой милой со мной, окей? Самин и сама не могла объяснить себе, почему ее так нервировало то, что Рут действительно была с ней излишне нежной и трогательной. Возможно, в своей голове Шоу представляла это чем-то, что касалось чувств Саманты к ней, и она просто не могла допустить той симпатии, которая могла выражаться через эти трогательные действия. Шоу нужно было знать, что Рут все еще в состоянии держать все под контролем и брать ее куда жестче, без всех этих сентиментальных штучек. Для Самин не было проблемой завестись от куда более дерзких шлепков и укусов, даже если это граничило с болью. Внезапный звук шлепка нарушил тишину, и Рут буквально вспыхнула, осознавая, что брюнетка только что ударила ее по предплечью. Боль была несильной, но острой на несколько секунд. Саманта тяжело задышала, отвесив ответную пощечину. Конечно, не так сильно, но достаточно для того, чтобы глаза Шоу загорелись небывалым прежде огнем. Воздух стал тягучим, а тело под Рут призывно дернулось, бедра качнулись навстречу. Саманта и сама не могла понять, отчего ее дыхание сбилось, когда девушка вновь шлепнула ее по руке, продолжая вести ногтями вниз к самой ладони. — Тебе доставляет это удовольствие? — тихо произнесла Рут, наблюдая за тем, с каким азартом ногти Шоу впиваются в ее кожу, оставляя практически кровавые порезы. — Тебе нравится причинять мне боль? Шоу тут же закусила губу, резко вставая с постели и придерживая за поясницу женщину. Прижавшись к ней грудью, брюнетка свободной рукой запуталась в ее волосах, отклоняя голову в сторону. — Я хочу, чтобы ты трахнула меня, — Рут сглатывает слюну, Шоу кусает шею, не заботясь ни о боли, ни о последствиях. — Жестко. Сейчас. Саманта прикрыла глаза, отключая на какой-то момент мозг и продолжая позволять девушке кусать ее шею, жадно всасывая кожу и горячо дыша. Слабый стон сорвался с ее рта, когда Шоу, ко всему прочему, аккуратно скользнула в нижнее белье, притягивая к себе еще ближе за ягодицы. — Черт, Рут, — фактически не отрываясь от шеи, пробормотала Самин. — Ты можешь это сделать для меня? — Конечно, — едва слышно прошептала женщина, находясь в предельной близости с ухом Шоу. Конечно, она может. Рут валит девушку на постель, подминая ее под себя и держа ноги той под колени, удобно устраиваясь между разведенных бедер. Между ними чувствуется едва различимый жар, но раз Шоу хочет обойтись без нежностей — Саманта без труда заставит ее сорвать голос, теряясь в стонах. Чуть отползая назад, Рут рывком переворачивает Самин на живот, и вспоминая реакцию той, наотмашь бьет по ягодице, слыша звонкий шлепок, а затем кожа незамедлительно начинает краснеть. Шоу от неожиданности вздрагивает, но секундой позже прогибается в спине, поддаваясь бедрами назад. Рут лишь на секунду задумывается о том, может ли она… Плевать. — Закрой глаза, — приказывает она, и Шоу самодовольно усмехается. — Свяжешь мне руки? — Думаешь, я так банальна? — пальцы с силой впиваются в ягодицы, царапают спину, тело наваливается сверху. Свободной рукой Рут тянется к прикроватной тумбочке, неуклюже открывая ее и заглядывая в самую глубь. Обычно, она не пользуется этим, по крайней мере, не последние полгода, но раз Шоу хочет чего-то нового и грубого. Она ведет пальцами по ремешкам и креплению, а затем стремительно застегивает игрушку на себе, наслаждаясь видом и слыша, как Самин нетерпеливо хнычет. Рут нравится чувствовать контроль над ситуацией и свое превосходство, когда кончик страпона касается Шоу сзади и та мгновенно поддается бедрами еще ближе, шумно вздыхая воздух. Рут почему-то совершено не заботит собственное удовлетворение, но от каждого тихого стона девушки у нее буквально срывает крышу. Шоу практически ползет назад, умоляя Саманту продолжить, и та не смеет сопротивляться. Рут закусывает губу, стягивая нижнее белье с брюнетки и резким движением проникая в ту, не особо заботясь, если внутри будет не слишком скользко. Но Самин протяжно стонет, опускаясь лицом