Фото на память

Он слышал звук колокольчика, но не повернулся. Дин не появлялся уже третий день, так что и сейчас это вряд ли мог быть он. Скорее всего, простой покупатель. А даже если бы это оказалась наглая винчестеровская морда, приползшая просить прощения… На этом моменте воображение показало Касу неприличный жест, и он согласно вздохнул: да, Дин бы никогда не приполз просить прощения, как бы ни был виноват. Скорее зашел бы с видом «а что это ты такой кислый, когда здесь я?» и бесконечным искренним удивлением на лице по этому поводу. И даже если… — Ну здравствуй, прекрасный принц! — Хэнк? — резко повернувшись, Кас уставился на своего бывшего, стоявшего возле ближайшей витрины и с видимым любопытством ждавшего его реакции. Пытаясь скрыть невольное раздражение — и вправду не Дин; не то чтобы он на самом деле рассчитывал, но… — кашлянул и спросил: — Каким ветром занесло? — Да уж, поправочка: здравствуй, злой дракон! Куда девал прекрасного принца? — Хэнк подмигнул, мягко и чуть неуверенно улыбаясь. — Я же обещал наведаться как-нибудь. Ну вот и… Вот в кои-то веки выбрался к своим и решил, что… — Хорошо, что зашел, — заверил Кас, без труда уловив его настроение. — Подожди немного, сходим… — задумавшись на мгновение, он глянул на часы. — А, к черту! Идем прямо сейчас. В конце концов, вряд ли за оставшиеся полчаса он мог потерять действительно серьезного покупателя. А Дин все равно сегодня не появится. А если и появится… И его к черту. Кас решительно тряхнул головой, пытаясь выкинуть засевший там образ, и пошел к выходу. В хорошо знакомом кафе к ним вскоре присоединилась Чарли, тоже выбежавшая на обед, и беседа превратилась из слегка неловкой с долгими паузами и тщательным подбором слов в по-настоящему оживленную. Хэнк вообще всегда прекрасно ладил с Чарли, порой напоминая ее брата, не внешностью, но характером — этакого духовного близнеца, по ошибке родившегося совсем в другой семье. Кас смотрел в светящиеся радостью встречи теплые карие глаза на красивом, восточного типа лице и пытался вспомнить, почему они вообще расстались. Ах да, Хэнку предложили работу в Оклахоме, и конечно же, Кас и не подумал заморачиваться с поддержанием отношений от уик-энда до уик-энда, не говоря уже о возможности тоже переехать. Прежде Кас ни разу об этом не пожалел. Да и теперь не жалел, просто… Просто сейчас, за столиком старого кафе, перебрасываясь новостями, а по большей части шутками, с Чарли, Хэнк внезапно показался таким близким, таким… понятным. Понятным и простым, каким он всегда и был и какими были отношения с ним. С Дином было не то чтобы сложно, но уж о понятности говорить точно не приходилось. Открытое лицо, неизменная улыбка — и абсолютно непроницаемая душа. А еще неутоляемая жажда. Всего: впечатлений, общения, секса. Если ему хотелось посмотреть фильм, значит, это обязательно было сделать в тот же вечер. Если он загорался идеей порыбачить — значит, на следующее утро Кас мог твердо рассчитывать на раннюю побудку. И плевать, если это рабочий день. Дин всегда хотел всего и сразу, не оставляя ничего на потом. И в этом было что-то неповторимое, что-то завораживающее, как и он сам. — Встретимся вечером? Кас недоуменно моргнул, фокусируясь на лице Хэнка. Чарли за столиком уже не было, а это значило, что он умудрился снова провалиться в свои бессмысленные размышления так, что даже проморгал ее уход. — Я приехал на весь уик-энд, — принялся объяснять Хэнк, ошибочно интерпретировав его замешательство. — На завтра уже объявлен общий семейный сбор, и Магда пригрозила мне вечным молчанием, если я не проведу день с племянниками, но сегодня вечером я свободен. Почему бы и нет? Судя по всему, он внезапно остался без бойфренда, еще