Фото на память

Выглянувшее поутру солнце слепило глаза, отражаясь мириадами искр от свежего полотна снега. Температура колебалась на небольшом минусе, но Касу было холодно, и работавшая на полную мощность печка не помогала. Поежившись, он прибавил газу, прекрасно понимая, что к погоде его состояние отношения не имеет. Натянутые до предела нервы превращали тело в застывшую статую, «разморозить» которую не смогла бы, наверное, и летняя жара. Ему было страшно. От мыслей, от безмыслия, которое приходило им на смену, от непонимания, что же он все-таки намерен сделать, сказать… От того, что впервые он хотел, чтобы кто-то остался. Рядом. С ним. И это выкручивало наизнанку, заставляя корчиться от ужаса незащищенности. И еще страшнее было от того, что он вовсе не был уверен ни в правильности своего решения, ни в успешности затеи вообще. Дин открыл почти сразу. Нахмурился, отступил в сторону, пропуская внутрь. И только когда Винчестер едва вписался в дверной проем в гостиной, Кас понял, что тот совсем не трезв. В девять-то утра. — Что хотел? — спросил Дин, падая в единственное не покрытое чехлом кресло. Голос его звучал хрипло и тускло, хотя Касу и сложно было бы объяснить последнее определение. Но вот именно так это слышалось — будто старая-старая пленка, грозившаяся вот-вот протереться окончательно. На низком столике возле кресла стояла початая бутылка виски, но не наблюдалось стакана — видимо, Дин считал такую роскошь излишеством. — Ты заплатил мне за работу, но так и не… — начал Кастиэль, вынимая из кармана диск, но Дин тут же перебил, пренебрежительно махнув рукой: — Я же сказал: уничтожь. Мне они не нужны. Кас огляделся, пытаясь найти относительно чистое место в полутемной комнате, и в конце концов аккуратно присел на краешек дивана, мысленно прощаясь со своим светлым пальто. В доме было холодно, как в рефрижераторе, так что он не рискнул спасать его, просто сняв. Вокруг громоздились коробки, и он удивился, как умудрился не заметить еще в прошлый раз, что пыли на них гораздо больше, чем собралось бы за несколько дней, если бы Дин запаковал вещи недавно, планируя переезд. Они явно стояли здесь давно, очень давно. Вероятно, с самого появления Винчестера в Уинфилде. — Конечно, они тебе и не были нужны на самом деле, — произнес он, стараясь говорить ровно. Дин на мгновение опустил глаза, но тут же снова упрямо вскинул голову, и Кас не выдержал: — Разве что как повод. Завести знакомство. Пробраться в мою жизнь. Чтобы потом отчалить в неизвестном направлении, оставив вместо себя пустое место и кучу чертовых вопросов. — Будто тебе не все равно, — буркнул Винчестер. — Представь себе, нет! — Кас вскочил и нервно прошелся по комнате, пытаясь успокоиться. Разговор шел куда-то не в ту сторону, и пока что он чувствовал себя истеричной барышней, заявившейся предъявлять претензии бросившему ее бойфренду. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он продолжил: — Ты думаешь, что хорошо узнал меня за какие-то полгода, Дин, но это не так. Мне не все равно. — Подошел ближе и остановился прямо напротив Дина. Поймал его взгляд, всмотрелся в тусклые зеленые глаза, внутренне содрогаясь от того, что не увидел в них даже боли. Только бесконечную усталость. — Мне не все равно, что тебя не будет рядом. Мне не все равно, куда ты собрался, учитывая, что твоя семья… — Узнал-таки… — Мне жаль… жаль, что с твоими родными так случилось, но… — А знаешь, почему это случилось? — Дин внезапно подался вперед, вцепившись в подлокотники кресла до побелевших костяшек, и Кас едва подавил инстинктивный порыв отшатнуться. — Из-за меня. — Дин… — Сэм погиб, потому что я полез в