в подушку и выгибаясь практически до хруста в позвоночнике, она цепляется пальцами в бедра Рут, однако та не позволяет ей использовать руки, тут же скидывая их. Рут обхватывает Шоу под животом, делая очередной глубокий толчок, слыша, как липко и влажно внутри девушки, и, кажется, именно это окончательно сводит ее с ума. Она больше не различает звуки: влажные шлепки, собственное дыхание и хриплые стоны Шоу, Саманта лишь чувствует, как сильно и быстро пульсируют ее виски, как сердце готово вырваться наружу, отдаваясь вибрацией прямо в спину Самин. Она двигается быстро, не сбиваясь с ритма, замечая, как брюнетка впивается руками в простынь, чуть отвернув лицо от подушки, чтобы просто дышать. Рут приподнимается, чуть меняя движения внутри Шоу, и ей всегда было интересно: каково это — цепляться за чьи-то волосы? Не думая ни о чем, она удовлетворяет свой интерес, хватая темную копну волос на затылке Шоу и буквально заставляя ту приподняться на локтях. Но Самин не жалуется. Она, сквозь сдавленные стоны, тихо усмехается, то ли себе, то ли Саманте, а затем удовлетворенно протягивает: — Давно бы так.

***

Шоу всегда было интересно: а что будет, когда все закончится? Нет, не так. Шоу никогда по-настоящему не думала об этом, она лишь знала и осознавала это как факт — это закончится, но спустя несколько месяцев с тех пор, как она начала спать с Самантой, размышлений на эту тему стало гораздо больше необходимого. Что будет, когда все закончится? Когда Шоу накопит достаточную сумму, чтобы уехать в другой штат и начать жизнь с нуля? Когда Рут надоест однообразие их скучнейших разговоров и поз в сексе, когда смазливое личико Самин перестанет быть для нее смазливым? Шоу сидела в центральном парке, и, делая вид, что читает, слушала как ссорится молодая парочка. Они были явно на грани разрыва, а нервная особа не могла замолкнуть, обвиняя парня во всех смертных грехах. Тот, кажется, пытался сгладить ситуацию, найти общий язык с недовольной мадам и умолял ее уладить все мирно, по крайней мере, не в парке, на виду у окружающих. Но, кажется, мисс Раздражение это не беспокоило, она никак не могла заткнуться, причитая о том, что потратила на молодого человека лучшие годы, а сама могла бы быть с кем-то более богатым и красивым. И тут парень замолчал. А Шоу больше не делала вид, что читает — она подняла глаза. — Что ж, тогда я желаю найти тебе богатого, красивого и вечно молодого, — безразлично пожал плечами тот и развернулся, намереваясь уйти. — И что, ты вот просто так уйдешь? — на секунду замялась девушка, когда тот действительно зашагал в противоположную сторону, а затем вновь заистерила. — Почему ты уходишь так просто, будто мы не были вместе пять лет? Дальше Шоу не слушала, погружаясь в свои мысли. А что будет, когда у них с Самантой все закончится? Эта мысль никогда не пугала ее, но сейчас, сидя в центральном парке и становясь невольным свидетелем развернувшейся драмы, сердце девушки пугливо сжалось, осознавая, что Рут, пожалуй, единственное, что есть у нее в жизни. Банды для нее фактически не существовало, близких людей тоже, вот только Макс, который время от времени интересовался ее здоровьем, оставался кем-то небезразличным. Шоу старалась придумать сценарий, как бы разворачивалась ее жизнь, уйди она от Рут хоть сейчас, и в голове было тотально пусто. Куда она пойдет, что будет делать по средам, как поступит с платьями, скопившимися за эти месяцы? И, казалось, паника окутывала ее так быстро, как никогда прежде. Рут не была ее лучшей подружкой или официальной любовницей, Шоу даже не могла найти слов, чтобы описать, кем приходилась ей Саманта. А, возможно, она просто не знала. Они никогда не были по-настоящему близки, но почему-то стоило Шоу рассказать о своем детстве, ей на секунду показалось, будто бы незримая нить, наконец, связала их, объединяя и позволяя обсуждать вещи куда интимней, чем любимые позы в сексе, и, пожалуй, Самин действительно пугалась этого.

