Часть 1
26 июля 2016 г., 05:19
Честер задумчиво и напряжённо плывёт вперёд-назад по просторной спальне, на автомате встряхивая рукой. Он чертовски нервничает, оно и неудивительно. Сегодня вечером на его плечи обрушится гора обязанностей и ответственности, как от этого не нервничать?
— Да ты прекратишь мельтешить по комнате?
— Майк, ты не понимаешь! — Чарльз резко разворачивается к лежащему на его кровати Майку, всплескивает руками. Глубоко вздыхает, устало трёт двумя пальцами лоб и подплывает ближе.
— Это всего лишь коронация. Ничего страшного в этом нет, — говорит Майк и двигается, чтобы Честер тоже мог лечь. Что, собственно, тот и сделал, но легче от этого не стало.
— Всего лишь? Ничего страшного? Ты, похоже, никогда не присутствовал на подобных мероприятиях, — Честер делает попытку сесть, но Майк давит на его плечи, заставляя лечь обратно. — Я очень сильно нервничаю. А если я забуду клятву королевству и короне?
— Ты её зубрил чуть ли не сутками. Думаю, это просто мандраж, — Майк, насмешливо улыбаясь, треплет русала за волосы и поднимается с его кровати. — Тебе нужно вздремнуть и успокоиться. Я разбужу тебя через пару часов. И только попробуй не заснуть! — пригрозив напоследок пальцем, Майк выплывает из комнаты Честера.
— Да как тут заснуть-то, когда в мире такое творится, — бурчит Чарльз, хотя понимает, что поспать ему действительно нужно. Из-за переживаний по поводу не запланированной коронации он почти не спал всю неделю. Удавалось, конечно, отключиться под утро, но через пару часов его будила охрана, которая, кстати, удвоилась, едва народ узнал об этой коронации. Никого не прельщал факт, что королевством будет править несовершеннолетний мальчишка, пускай у него и будет регент в лице собственного отца. Хотя, на самом деле, Честер глубоко сомневался, что Посейдон будет ему помогать, ссылаясь на его «чрезвычайную божественную занятость». Он пытается зарыться в бесчисленные подушки и задохнуться, понимая, что ничего из этого не выйдет.
Честер не помнит, когда именно задремал, но факт остаётся фактом: он лежит на кровати, обняв сразу четыре подушки, и всячески пытается заставить Майка свалить из его комнаты, не открывая глаз.
— Ты весь день собираешься проваляться? Через несколько часов у тебя коронация, не забывай, — слышится голос Шиноды. В ответ следует неразборчивое бормотание, а затем наступает пауза. Честер решает, что Майк действительно ушёл, но в ту же секунду он слышит неожиданный хлопок в ладоши, что и заставляет Чарльза подскочить.
Первое, что предстаёт перед его глазами — несколько служанок, что ёжатся от недовольного и заспанного взгляда Честера. Он отворачивается от них и смотрит прямо в упор хихикающему Майку.
— Ох, я прям вижу, какие проблемы тебя будут ждать после коронации, — ехидно ухмыляется Чарльз. — Сколько времени уйдёт на подготовку?
Вопрос предназначается служанке, что стоит ближе всех у нему. Та, словно очнувшись, начинает тараторить:
— Пара часов, по меньшей мере, сэр.
Честер кривится от произнесённого ею «сэр». Проведя почти два года в полном одиночестве в пещере, он отвык от такого обращения. Служанку, кажется, тоже не прельщает называть мальчишку, что младшее её на пару десятков лет, сэром. Но ничего не поделаешь. Работа заставляет.
Честеру удаётся уговорить Майка быть с ним во время подготовки, но даже это не помогает ему перестать чувствовать себя… женщиной. Он понимает, что всё это необходимо, но не перестаёт ощущать крайнее неудобство, когда одна из служанок полирует ему хвост. Это выглядит немного странно. Но, он должен признаться, он давно не видел свой хвост настолько ярким и переливающимся.
— Да чего ты ерепенишься-то? — спрашивает Майк, когда Честер в очередной раз уворачивается от ножниц.
— Мои волосы — моя гордость, — отвечает Чарльз и смеряет служанку чуть ли не враждебным взглядом. Кажется, такой взгляд скоро станет его коронной фишкой.
Служанка ойкает и отплывает на некоторое расстояние, всё же убрав ножницы. Но достав шампунь и гребень.
— Ух, — только и может выдавить Честер после всех этих процедур, разглядывая себя в зеркале со всех сторон. Он не узнаёт самого себя, но это на удивление приятное чувство.
— Воистину «ух», — хохочет Майк, прищурившись. — Ты готов?