и заявившего о разрыве весьма радикальным способом. Да и Хэнк… это Хэнк, привычный и уютный, как домашние тапочки. Красивый к тому же. — Почему бы и нет? — раздумчиво повторил он вслух, отсчитывая свою часть платы за обед. — Заходи перед закрытием, придумаем что-нибудь. — Тогда до встречи! — Хэнк просиял счастливой улыбкой и ретировался. Кас посмотрел вслед и повернул к магазину, пытаясь отыскать внутри предвкушение приятного вечера. Он был уверен, что оно там есть. Наверняка. Не было ведь ни одной разумной причины, по которой его там могло не оказаться, верно?.. Уныло вздохнув, он ускорил шаг. К вечеру необъяснимое раздражение приобрело угрожающие размеры, обрастая бахромой тревоги и ощущения неправильности. Предстоящая встреча не то что не вызывала приятных ожиданий — скорее пугала возможным исходом, учитывая его настроение. Может, Хэнк и не был для него лучшим другом, но и заканчивать знакомство, длившееся еще со школы, разругавшись в пух и прах, Кас не хотел. Сдавшись минут за двадцать до конца рабочего дня, он перезвонил и отменил договоренность, неубедительно сославшись на внезапно возникшие дела и предложив встретиться как-нибудь в другой раз. Оба понимали, что это вежливый синоним «никогда», и в голосе Хэнка отчетливо слышалось разочарование, когда он точно так же искусственно и натянуто обещал зайти в следующий свой приезд к родне. Кас с отсутствующим видом покивал, будто собеседник мог его видеть, и нажал на сброс. Уже садясь в машину, он осознал, что совершенно не помнит, закончил ли Хэнк говорить или же он его просто грубо оборвал посреди фразы. В любом случае перезванивать и спрашивать, как и извиняться, было поздно. Да и мысли его были уже совсем в другом месте. Кас совсем не был уверен, что найдет там Дина, но проверить вдруг показалось необходимым. В конце концов, иногда «можно проявлять настойчивость только для того, чтобы проявить ее должным образом». Чтобы убедиться, что сделал все правильно и что вот это вот странное неприятное ощущение в груди — всего лишь глупая мнительность, а не какое-нибудь гребаное предчувствие. Последняя попытка дозвониться закончилась провалом, как и предыдущие две за сегодняшний вечер — телефон был выключен. И в какой-то момент Кас отчетливо понял, что предпочел бы, чтобы это стало результатом закончившегося терпения блудного любовника, которому надоело слушать надоедливые трели, чем… чем-нибудь еще. Дорога к восточной окраине оказалась странно пустынной для раннего вечера. Фары только высвечивали на поворотах заснеженные газоны да редких прохожих. Впрочем, Кас и не бывал-то здесь почти никогда, чтобы знать, что странно, а что нет для этой части города. За все время знакомства Дин так и не сподобился пригласить его к себе домой хотя бы однажды. Даже не заикался о таком, всегда договариваясь о встрече где-то в городе или попросту предлагая заехать. Каса это вполне утраивало, а вот сейчас всплыла мысль, как же это неправильно. Еще одна неизведанная территория в жизни человека, который вроде как считался его бойфрендом последние полгода, даже чуть дольше. Остановившись возле нужного дома, он еще раз проверил показания навигатора. Прибор утверждал, что место правильное, о чем говорили и знакомые очертания машины на подъездной дорожке, но темная громада строения производила впечатление нежилой. Ни огонька. Если бы не уличные фонари, и до двери-то дойти было бы сложно. Темные контуры Импалы обильно покрывал вчерашний снег, а значит, как минимум сутки Дин был дома. Никому, знающему Винчестера дольше недели, и в голову бы не пришло представить его передвигающимся на своих двоих, без обожаемой «Детки». Тем не менее на стук Касу никто не ответил. В доме по-прежнему