***

Маркус бодро вошел в кабинет Рут, отвлекая ту от почты и размахивая перед ее лицом новыми эскизами от Кейлен. Положив листы на край стола, он хотел мирно ретироваться, но неожиданно обнаружил все еще лежащее на диване Саманты платье. Его брови тут же съехали к переносице, а лицо приняло задумчивый вид, и, повернувшись на пятках к женщине, он только было открыл рот, чтобы задать вопрос, но та неожиданно перебила его, не давая спросить: — Не начинай. Маркус поморщился, словно не взрослая женщина сидела перед ним, а подросток, боящийся всего на свете. — Почему платье еще здесь? — все-таки задал вопрос он, заставив Рут вспыхнуть. Она действительно не хотела начинать этот разговор, он был как минимум неприятным для нее. — Потому что я его не отдала, очевидно, — съязвила та, отворачиваясь к компьютеру. — Я работаю, Маркус, сейчас не время для разговоров. — И почему ты его все еще не отдала? — допытывался парень, не желая сдаваться. — Отнеси его на склад. — И не подумаю, — Маркус тут же сложил руки на груди, вероятно, понимая, что здесь происходит. — Почему ты не отдала ей платье, Саманта? Женщина сжала кулаки, всеми силами пытаясь держать себя в равновесии. Какое-то время назад, еще до небольшого признания Шоу, она сшила платье специально для нее, желая преподнести подарок. И, наверное, она смогла бы сделать это, невзирая на всю реакцию Самин, которая была прежде, но сейчас, после того как девушка рассказала ей такую личную историю, Рут просто боялась быть неправильно понятой. Она боялась, что это отпугнет Шоу еще больше, чего она просто не могла позволить. Платье так и лежало в чехле на ее диване, и Маркус вечно докапывался до него, будто до чего-то личного, а Рут лишь отмахивалась, не желая поднимать эту тему. — Если ты не сделаешь этого, я подарю ей сам… — Не смей! — Рут гневно поднялась со стула, напугав этим жестом даже привыкшего ко всему Маркуса, отчего тот невольно сделал шаг назад. — При всем моем уважении, это не твое дело, Маркус, позволь мне самой разобраться в этом. — Если ты так боишься увидеть ее реакцию, то просто отправь ей курьером. В этом нет ничего такого, чтобы она могла злиться, дорогая. — Ты плохо знаешь Шоу, она переворачивает любые действия в своей голове так, что мне вообще не хочется что-либо предпринимать, — призналась женщина, чуть успокаиваясь и массируя разболевшиеся виски. — Я не хочу, чтобы она думала, что я таким образом пытаюсь купить ее. — Может, с непривычки для нее и могло выглядеть это подобным образом, но сейчас, мне кажется, она достаточно долго с тобой, чтобы понять, что это не так…

***

В их общении ничего не менялось, разве что Рут старалась приглашать Шоу чаще, оставляя сексу совсем незначительную часть времени, а большую — они тратили на ерунду вроде фильмов, выставок и походов в рестораны, и каждый раз Шоу не могла понять, как ко всему этому относится Саманта, было ли в этом что-то личное, более глубокое, нежели желание переспать и провести с кем-то время? Самин знала, чувствовала этим жжением под ребрами, что начинает открываться, и это казалось ей непростительным, она рассказала больше об Итане и о своей жизни, в которой не было ничего примечательно до момента, как она встретила Рут, а та, в свою очередь, внимательно слушала девушку. Слушала и молчала. Шоу совершенно не знала, как понимать это молчание, но спрашивать об этом не решалась. Впрочем, взгляды женщины говорили о многом, и брюнетка все никак не могла привыкнуть к этому тяжелому чувству на душе, как будто все проходило хорошо, но между