Честер хочет ответить «нет», но не может. Его посчитают слабаком, неспособным править целым королевством.
— Да, — твёрдо говорит он. — Я готов. Ведите меня на коронацию.
Его решительность, впрочем, улетучивается, едва он выплывает в центр тронного зала. Честер кожей ощущает десятки, а то и сотни взглядов, с неподдельным интересом изучающих мальчишку, что два года назад сбежал. Он слышит чужой настороженный шёпот:
— Ты правда думаешь?..
— Да это он, вне всяких сомнений!
— Не уверен…
Немного досадно осознавать, что тебя не узнаёт твой народ, но… Честер бы тоже не поверил. Чувствуя, как волнами накатывает страх и нехилое волнение, он разворачивается спиной к трону и стоящему рядом отцу и обводит взглядом русалов, пытаясь отыскать Майка. И находит. Тот поднимает большие пальцы вверх и ободряюще улыбается. Как ни странно, весь страх улетучивается, будто бы его и не было.
— Согласно традициям, король должен дать клятву королевству, — слышит он хриплый, надрывный, неестественный голос рядом. Чарльз на мгновение оборачивается, сталкиваясь взглядом со стариком, которого он никак не может вспомнить.
Священник, точно. Он был учителем религии у Честера, но почему-то ещё и учил его пользоваться столовыми приборами. Интересно, у него до сих пор остался шрам от вилки на руке?
Честер теряется в собственных мыслях, пока не слышит тактичное покашливание отца. Охнув, Чарльз набирает побольше воздуха в грудь и начинает тараторить заученную наизусть клятву, словно стихотворение. Спохватившись, он замедляется:
— Я клянусь беречь и поддерживать мир и общественное спокойствие. Препятствовать несправедливости, надзирать за правосудностью и свершать акты милосердия…
Честер дочитывает последние слова и останавливается, окидывая взглядом зал.
— Все ли присутствующие в этом зале одобряют коронуемого наследника? — несколько формально задаёт вопрос священник, на сто процентов уверенный, что никто не заикнётся против.
К всеобщему удивлению, в воздух взметается рука.
— Я против, — доносится из толпы басистый голос. — Откуда нам знать, что он не какой-нибудь самозванец, убивший настоящего принца?
— Вообще-то, он прав, — поддакивает какая-то женщина.
Вся толпа разрывается от криков. Кто-то утверждает, что всё это бред, принц настоящий, кто-то убеждает об обратном. В Честера сбоку летит гребень, почти такой же, каким заколоты его волосы, тот не успевает увернуться. Лоб над левой бровью пронзает болью, начинает ужасно щипать. Зашипев, Чарльз касается двумя пальцами лба, смотрит на тёмно-красный след. Кровь. Отлично. Только её тут не хватает.
— Довольно! — разносится по тронному залу раскатистый, словно удар грома, крик Посейдона. Шум резко обрывается. — Тот, кто первым высказал своё недовольство, сейчас же выйди вперёд.
Гордо подняв нос, из толпы выплывает русал с явно нездоровой зелёной кожей, покрытой красной сыпью. Половину его лица скрывает маска, глаза издалека кажутся впалыми.
— У тебя есть ещё какие аргументы? Объясни свою позицию, почему коронация не должна произойти, — грозно продолжает Посейдон, словно бы нависая над всей толпой и в частности над этим русалом.
— Я ему не верю, Ваша Светлость, — явно струхнув, начинает он. — Появляется, видите ли, из ниоткуда с телом своей сестры, заявляя, что он — сын Его Величества, принц Атхильдии. Разве это не вызывает… подозрения?
Узкие глаза беспокойно забегали в поисках поддержки. Но перед ним стоят лишь Посейдон и Честер с рассечённой бровью, который всеми силами пытается отпихнуть служанку с полотенцем в руках. Чарльз всё никак не может вспомнить её имя и где они виделись в последний раз. Кажется, это та самая Анна, что рассказала ему о пропавшей Талинде.
— Кроме того, поговаривают, что вместе с принцем исчез и его меч. И где же он? — спрашивает русал с таким видом, словно ставит Честера в тупик.
— Безвозвратно утерян в Бермудском треугольнике. Возвращаться за ним мне ой как не хочется, я там дважды чуть не умер. Анна, прекрати! — Честер отталкивает служанку, которая тут же опускает руки и отплывает от принца.
По залу проходят шепотки. Честер не удивляется этому, мало кто вообще выживал в Бермудском треугольнике.
— А что там было? — слышится крик маленькой девочки, на которую тут же шипят, видимо, её родители.