царили темнота и тишина, две строгие сестрички, неохотно расстающиеся с охраняемыми ими тайнами. Постучав еще, каждый раз чуть громче, чем до того, на пятом заходе Кас почувствовал, что разросшийся до невообразимых размеров клубок беспокойства, нет, уже настоящего страха грозит просто удушить его, и зло пнул дверь. Чуть скрипнув, она послушно открылась, являя за собой чернильную тьму. Войдя внутрь, он нащупал выключатель. Полупустую прихожую залил мутный свет, и Касу показалось, что он ошибся домом: вокруг была только пыль. Пыль, паутина и затхлый запах нежилого помещения. Будто в доме давным-давно не бывал никто живой. Чуть дальше, в гостиной, стояли запакованные коробки, заменяя собой почти отсутствующую мебель. Та, которая все же была в наличии, могла похвастаться либо толстым слоем пыли, либо чехлами. С опять-таки толстым слоем пыли на них. — Дин! — неуверенно позвал Кас, разрываясь между пониманием, что дом все же тот, учитывая наличие Импалы на подъездной дорожке, и неверием в свое понимание. На его зов никто не откликнулся. Кухня производила еще более удручающее впечатление, но хотя бы намекала немытой посудой с засохшими остатками еды, что здесь кто-то живет. Или жил. Или по крайней мере иногда появлялся. Вернувшись, Кас постоял немного посреди заброшенной гостиной, слушая царящую в доме мертвую тишину, и неуверенно двинулся наверх, периодически выкрикивая имя Винчестера. Ближайшая к лестнице дверь на втором этаже привела в абсолютно пустую комнату с несколькими коробками, и Кас двинулся дальше, лишь вскользь пробежав по помещению взглядом. В груди царапалось едва контролируемое желание развернуться и сбежать, забыв об этом доме и его удушающей атмосфере. Словно в склеп попал, мелькнуло в голове. За следующей дверью он наконец нашел то, что искал. Причем поправиться и сказать «кого» Касу показалось излишним — тело на смятой, но застеленной кровати больше всего подходило под определение «что». На мгновение он даже испугался, что это именно тело, неживое, но тут же с облегчением выдохнул, заметив, как поднимается и опускается широкая грудь под клетчатой рубашкой. Дин был здесь, и Дин был мертвецки пьян, как подсказал шибанувший в нос запах застарелого перегара и неисчислимое количество пустых бутылок, стоявших и валявшихся по всей комнате. Открытые глаза невидяще пялились в потолок. На его появление Винчестер никак не отреагировал, словно и не слышал. Или не хотел слышать. — Здравствуй, Дин, — произнес Кас и замолчал. Он не представлял, что еще можно сказать. О чем говорить с человеком, который набирается у себя дома, откровенно наплевав на все и всех? Нужно ли с ним вообще говорить? Желание уйти стало в разы сильнее. Дин пошевелился. Повернул голову, и Кас увидел то, что видел раньше только через объектив — две дыры в иную вселенную, полную боли и безысходности. — Зачем ты пришел? — спросил Винчестер, медленно, но вполне внятно. Зеленые глаза с покрасневшими белками смотрели осмысленно, хоть и отстраненно. Казалось, Дин просто находится где-то очень-очень далеко, и вряд ли намеревается возвращаться в ближайшее время. Взгляд зацепился за несколько коробок, таких же, какие стояли по всему дому, таких, в которых перевозят обычно вещи, и Кас, не ответив, выпалил внезапно пришедшую в голову догадку: — Ты уезжаешь. Глядя сквозь него, Дин помолчал какое-то время и только потом едва слышно подтвердил: — Да. Наверное. Пора. После этого он просто повернулся на бок, спиной к нему, словно дальше говорить было не о чем. «А разве не так?» — спросил Кас сам у себя. К горлу подкатил тугой едкий комок. Нечто совсем незнакомое. Неприятное. Болезненное. С усилием сглотнув, он развернулся и ступил было к двери, в