тем, что-то смутное терзало ее душу, не давало спокойно дышать. Возможно, в глубине души Шоу знала, что затевать разговор с заранее печальным концом — не самая лучшая идея. Возможно, Шоу знала о том, что подобный разговор был бы бесполезен с Самантой, но все же она начала его, стараясь выглядеть максимально безразличной к происходящему, словно завела речь о погоде. — Саманта, — нарочно выделяя настоящее имя, начала говорить Шоу, — а что будет, когда все закончится? Заранее зная, что этот разговор обречен на провал, она все-таки не выдержала. Казалось, он был задан так некстати, что даже мигающие в кафе гирлянды почему-то ассоциировались с какой-то насмешкой, даже несмотря на мелодичную песню, играющую на заднем фоне и создающую сентиментальный настрой, этому разговору, вероятно, не нужно было состояться. Рут замерла лишь на долю секунды, то ли от того, что Шоу назвала ее настоящем именем, то ли пытаясь понять, что именно должно быть закончено, а потом как ни в чем не бывало, продолжила разрезать свой стейк, наблюдая, как едва не запекшаяся кровь сочится на тарелку. — Когда все закончится? — задумчиво протянула та, чувствуя, что Шоу нервно задергала под столом ногами от затянувшейся паузы. — Что именно должно закончиться, Самин? Отплатила той же монетой, назвав по имени. Отплатила той же монетой, делая максимально сосредоточенное на еде и безразличное к разговору лицо. — Когда мы… — Шоу не знала, какое слово подобрать: «разойдемся» было больше для пар, а «закончим работать» — слишком официально. — Когда мы поймем, что ни одной из нас эти встречи уже не нужны. Брюнетка прикусила внутреннюю сторону щеки, не пребывая в уверенности, что правильно задала вопрос, однако Рут не шелохнулась, не вскинула вопросительно брови, не отставила тарелку со стейком, возмущенно спрашивая, к чему этот разговор. Она, казалось, не испытывает действительно ничего, кроме тотального равнодушия. — Будем двигаться дальше, — вот так просто. Саманта пожала плечами, будто бы это было чем-то очевидным. — Я прохожу через это не первый раз. — И как это было раньше? — любопытство девушки взяло вверх. — Да обычно. С самого начала я вообще брала девушек исключительно на одну ночь, а потом решила останавливаться на ком-то одном, но в эскорте важно помнить о том, что это всего лишь временная связь. Спроси у любой девушки, работающей в этой среде, и она скажет тебе о том, что их главным правилом становится не влюбляться в клиентов. Шоу поджала губы. Конечно, она не влюблялась в Рут, но глубоко внутри понимала, что попросту привыкла к ней, как к обычному живому человеку, с которым проводила достаточно времени, чтобы хотя бы привязаться. Неужели никого и никогда не волновали такие человеческие чувства, как обычная привязанность? — А если наоборот? — Тот, кто платит деньги, чаще всего понимает, за что он их платит, — равнодушие Саманты обдавало холодом, но неожиданно она сказала фразу, которую сама боялась признать для себя. — К сожалению, нельзя купить чувства человека. Можно делать вид, что ты их покупаешь, и чем больше ты будешь платить, тем старательней будут притворяться, но в конечном итоге, когда все заканчивается, никто не вспоминает друг о друге. Самин поежилась будто бы от холода, внезапно осознавая всю омерзительность их отношений. Ей платят — она берет и позволяет себя трахать, иногда трахает Рут. Вот и все. Все так просто и прозрачно, что Самин захотелось заплакать, спросив о том, для чего же нужны все эти бестолковые беседы и рассказы о чем-то личном, ведь рано или поздно, они