драку. Мать и отец погибли, потому что я позвал их на прощальный ужин, на котором объявил, что не хочу заниматься семейным бизнесом и переезжать в Уинфилд. Они бы уехали в тот день, если бы не я. Они бы уехали, если бы отец не вспылил и ему не стало плохо. Они бы уехали, Кас, и с ними все было бы хорошо, если бы не я и мои дурацкие желания! Дин откинулся на спинку кресла, закрыв глаза и сжав пальцами переносицу. Кас неловко переступил с ноги на ногу, не зная, что делать и говорить. — Дин, ты не… — Вот только не надо мне заливать про «не виноват». Виноват, еще как! Стоило всего лишь быть правильным сыном, таким, какого они хотели, таким, каким был Сэм. Знаешь, он любил книги, любил читать, любил просто рыться в этих пыльных томах, пропадал в отцовском магазине после школы… Он был тем сыном, который был нужен отцу, а не я! — Он схватил бутылку и сделал большой глоток, даже не поморщившись. — Я пытался. Я целый год пытался заменить им Сэмми… И потом… Но я не он, Кас, я так и не смог стать таким, каким они хотели меня видеть. Даже после их смерти я остался таким же бесполезным куском дерьма, как и был. — Может, тебе просто стоило быть собой, а не кем-то другим? — А что я, по-твоему, делал последние полгода? Нихрена не получается. Что так, что этак… Я устал, Кас, я просто задолбался. Я хочу отдохнуть. — Отдохнуть? — медленно переспросил Кас, чувствуя табун ледяных мурашек, крадущихся по спине. — Ты считаешь, что это хороший вариант? Выйти, гордо хлопнув дверью, как обиженный подросток? Вот только зайти обратно не получится, об этом ты подумал? — Это ничего, Кас, — сейчас Дин говорил едва слышно и неразборчиво, словно в полудреме. В неясном свете, пробивающемся сквозь задернутые занавески, его лицо казалось намного старше. — Я и не хочу обратно. Некуда и незачем. Все, что я могу, это только потянуть еще и тебя за собой. А я не хочу. От него веяло такой безнадежностью, что на какое-то мгновение Касу и самому показалось, что да, некуда и незачем, что так правильнее всего: перестать быть тем, кем ты быть не можешь, и просто позволить себе отдохнуть… Раздраженно встряхнувшись, он ступил еще ближе, подвинул столик и присел на него, осторожно переставив бутылку подальше. Дин открыл глаза, услышав его передвижения, и непонимающе нахмурился. — Кас, если ты собираешься… — Зачем ты придумал всю эту затею с ненужными тебе фотографиями? Дин сглотнул и отвел взгляд. — Я хотел… хотел попробовать. Быть собой. Быть с тобой, — он посмотрел на Каса и слабо улыбнулся. — А ты выглядел таким спокойным, таким самоуверенным… И то, что говорила о тебе Чарли… Я понял, что не причиню тебе боли, если ничего не получится. Как и вышло. Это не работает. — То есть ты меня использовал, — кивнул Кас, не спрашивая. И, выставив вперед ладонь, когда Дин попытался что-то сказать, продолжил: — Окей, я, в принципе, не против. Но будет только справедливо, если ты вернешь долг. — Что? — Нам ведь было хорошо вместе, верно? — Да, но… — Останься со мной. Не навсегда, побудь рядом еще год, и я обещаю, что, если спустя триста шестьдесят пять дней ты захочешь… я сам заряжу тебе пистолет. Какое-то время Дин просто молча смотрел на него. С удивлением. С толикой раздражения. Но без той всепоглощающей усталости, что была в его глазах раньше. Наконец он пошевелился и, откашлявшись, хрипло спросил: — Зачем? Зачем это тебе, Кас? — Есть разница, когда ты знаешь, что что-то вскоре закончится, и когда ты об этом не подозреваешь. Ты знал, я — нет. Это несправедливо. Дай мне чуть больше времени. Пожалуйста. — Кас, ты… Это бесполезно, ты не сможешь меня удержать. — Я не собираюсь тебя держать, — Кас вздохнул, отчаянно