последний момент передумав. Внутри вспыхнула злость, перебив все остальное. — И когда ты собирался мне об этом сказать?! — Он подошел вплотную к кровати, но Дин даже не пошевелился, продолжая лежать, будто в комнате никого не было. Может, и вправду не было, никогда? Мысль отдавала горечью, и чтобы заглушить ее, Кас продолжил еще громче: — Ты вообще хоть собирался?! — А зачем? Голос звучал так тихо, что Кас едва расслышал. Каким-то непонятным образом это только подлило масла в огонь, и в груди полыхнуло настоящей яростью. — Может, затем, что мы вроде как чуть ли не жили вместе последние полгода?! Если ты вдруг не заметил! Дин рассмеялся. Глухо, безрадостно, словно надбитый стакан задребезжал. Повернувшись, он уверенно сел на кровати и посмотрел на него. Кас затруднился бы сказать, чего в этом взгляде было больше: боли или… презрения. — Я-то заметил, Кас, — сказал Дин ровно и будто устало, — вопрос в том, заметил ли это ты сам. — То, что я здесь, говорит… — Только о том, что ты заметил пропажу игрушки, — перебил Дин. — О которой забудешь неделю спустя. Может, две. — Как ты можешь так говорить? — протянул Кас неверяще. А поверить в то, что слышит, было и вправду сложно. Нет, он знал, что не склонен к излишней сентиментальности, но никогда не думал о себе… так. — Я хорошо тебя узнал, Кас, потому и могу. А вот ты, что ты знаешь обо мне, а? — Ты не очень-то разговорчивый человек, Дин. Ты же сам ничего не рассказываешь. — А ты спрашивал? — Дин криво улыбнулся и покачал головой. — Ты пустил в свою жизнь человека, не зная его. Я мог бы быть кем угодно, убийцей, маньяком, психом каким-нибудь, в конце концов. Тебе же просто все равно. Тебе на все наплевать, пока это тебя не беспокоит. Кас молчал. Слова били точно и больно. Наконец, спустя несколько долгих неловких минут, он проговорил: — Я так понимаю, это все. — Горло снова сдавило, и пришлось прокашляться. — Зачем же было драму разводить своим исчезновением? Мог просто сказать: пошел ты к черту, Кас, я сваливаю… куда ты там собрался. На секунду показалось, что в лице Дина что-то дрогнуло, но тут же его челюсти сжались сильнее и губы подтянулись в жесткую решительную линию. — Домой, Кас. Мне пора домой, — сказал он, глядя куда-то в пустой угол. — К родителям. К брату. Я… я увлекся, забыл о своем долге перед ними. Пора отдавать. — Что ж… Счастливого пути, — выдавил Кастиэль, мечтая о своей квартире, о горячем чае… о том, чтобы никакого Дина Винчестера в его жизни никогда не существовало. — Спасибо. — Дин перевел взгляд на него и неожиданно светло улыбнулся, почти как прежде. Только до глаз улыбка так и не добралась. Кас уже закрывал за собой дверь спальни, когда его догнал неуверенный вопрос: — Можно тебя кое о чем попросить? Украдкой вздохнув, он остановился и снова заглянул в комнату, в которую предпочел бы никогда не заходить. Вообще. — Конечно, Дин. — Уничтожь мои снимки. Сотри с жесткого диска, выкинь из хранилок, отовсюду. Пожалуйста. — Не хочешь даже оставить мне фото на память? — он попытался улыбнуться, удивляясь странной, немного отдающей театральностью просьбе. — Пожалуйста, — настойчиво и серьезно повторил Дин. Зеленые глаза нездорово блестели в искусственном освещении. — Как скажешь, — Кас пожал плечами и закрыл дверь. Он и так наверняка бы все стер. Проходя через гостиную, механически провел пальцами по ближайшей коробке и тут же раздраженно обтер руку о пальто, пытаясь избавиться от налипшей пыли. Пришлось остановиться и потереть ладонь основательно — пыли было много. Снова непрошеным мелькнуло сравнение со склепом, старым, который и посещать-то уже некому. Вздрогнув невольно от неуютной мысли, он ускорил шаг, спеша побыстрее оказаться на свежем воздухе.