Часть 2
15 августа 2016 г., 23:03
Майк просыпается утром от холода — Честер давно ушёл, сбросив одеяло на пол. Зараза, каждый раз так делает. Кенджи потягивается до хруста в позвонках, потирает указательными пальцами под глазами и поднимается с кровати.
Они сталкиваются в коридоре по пути к тронному залу.
— Ох, — выдыхает Честер. — Майк. Я сейчас спешу на встречу с послом из Баймара, найдёшь, чем заняться без меня?
Он ухмыляется, когда Майк щурится, поджимает губы и коротко мотает головой.
— Я собирался сплавать к матери. Вчера не было времени, так что… В общем, жди меня к вечеру.
— Да-да, — Чарльз рассеянно оглядывает себя, словно проверяя, ничего не забыл ли. — Я всё ещё не одобряю этого, будь осторожен.
— Всё будет хорошо, — Майк огибает Честера и плывёт дальше по коридору. — Удачи.
Сзади слышится такое же растерянное «угу».
Майк уже как полторы недели регулярно возвращается к поверхности, чтобы встретиться с мамой. Она садится у края деревянного пирса, свешивает ноги вниз и рассказывает обо всём, что происходило дома. Майк внимательно слушает. Однажды он так узнал, что его дедушка был просто в ярости, когда Талинды не оказалось в той пещере, и он считает, что труп его внука лежит где-то под водой, а русал — это всего лишь призрак, чудовище, которое нужно поймать и уничтожить, пока не пострадали люди. Кенджи считал это бредом, в его голову закрадывались подозрения, что его дед просто-напросто старый маразматик.
Плыть до этого пирса нереально долго. Секунды казались целой вечностью. Майк устал смотреть на рыб, что снуют перед лицом туда-сюда.
Скучал ли он по старой жизни? Скорее всего. Хотел ли он вернуться? Пожалуй, да. Вот только что говорить? Как оправдываться?
Чёртов Честер.
Когда он высовывает голову из воды, Майк замечает мать. Она сидит, поджав под себя ноги и обхватив рукой невысокий деревянный столб. Лицо её скорбное, извиняющееся, она едва сдерживает слёзы.
— Что случилось, мам? — нахмурившись, спрашивает Майк и выпрыгивает из воды, схватившись руками за пирс и подтянувшись.
— Я… — начинает она, водя пальцем по чешуе. — Они выследили меня. Они знают…
— Кто «они»? — не понимает русал, хотя внутри всё холодеет.
— Дед твой да отец, — резко и громко отвечает она и оборачивается. — Тебе нельзя сюда возвращаться, слышишь?
Прежде, чем хоть как-то отреагировать, Майк краем уха слышит глухой выстрел и чувствует резкую боль в плече.
— Ауч, — только и может выдавить он, выдёргивая дротик с длинной иглой. — Транквилизатор? Потрясающе.
Последнее, что он слышит перед тем, как ухнуть в темноту, — крик и ругательства собственной матери.
***
— Да вы, должно быть, с ума все посходили. Отдать Долину Макбет? Долину с плодородной почвой и ресурсами, обеспечивающими большую часть дохода в королевстве, во власть разбойников? С чего я должен идти на такой шаг? — Честер откидывается на стуле и скрещивает руки на груди. На лбу пролегли морщины. Серьёзно, это какое-то безумие! — Вам поставлен ультиматум, Ваше Высочество. Либо Долина переходит Баймару, либо… — Либо что? — поторапливает посла Чарльз. — Либо обоим государствам придётся готовиться к войне. Честер окидывает отца чуть ли не паническим взглядом. Нет-нет-нет, только не война, только не сейчас. Тот сидит справа от посла, молчит и о чём-то думает. — Я… — хрипло начинает Честер, после чего прочищает горло. — Мне нужно принять решение, не могли бы Вы остаться в Атхильдии на сутки? — Конечно, — соглашается посол, почесав подбородок. — Я понимаю, это тяжёлое решение, но я знаю, что любой Ваш выбор будет правильным. Он позволяет себе ободряюще улыбнуться королю и покидает Зал Совета, тихо прикрыв за собой дверь. Как только Честер слышит хлопок, он с силой наклоняется к отцу и шепчет: — Я не могу отдать Баймару эту территорию, наша экономика сляжет после этого! — Наша экономика сляжет в любом случае. Война — это тебе не кидаться друг в друга водорослями, что растут на каждом шагу, — парирует Посейдон, сцепив ладони в замок. — Если мы выиграем в войне, у нас будет шанс оправиться. А если отдадим Долину, придётся увеличить налоги, снизить зарплаты… Мы станем вторым Баймаром! Я не хочу этого. Посейдон молчит, и это молчание Честер расценивает как разрешение продолжать