— Я б не хотел приезжать туда на выходные, — сдержанно улыбнувшись, отвечает Честер. — Там очень странно и немного страшно.
— У меня до сих пор саднит укус той осьминогихи, — вставляет свою лепту Майк, пальцем указывая на почти затянувшуюся рану на шее. Честер слышит, в основном, женские охи-вздохи, и мысленно благодарит Кенджи, который отвлёк внимание на себя. — А ты сильно приуменьшил это «немного страшно». Я раз пять хотел на всё плюнуть и вернуться обратно. Там всё, что движется, пыталось нас сожрать. Пожалуй, кроме скелетов. Кажется, у меня остались на ладонях пара-тройка заноз от их посудины.
— Мне интересно, почему они боролись. Может, поискать в библиотеке? — спрашивает Честер, всем своим видом показывая непринуждённость, выдавая как можно больше информации о том месте. И большинство русалок и русалов верят ему.
— И вообще, что это за тварь там была, ну, которая вопрос задавала?
— Это что-то наподобие вашего Сфинкса.
— Хорошо, я вас понял, — прерывает Майка русал, оттягивая край маски. — Признаю свою ошибку.
Посейдона такое поведение не устраивает.
— За своё неверие ты должен понести наказание. Пусть это будет уроком для всех присутствующих в этом зале… — бог взмахивает рукой. Рядом с ним образуется воронка с его рост, что тут же рассеивается, показывая бронзовый трезубец.
— Отец, не надо! — вскрикивает Честер, останавливая отца. — Он не виноват, я бы тоже не поверил!
— Это не освобождает от ответственности, — Посейдон перехватывает трезубец, словно копьё, и взмахивает им. Вокруг русала образуется купол, который высасывает всю воду. Болезненного цвета кожа начинает дымиться, а чешуя стремительно отделяться от хвоста.
— Прекрати сейчас же! — Честер бездумно хватает трезубец отца, издаёт крик боли и отскакивает назад, смотря на обожжённую руку. От ладони исходит тёмный дым, кожа с каждой секундой всё сильнее краснеет, ожог словно въедается в плоть. Сегодня явно не его день.
Посейдон, ещё пару мгновений наблюдая за задыхающимся русалом, всё же опускает трезубец. Купол рассеивается, и русал падает, тяжело и жадно дыша.
— Думаю, можно продолжать церемонию, — сдерживая стон боли, бубнит Честер, опуская трясущуюся руку, от которой словно исходил жар.
Честер позволяет священнику водрузить на голову массивную белоснежную корону из ракушек, отделанную белым жемчугом и огранёнными переливающимися камнями. Весу прибавляют золотые цепи, двумя концами закреплённые к короне и свисающие на лоб. Чарльз твёрдо решает, что надевать её будет только на крайне важные мероприятия, если таковыми можно назвать не все события в жизни короля.
Он слышит хихиканье Майка и не может сдержать улыбки. Пытаясь взять себя в руки, неосознанно сжимает раненную руку в кулак, из-за чего стонет и зажмуривается, пытаясь не зацикливаться на боли. Он открывает глаза и находит обеспокоенный взгляд Талинды, которая пальцами касается губ, будто это сможет сдержать её от порыва подплыть к младшему брату, обнять и зашептать успокаивающие слова. В её глазах он навсегда останется маленьким мальчиком, который плачет над раненными рыбами и вонзает вилки в руки учителей.
Честер отворачивается от сестры и несмело протягивает здоровую руку к регалиям — скипетру, мечу и ордену. Орден он прицепляет к одежде почти без особых проблем, самое сложное — остальное. Понимая, что не сможет держать их в одной руке, он вздыхает и осторожно берёт одними пальцами скипетр, с силой кусая губу. Священник говорит что-то, но Честер почти не слышит его. Скипетр приятно холодит пальцы, но в то же время обжигает их двойной болью. Едва старик заканчивает говорить, Чарльз чуть ли не бросает регалии на подушку и разворачивается к своему народу.
Хм… своему народу. Теперь это звучит как-то особенно, могущественно, что ли. Непривычно.
Трон жутко неудобный, честно говоря. Пусть о нём говорят, как о чём-то призрачном, нереальном, воображаемом, на деле — огромная ракушка. Даже подушки никакой нет.
Подплывает Майк, становится слева от трона.
— Ну как это? Чувствуешь себя бессмертным? — улыбаясь, спрашивает он.