все равно разойдутся, унося все эти сокровенные тайны с собой. Для чего все это вообще происходит? Но больше всего Шоу раздражал тот факт, что Рут так просто готова отпустить ее, зная, что это неминуемо и относясь к этому как к временной утрате постоянного человека для секса. — Тогда к чему все эти разговоры? — начала загораться Самин, чувствуя себя почему-то преданной. — Почему нельзя просто трахаться, а не ходить по ресторанам и создавать эту иллюзию прекрасной жизни? Рут будто полоснули по сердцу ножом. Слова давались ей с трудом, да и сохранять невозмутимое лицо было довольно тяжело. Она знала, что для Шоу это лишь возможность хорошего заработка, особенно учитывая ее привычную жизнь. Конечно, она цеплялась за эту возможность и теперь, вероятно, не хотела ее упускать, но Саманта совершенно не хотела показывать свои настоящие чувства по этому поводу. Конечно, ей не все равно, а когда это закончится, она даже не знала, что произойдет. Рут боялась признаться самой себе, но Самин действительно стала единственной девушкой, к которой Саманта привязалась по-настоящему. Она и раньше чувствовала некоторую тоску, когда ей приходилось расставаться с девушками, но, как правило, ни она, ни они не рассказывали друг другу нечто похожее на историю Шоу. Шоу хотелось оберегать, дарить ей лучшую жизнь, которую она заслуживала. С Шоу хотелось болтать, а не заниматься сексом, и Рут до чертиков пугали эти мысли. Она осознавала, что такая девушка как Самин, скорее всего, никогда не будет по-настоящему с тобой, она привыкла к свободной жизни, они привыкла ни от кого не зависеть, и когда у нее будет достаточно денег, чтобы вырваться из этого круговорота секса и белых конвертов на столе, она, Рут уверена, не моргнет и глазом, решив сбежать. Так что могла ли Саманта на самом деле проявлять все свои искренние чувства? Определенно нет. — Я не понимаю, какого ответа ты ожидала от меня? — Рут нахмурилась, уже нехотя жуя остывающее мясо. — Хочешь, чтобы я сказала, что это как в сказках, и что в конечном итоге они влюбляются друг в друга и уезжают в закат? Но Шоу, оглянись, мы в реальной жизни, где проституткам и эскортницам платят деньги и они не ждут любви, а даже если видят ее — бегут. Самин не нашлась, что ответить, беспомощно сжимая колени руками и чувствуя щемящую боль в грудной клетке. Ей действительно не хотелось обнажаться перед Рут, но обида вырвалась наружу. — Я думала мы сблизились за это время, и ты хотя бы нашла в себе силы признать, что скучала бы по мне, а выходит, я для тебя просто очередная кукла, которая готова раздвинуть перед тобой ноги в любой момент. — Прекрати, — Рут неожиданно поморщилась от сказанного. — Ты же знаешь, что это не так. Я просто не собираюсь забивать твою голову розовыми мечтами. — Если ты не заметила, я никогда не жила в розовых мечтах, — огрызнулась в ответ брюнетка, внезапно теряя весь настрой на дальнейший вечер. — Я хочу домой, можно я уеду? — Я не собираюсь заставлять делать тебя то, чего ты не хочешь. — Прекрасно! — стул отъехал слишком громко, привлекая внимание некоторых людей, но Шоу давно наплевала на все правила приличия. В голове истеричным мотыльком билась та мысль, что, вероятно, Рут не слишком-то и нужно, чтобы Самин осталась, именно поэтому она так просто отпускает ее. И Шоу уходит, не осознавая, чего стоит Саманте не срываться с места, умоляя не делать этого. Звук колокольчика над входной дверью, казалось, пронесся внутри грудной клетки, внезапно оказавшейся пустой, и тогда Рут окончательно поняла — ей не все равно.