Фото на память

На столе исходила паром чашка с чаем. Кас вглядывался в причудливые завитки, не видя ничего: ни пара, ни очертаний кухонной мебели за ним. В мыслях царил откровенный бардак. И любая попытка в нем разобраться только запутывала все еще сильнее. И не добавляло определенности то, что он не был до конца уверен, что вообще хочет во всем этом разбираться. Что нужно разбираться. Дин четко дал понять, что всему конец, что бы там у них ни было. Если вообще что-то было, в чем Кас сейчас не был уверен тоже. И так ли важно, по каким причинам Дин принял это решение? Более того, кто бы мог сказать наверняка, что все, что он озвучил, было именно причиной, а не поводом? А то и вовсе — простым выплеском недовольства напоследок. Однако среди всего этого вороха недомыслей было кое-что, что не давало выбросить из головы неприятный разговор: непривычное, а потому вдвойне раздражающее чувство вины. Дин был прав. Прав в том, что Касу не было дела ни до кого, включая и самого Дина. Так было всегда, все его любовники проходили через его жизнь словно тени, не оставляя сколько-нибудь заметных следов. И обычно это устраивало обе стороны, во всяком случае так предпочитал думать об этом сам Кас. Тех, кого это не устраивало, он не удерживал. Собственно, никого не удерживал. Тем непонятнее было вот это ощущение едва ли не предательства внутри, когда таким вот несогласным и желающим уйти — уже ушедшим, по факту, — стал Дин. Нет, не предательства — пустоты, понял Кас внезапно. Понимание осело тяжелым комком где-то в груди, холодным и колючим. Фыркнув, он наконец-то поднял чашку с уже остывшим чаем и сделал большой глоток. Ароматный напиток горчил, как и его мысли. Неверная дозировка. И чая, и размышлений. Кас невесело усмехнулся, встав, выплеснул чай в раковину и пошел в спальню одеваться. В такой вечер грех сидеть дома. Тем более если заняться в четырех стенах нечем, кроме как в собственных переживаниях вариться.