— К королю обращаются слегка по-другому. Ваше Величество. Ваша Светлость. Продолжать? — даже не смотря в его сторону, холодно говорит Честер, протянув ладонь Анне, что начинает обрабатывать ожог странной грязно-зелёной слизью, что начинает забирать жар. Сверху ложится повязка. Переведя взгляд на Кенджи и заметив, как он растерян, Чарльз смеётся. — Я просто шучу. Ты же мой лучший друг, обращайся, как хочешь.
Майк издаёт смешок, но улыбка сползает с его лица, как только к трону подходит какой-то русал. Он кажется Честеру смутно знакомым, но никак не может вспомнить ни его имени, ни титула. Чарльз молча смеряет массивного русала прищуренным взглядом, даже не надеясь, что тот представится.
— Лорд Бастлер, рад Вас видеть! — спасает положение Посейдон. Честер понятия не имел, кто это.
— Взаимно, Ваша Милость. Я всего лишь хотел пожелать Его Величеству спокойного и долгого правления, — добро улыбнувшись, говорит лорд. Честер почти верит ему. Вот только он слышал, как лорд Бастлер кричал, что Чарльз — самозванец. — Надеюсь, Вы будете достойным правителем.
Едва он уплывает, Майк фыркает.
— Надеется он, ага, — бурчит он достаточно громко, чтобы его слышал только Честер. Тот беззвучно смеётся, но тут же прерывается, когда к нему подплывает немолодая русалка.
Одни и те же слова, одни и те же улыбки, пропитанные фальшью. Хотя, возможно, они искренние, но Честер не очень-то и верит в это.
— У тебя девчачья корона, — бросает Майк, едва от них отплывает король Эйнис I из Гелина. Между королевствами был заключён союз очень много лет назад, так что Чарльз ни на секунду не усомнился в пожеланиях Эйниса Миротворца.
— Ну, я не выбирал её, — улыбнувшись, отвечает Честер, кидая на Кенджи тёплый взгляд. — Слушай, я хочу, чтобы… О, здравствуйте, э…
— Леди Макбет, регент Долины Макбет, Ваша Светлость, — напоминает русалка. Честера несколько удивляет, что настолько юная особа уже является регентом. Хотя, ему ли говорить. Ему самому семнадцать стукнет только через полгода, а уже король. — Не хочу показаться настырной, но мне очень нужна Ваша помощь. На мои владения нападают разбойники из Баймара. Крадут драгоценности, скот, угрожают. Полиция ничего не предпринимает. Я просто не знаю, что делать с этим…
— Мы обязательно посмотрим, как разобраться с этим, мисс Макбет, — прерывает её Честер, видя, что она вот-вот заплачет. — Будьте спокойны.
— Спасибо, — всхлипнув, говорит Леди Макбет и машет рукой у глаз, словно хочет так избавиться от непрошенных слёз. Долина Макбет… Кажется, она находится у границы Атхильдии и Баймара, неудивительно, что туда наведываются разбойники. Хотя, зная политику Баймара, можно усомниться, разбойники ли они вообще. Одно из самых могущественных королевств, да бедные люди, которым ничего не остаётся, как грабить друг друга.
Бедная девушка. С такими нервами и беспомощностью её замок захватят — моргнуть не успеет.
— Отец, могу ли я идти? — спрашивает Честер, когда поток поздравляющих русалок иссякает. — Голова раскалывается.
Посейдон качает головой.
— Сейчас начнутся танцы. После них можешь идти, куда захочешь. С тобой хотят станцевать добрая половина прису…
— Я буду танцевать только с Талиндой, — отрезает Честер и поднимается с трона, протягивает руку улыбающейся сестре, но её радость он разделять не намерен. Нужно срочно поговорить, а танец — отличное прикрытие.
Король взмахивает рукой музыкантам — те берут свои инструменты и шумно открывают ноты. Начинает играть музыка, Честер с Талиндой выплывают на середину зала. Он кладёт руку на её талию.
— Ты вырос, — говорит она тихо. — Даже меня перерос, хотя в прошлый раз я была выше тебя на полголовы.
— Как вчера помню, как ты сбрила отцовской бритвой себе висок, — хохотнув, отвечает Чарльз, метнув взгляд на висок сестры. Волосы давно отросли.
Они молчат, не нарушая зрительный контакт, кружась по залу вместе с остальными парами.
— Я не хочу быть королём, — Честер говорит это ещё тише, чуть ли не беззвучно, одними губами.
— Нет другого варианта, — Талинда мотает головой, немного выпучив глаза. — У тебя есть другие кандидаты на престол?
— Ты?
— Я же Мать, — разом крушит надежды младшего брата девушка. — Тем более, ты же знаешь, русалки… довольно сексистский народ. «Управлять должны мужчины, женщины могут только супы варить да дом убирать, бла-бла-бла», — передразнивает она чей-то голос. Вмиг посерьёзнев, она сжимает руку Честера сильнее. — Ты будешь хорошим королём, даже лучше отца. Гораздо лучше него, ты просто не до конца веришь в это и боишься.