говорить: — Тем более, в этой войне у Атхильдии будет преимущество, — отец меняется в лице, хмурится. — Ты. Посейдон протестующе мотает головой и машет руками. — Нет-нет! У меня нет права вмешиваться в дела русалов. Ты думаешь, я тебя просто так сделал королём? У меня и так уже проблемы на Олимпе, не хочу подливать масла в огонь. — Ты не будешь вмешиваться в дела русалов, ты будешь вмешиваться в дела собственного морского царства! — Честер повышает голос, но вовремя замечает это и снова говорит шёпотом. — Естественно, эта война затронет остальных существ. Я точно знаю, что на нашей стороне будет Гелин, но Баймар может найти союзников у клана каннибалов. Это будет очень, очень плохо, пап! — Количество, сынок, — напоминает Посейдон. Честер кривится от произнесённого отцом «сынок». — Клан каннибалов очень маленький. Где-то сто русалов, не больше. Хотя, — он откидывается на стуле и чешет голову, — не количеством, так качеством. Они просто превосходные воины. — А я тебе о чём! Без тебя нам не победить! Посейдон молчит. Его взгляд расфокусируется на окне. Он всегда так выглядит, когда принимает решения. — Ктулху просыпается, — задумчиво и медленно произносит он. Желудок Честера совершает кульбит и падает вниз, к хвосту. Ктулху? Чёрт возьми, только не сейчас! — Тартар меня подери, — выдыхает Честер и зарывается пальцами в волосы. — Он что, не мой найти другое время для пробуждения?! — Для него это лучшее время, — так же медленно протягивает Посейдон, переводя взгляд на сына. — Тебе не снились какие-нибудь странные сны? Честер начинает лихорадочно перебирать все свои воспоминания о снах, пока не цепляется за одно. — Где-то неделю назад было, — голос срывается, и Честер опять прочищает горло. — Мне снился… голос. Утробный, тихий, шелестящий, зловещий голос. Он звал меня к себе. Это был Ктулху? Посейдон, на пару мгновений задумавшись, кивает, а затем хмурится и начинает изучать сына своим взглядом. — Не смей делать такое лицо. Я ни за какие коврижки не расскажу, где он спит. — Да я и не собирался даже, — несколько обиженно протягивает Честер, хоть это и было полнейшей ложью. Если Ктулху звал его, значит, он ему нужен. А зачем? А чёрт его знает. И это хотелось бы выяснить. — Ну-ну, — только и говорит отец, а после тяжело вздыхает. — Ну так что ты решил? Честер чешет голову и снимает эту чёртову корону, от которой затекает и ноет шея. Отдавать или нет? Экономика, экономика… В голове крутились только эти слова. Гелин обязательно будет союзником. Союзник, союзник… Мало королевств-союзников! Кто ещё может помочь? Атрия, конечно, может, но она обязательно потребует большую часть территории Баймара, если они проиграют. — Пора нам готовиться к войне, — твёрдо решает Чарльз, нахлобучивает корону и удаляется из Зала Совета, оставив отца переваривать заявление в одиночку.***
Честер снова нервничает. Кажется, ему пора привыкнуть и закалить свои нервы, но, чёрт возьми, Майк обещал вернуться к вечеру, а его до сих пор нет! Чарльз нарезает круги по комнате, думая, что же могло случиться с его другом, и каждая теория была страшнее предыдущей. В груди больно щемило, так, что он не ощущал собственного сердцебиения за этой болью. Казалось, будто сердце остановилось, а на его месте осталась то ли пустота, то ли это самое сердце зажимают в тиски. И он догадывается, почему. Чёрт возьми, только не хватало ему влюбиться в лучшего друга. Его народ это не выдержит. Его отец этого не выдержит. Ох, он представляет взгляд своей сестры, когда она узнаёт об ориентации короля. Взгляд, полный отвращения и разочарования. Честер останавливается посреди комнаты. Может, это и не любовь вовсе? Может, он чувствует сильную привязанность к нему, как к близкому человеку? Хотя, конечно любовь, но платоническая. Да, конечно, платоническая любовь, больше ничего… — Кого ты пытаешься обмануть? — выдыхает Честер и слабо бьёт себя кулаком по лбу, с силой трёт виски. Не то, чтобы в его голову внезапно снизошло озарение, но что-то определённо щёлкнуло в мозгу. Зеркало в кабинете отца! Точно! Он срывается с места и выплывает из спальни. У двери стоят охранники, которые тут же дёргаются. — Ваше Величество.? — начинает один, но Честер только взмахивает рукой, приказывая