надеясь, что ложь сойдет хотя бы за полуправду. — Исходя исключительно из эгоистичных соображений, я просто хочу еще немного времени. Себе. И, может быть, чуть больше снимков на память. — Он попытался улыбнуться, не уверенный, что получилось. — И обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы ты не пожалел, что согласился. — Кас… — Дин. Ты собираешься вышвырнуть свою жизнь в окно, образно говоря, как что-то совершенно ненужное. Что мешает тебе в таком случае отдать ее мне? Всего лишь на год, это не так долго. — А ты ловко торгуешься, — криво улыбнулся Винчестер. — И нагло. — Стеснительность редко помогает получить то, что тебе нужно. — Кас непринужденно пожал плечами. — Так что? Мы договорились? — Договорились, — резко и быстро, будто боясь передумать, выговорил Дин. И как-то сразу обмяк в кресле, расслабился, и только теперь стало понятно, насколько же он, оказывается, был напряжен. Кас тихо выдохнул, чувствуя, как из его собственного тела тоже начинает уходить напряжение. Год — это не так много. Но и не мало. Триста шестьдесят пять дней, каждый из которых он намеревался использовать на полную катушку. И удерживать Кас и вправду никого не собирался — он верил… точнее, очень хотел верить, что Дин захочет остаться сам. Захочет жить сам.

***

Кас в который раз взглянул на часы и пошел на кухню за вином: Дин должен был прийти с минуты на минуту. Вернувшись, поставил бутылку на стол и окинул все критическим взглядом, проверяя напоследок, ничего ли не забыл. Теплые огоньки свечей разбавляли темноту, превращая ее в уютный полумрак, в котором тускло поблескивали столовые приборы на белой скатерти. Где-то вдалеке шумел и гудел неугомонный, деятельный и живой Бостон, но к их дому на укромной спокойной улочке вся эта кипучая какофония почти не доходила, чему Кас был несказанно рад. В отличие от Дина, который в бешеном ритме мегаполиса, в бесконечном водовороте переговоров, сделок и поставок чувствовал себя как рыба в воде, он предпочитал некое подобие уединения и размеренности, объясняя это особенностями своей творческой натуры. Дин фыркал, вряд ли верил, но вслух никогда не оспаривал. К счастью, после долгих поисков им удалось найти место, которое идеально отвечало таким разным запросам. Уйдя в свои мысли, он пропустил то, чего так напряженно ждал, и вздрогнул, когда на живот скользнули теплые уверенные руки, а к спине прижалось мускулистое тело. — Ты просто ангел, Кас, — сказал Дин, щекоча кожу быстрыми поцелуями. — Я пропустил обед и умираю с голоду. А ты меня спасаешь. — Он прижался еще ближе, на мгновение застыл, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и Касу показалось, что это было не о еде совсем. — Мой старомодно-сентиментальный ангел, — добавил, посмеиваясь и разворачиваясь к столу. Кас был не против — смеялся Дин красиво, необидно, а главное, все чаще — искренне. Тоже улыбнувшись, он сел за стол и разлил вино по бокалам, слушая оживленный рассказ Дина о прошедшем дне. Изо всех людей на свете, наверное, Дин единственный мог превратить отчет об офисной рутине и многочасовых переговорах в увлекательное повествование. Рассказать нескучно о собственной работе, которая вроде бы предполагала больший интерес, у Каса никогда не получалось. Дин перешел к изображению миниатюры в лицах, активно размахивая вилкой, и Кас рассмеялся, едва успев проглотить непрожеванный кусок бифштекса. Мимоходом он порадовался, что Дин, похоже, даже не вспомнил о том, какой сегодня день. Но и отметил отсутствие вопросов, по какому же поводу праздничный ужин. Триста шестьдесят шестой вечер шел своим чередом, обещая превратиться в замечательную ночь.