Музыка неожиданно быстро заканчивается. Чарльз отстраняется от сестры и возвращается обратно к трону, кинув напоследок:
— Я боюсь не за себя.
***
Майк искренне рад, что Анна отобрала его от русалки предбальзаковского возраста, которая явно не хотела отпускать такого молодого, но неуклюжего танцора-лучшего-друга-короля. Вот только он до сих пор не очень понимает, куда она его тащит и зачем. Анна останавливается в одном из коридоров и оборачивается к Майку, продолжая держать его за руку. — Я просто подумала, что тебе не очень-то и хочется проводить весь вечер в компании мисс Аррен. — Так вот, как её зовут! — восклицает Майк, улыбнувшись. — Ты что-то хотела спросить? — Хотела поблагодарить тебя за вчерашнее. — Это не обязательно. Ты бы одна не дотащила нетрезвого дядю до дома. Считай это дру… Закончить он не успевает, так как Анна хватает его за голову и притягивает к себе, впиваясь в губы. Как это было? Жарко, шумно, желанно и безответно. Майк, широко распахнув глаза, продолжает пялиться куда-то сквозь девушку, пытаясь осмыслить это. Зачем она его целует? Почему он не может ответить? Майк отталкивает девушку и пятится назад. Губы горят после её поцелуя. — Да что с тобой не так?! — кричит она, сжав руки в кулаки. — Я… Ты мне не нравишься, Анна, — заикаясь, отвечает он и испуганно оборачивается от резкого грохота за углом. — Это неправильно. Майк заглядывает за угол, но никого не видит. Вряд ли ему показалось. Он оборачивается к девушке, собираясь ещё что-то сказать, но Анна опережает его: — Так, значит. Ясно. Стоило и раньше об этом догадаться, — она разворачивается и уплывает, игнорируя вопросы Майка, о чём это она говорит.***
Поздним вечером Честер прокрадывается в комнату Майка. Он проскальзывает в мятой ночной рубахе, застёгнутой криво и не на все пуговицы. — Эта корона такая тяжёлая, — ухмыльнувшись, говорит он и бесшумно закрывает дверь. Из-под одеяла вылезает Майк, приоткрыв только один глаз. — Ты похож на тюленя. — Люблю тюленей, — потянувшись, бормочет Кенджи и садится. — Они милые. Я этим на них похож? — Конечно, — Чарльз садится на край кровати, пихая друга в сторону. — Подвинься. — Я смотрю, ты не очень похож на того, кто мучается с головной болью, — бурчит Майк, но всё же двигается. — Как оказалось, голова болит из-за короны. Я только что говорил, что она тяжёлая, — он кладёт голову на подушку и пялится в потолок. — Я искал тебя после танцев, и случайно увидел вас с Анной. — Так это ты там грохотал? — Прости. И за то, что застал вас. Подглядывать нехорошо, — он начинает ёрзать, поворачиваясь лицом к Майку. — Почему ты не ответил на её поцелуй? Этого вопроса Майк не ожидал, поэтому теряется в собственных мыслях. Ему всё-таки стоило поцеловать её? Почему Честер вообще спрашивает это? — Э… не знаю? Зачем мне целовать её? Чарльз пожимает плечами. — Они красивая. Наверняка умная, хоть немного безрассудная, если решила тебя поцеловать. Но она точно не глупа, нет. — Но мне она не нравится. — А кто тебе нравится? — этим вопросом он окончательно ставит друга в тупик. Из памяти мгновенно выветриваются все люди, которые симпатизировали ему. — Не знаю. Но в Анне я не вижу даже хорошего друга, не то, что пару. Честер, поджав губы, кивает, опуская взгляд куда-то вниз. Устраивается чуть поудобнее. — А почему ты спрашиваешь? — после недолгого молчания отзывается Кенджи. — Просто интересно, — пожимает плечами король и закрывает глаза. — В новых покоях я чувствую себя неуютно и одиноко. Там такая огромная кровать, что на ней может уместиться добрая половина служанок. — Эта кровать тоже не маленькая, — замечает Майк. — Ты снова будешь здесь спать? Слуги не то поймут, если утром найдут тебя не в королевских покоях, а в другой комнате на одной кровати с парнем. Честер ничего не отвечает. Спит уже, наверное. Или просто не хочет уходить. Майк отворачивается от него, зарывается в одеяло по самый подбородок и закрывает глаза.