***

«И почему все не может быть проще?» — думал Кас, копаясь в новой партии товара, только что загруженной в заднюю комнату. Мысль, к сожалению, не имела никакого отношения к объективам, камерам и их характеристикам. В технике как раз все было просто и понятно, в отличие от человеческих отношений. Особенно если речь шла об одном конкретном человеке, как выяснилось. И даже то, что отношения как таковые благополучно завершились, никак не влияло на их сложность. Точнее, влияло только в сторону ухудшения. За прошедшие три дня мыслей меньше не стало, как и странного, подспудного беспокойства. Словно он что-то упустил, чего-то не сделал — того, что следовало сделать обязательно. Чего-то не сказал — важного, весомого, такого, что преломило бы, возможно, решимость Дина, заставило его изменить свое мнение и… Это уже отдавало нелепым подростковым максимализмом, мешающим видеть, что никакой человек не бывает единственным, что каждому найдется замена, стоит только подождать. Такой ерундой Кас даже в том самом подростковом возрасте вроде бы не страдал, легко переходя от заинтересованности к полному безразличию, а вот сейчас, поди ж ты, внезапно обнаружил в себе неразумное сопротивление неизбежному. И оно требовало действий. Таких же неразумных, смешных, отчаянных — хоть каких-нибудь. Вообще, Кас с трудом представлял себе возможные варианты. Встретиться с Дином еще раз и… И что? Что он мог ему сказать? Пообещать, предложить, попросить? Никаких конкретных соображений не появилось, зато придумался повод для визита, и Кас гордился собственной изобретательностью примерно минуту, прежде чем подумал, как быстро он сам разгадал бы такой нехитрый маневр, примени его кто-нибудь другой. Однако что-то внутри, что-то незнакомое, но крайне настойчивое и знать не желало ни о какой несостоятельности поводов и наверняка предстоящем в связи с этим унижении. Он сдался. Телефон Дина по-прежнему был отключен, поэтому сейчас, вместо того чтобы наслаждаться приятным вечерним ничегонеделаньем в тепле и уюте собственной квартиры, Кас сидел в машине напротив дома Винчестера и думал. О том, что он тут забыл. О том, что Дина, судя по отсутствию Импалы на подъездной дорожке, нет дома, а может, и вообще уже в городе. В последнее, впрочем, почему-то не верилось. Точнее, отчаянно не хотелось верить. Внезапно входная дверь открылась и из дома кто-то вышел. Кас встрепенулся и, зачем-то сделав глубокий вдох, выбрался из машины, вяло удивляясь собственной откуда-то появившейся неуверенности и неуклюжести. Свет на крыльце не горел, и рассмотреть что-либо точно было невозможно, но даже так уже через пару шагов он понял, что грузный бочкообразный силуэт возле дома Дином не является. Страха при виде него человек не проявил, из чего Кас заключил, что это и не вор, по крайней мере. Друг? Родственник? Знакомый? Кто еще мог так вот запросто расхаживать по дому Винчестера в отсутствие хозяина? Или?.. Кас почувствовал, как замерло на мгновение сердце. Или это уже даже не дом Дина. — К Дину? Нет его, — буркнул незнакомец, мужчина лет пятидесяти, вступая в круг света придорожного фонаря. — Я протащил свои старые кости через два штата, а этот балбес шляется неизвестно где. — Он собирался уехать… — протянул Кас, отступая в сторону, когда тот, преодолев последние разделяющие их ярды, и не подумал остановиться. — Значит, ждать стоит не раньше завтра, — проворчал мужчина себе под нос. Кас едва расслышал за скрипом снега под ногами. — Дин собирался уехать насовсем. Домой, — только сказав это, Кас подумал, что незнакомец ведь вышел прямо из дома и наверняка бы знал, если бы там не было вещей. — Куда? — Мужчина обернулся. На его круглом хмуром лице под старой бейсболкой явственно проступило недоумение. — Домой, в Лоуренс. — В Лоуренс? — удивление в хриплом голосе стало еще заметнее, и Кас почувствовал смутное беспокойство. — Он говорил, что хочет вернуться к семье, к родителям и брату… — А ты вообще кто такой? — внезапно спросил мужчина. — Я… друг, — замявшись, ответил Кас. — А?.. — Хреновый ты друг, — пренебрежительно перебил незнакомец, проигнорировав вопрос, — раз не знаешь, что нет у Дина никакой семьи. Вот уже почти два года как нет. Кас растерянно проводил взглядом бесцеремонного визитера, проследил, как тот сел в старую развалюху, когда-то бывшую машиной, и уехал. И лишь когда габаритные огни будто на время позаимствованного со свалки авто исчезли за поворотом, отмер сам. Дошел к своей машине, на автомате завел двигатель и поехал домой, наслаждаясь странной легкостью в голове, из которой, кажется, вмиг испарились все мысли. Пустота, впрочем, в его мозгу царствовала недолго: в тишине квартиры, хранившей незримые, но ясно ощутимые следы присутствия Дина, слова, сказанные незнакомцем, вспыхнули, словно начертанные светящимися чернилами на черном листе его настроения. «Нет никакой семьи». К кому же ты собирался ехать, Дин? Куда? Почему-то не возникло и тени сомнения, что мужчина говорил правду. Кас видел его лицо — уставшее, серьезное, с тенью раздражения и беспокойства. Ему не было дела до Каса. Ему незачем было врать. Дин никогда не говорил о семье. Собственно, он вообще почти не говорил о себе, кроме каких-то текущих интересов и дел. Но о прошлом его Кас знал неприлично мало. Как и сказал сам Дин, он мог бы быть кем угодно. Возможно, он и был. Самым одиноким человеком в этом гребаном городке. А Кас об этом и понятия не имел. Что же случилось с семьей Винчестера? Авария? Пожар? Стихийное бедствие? О гибели нескольких человек наверняка должны были написать в местной газете, вопрос был лишь в том, можно ли это найти. Кас не мог бы сказать, зачем ему понадобилось знать точно, что произошло, но подавлять порыв не стал. Спустя чуть больше часа времени и несколько звонков Чарли он знал. Ничего сверхъестественного. Младший брат Дина погиб три года назад в уличной драке, а родителей убили при ограблении дома, в котором их уже не должно было быть, перед самым переездом сюда, в Уинфилд. Случайность. Просто несчастливое стечение обстоятельств. Способное перевернуть жизнь. И наверняка сделавшее это с жизнью Дина. Кас вспомнил темный полупустой дом, так похожий на склеп, и содрогнулся. Дин намеревался вернуться к семье… И Кас очень не хотел думать о том, что он мог под этим подразумевать. Точнее, не мог. Это же Дин, он точно не мог… Или?.. От мысли, которую он даже не позволял себе закончить, тянуло могильным холодом по позвоночнику. Свернув все окна с информацией, он открыл вместо этого папку с фотографиями. Вот Дин улыбается на свадьбе, вот Дин улыбается, сидя на капоте своей Детки, вот Дин улыбается спросонья в его постели. И только последняя улыбка, если правильно смотреть, если смотреть, зная, была хотя бы похожа на настоящую. Он захлопнул крышку ноутбука и потер лицо ладонями, не чувствуя ничего, кроме растерянности. Чарли, устав звонить без ответа, засыпала почтовый ящик письмами. Кас даже не открывал их, меланхолично наблюдая за растущей цифрой, прекрасно зная, что там будет. «Как ты догадался?» «Что-то случилось?» «Что ты собираешься делать?» Наверное, это было не совсем честно — попросить ее о помощи, не объяснив ничего. Даже наверняка это было некрасиво с его стороны, но Кас просто понятия не имел, что ей сказать. Он понятия не имел, что делать.