замолчать. Тот подчиняется. Со стороны это, должно быть, выглядит забавно. Маленький щупленький мальчишка заткнул огромного амбала с мечом на поясе. — Стойте здесь так, будто бы я и не выплывал. Если кто и заявится, скажите, что я не пускаю к себе никого. Ясно? — охранники кивают и выпрямляются. Выдохнув, Честер отворачивается от них и стремительно плывёт по коридору в вестибюль. В коридоре рядом с кабинетом отца он сталкивается с Талиндой. — Честер? — она хмурится. — Не сейчас, сеструха, иди спать, — говорит он, после чего проклинает самого себя. Какая ещё сеструха? Королю не подобает так выражаться! Хотя, какое кому дело? Они тут одни. — И не говори, что видела меня здесь. — Ну уж нет, теперь ты обязан мне всё рассказать, — решительно заявляет она, когда видит, как Честер открывает дверь в пустой кабинет и осторожно заплывает туда. Чёрт возьми, Посейдон хоть когда-нибудь появляется в своём же кабинете? Она молчит, скрестив руки на груди. Молчит и тогда, когда Честер осторожно снимает карту со стены. Молчит даже тогда, когда он наклоняется и шепчет зеркалу: — Покажи мне Майкла Кенджи Шиноду и его местоположение. Поверхность зеркала покрывает дымка, и так называемый «экран» светит ярче. Честера настигает дежавю, и оно было бы в разы сильнее, если бы сзади него не стояла Талинда. — Какого чёрта, Чарльз? — наплевав на этикет, восклицает она и подплывает ближе, хватает брата за руку. — Мне некогда тебе всё объяснять, Тэл, — он вырывается из хватки и отворачивается к зеркалу. Экран темнеет и покрывается такой-же тёмной рябью, словно слабый сигнал. Всё качается, и Честер видит кучу деревянных ящиков. До чертей знакомых деревянных ящиков… Чарльз, хоть и стоит здесь, в кабинете отца, чувствует запах мёртвой рыбы. Внутри всё холодеет, когда он слышит резкий возглас Майка: — Да ты с ума сошёл! — рябь полностью исчезает, и Чарльз видит подвешенного над землёй за хвост друга. — В дурку тебе пора! — Я не собираюсь прислушиваться к советам монстра, — слышится второй голос, более тихий и хриплый, старческий. — Где твоё тело? — Да какое ещё к чертям тело? — так же устало спрашивает Майк. — Никто меня не убивал. — Покажи мне местоположение, — говорит зеркалу Честер, и картинка меняется. Он внимательно вглядывается в карту, запоминая координаты и кратчайший маршрут. Сделав это, он поворачивается к сестре, что стоит с расширенными глазами, прижав ладонь ко рту. — Честер… — шепчет она. — Это просто… Как мне помочь? Чарльз застывает на месте с раскрытым ртом. Помочь? Она разве не сдаст его отцу, как всегда делала это в детстве? Кажется, пора забыть ту Талинду, что жаловалась родителям при каждом проступке брата. Этой девочки больше нет. — Попроси кого-нибудь приготовить колесницу в конюшне. Или, если не затруднит, сделай это сама. Мне нужно как можно меньше свидетелей. И, кстати, не могла бы ты прикрыть меня в моё отсутствие? Она кивает. — Ты можешь рассчитывать на меня, — её взгляд становится суровым, и она выплывает из кабинета, оставив брата одного. Это Честеру только на руку. Он снова поворачивается к зеркалу и шепчет ему: — Покажи мне местоположение Ктулху. Он как нельзя кстати, спит совсем рядом с кораблём. Ну, как сказать, совсем рядом… По крайней мере, не в противоположной стороне. Кивнув самому себе, он выключает экран, вешает карту обратно и выплывает из кабинета, направляясь в свою комнату, где забирает недавно отлитый меч. Перекинув его из одной руку в другую, Честер ухмыляется, прячет его в ножнах и через окно выбирается из покоев. В конюшне его ждут колесница с двумя морскими коньками и Талинда. — Я всё ещё не одобряю твой поступок, но только ты сейчас нужен ему, — она крепко стискивает брата в объятиях. Честер готов поспорить, что слышит хруст собственных рёбер. — Удачи тебе. Получив поцелуй в щёку и краткое напутствие, он отмахивается от всех этих телячьих нежностей, дёргает за поводья и покидает конюшню. У Честера нет плана, даже примерного. И он всерьёз подумывает, что в народе его будут называть Честером Спонтанным. Спонтанно ринулся спасать лучшего друга в одиночку, спонтанно поплыл в Бермудский Треугольник спасать сестру, спонтанно развязал войну. Причём последнее было самым страшным и непростительным.
