Записи Клоуна с осенью в душе

Сумерки, а вот и Ночь готова похвастаться своими мрачно прекрасными нарядами. Царица Луна уже восседает на своём небесном троне в окружении фрейлин — звёзд. Облака уже раскрыли занавес небесной сцены. Начинается шоу, шоу волшебства. — Чудесный вид… — тихо пробормотал клоун, улыбаясь лишь уголками губ своей настоящей улыбки. Сидя на небольшой полянке меж деревьев, он поглядывал на небо. Начиналось что-то необъяснимое. — Что же ты грустишь? — ласково спросила Ночь, севшая рядом с клоуном. — В моей душе льётся дождь, там, увы, вечная осень. — печально улыбнулся клоун, — В твоих глазах тоже не плескается радость. — подметил он, посмотрев на Ночь. — А мне и не пристало. Я слежу за спокойствием, — нежно улыбнулась Ночь, — да и тоска меня берет. Клоун лишь хмыкнул: — День сегодня тоже тосковал. Стало темнее. Клоун посмотрел на Ночь. Та лишь смотрела вдаль, глазами, не выражавшими никаких эмоций. Клоун снова хмыкнул. Ему тоже было тоскливо. Подумать только, грустный клоун, но, увы, это действительно так. «Все Ночи боятся, а ведь не знают её ранимую душу. Ту душу, что влюблена в День, который так недостижим» — думал Клоун. За свою жизнь он многое повидал, но именно выше сказанный факт его удивлял больше всего. Вздохнув, Ночь встала и плавной походкой, словно лодочка плывет, еле касаясь земли, пошла куда-то вдаль по своим владениям. Клоун лишь смотрел ей вслед. Достав из-за пазухи старую, потрёпанную тетрадь, которая радостно приветствовала его шелестом своих страниц, Клоун посмотрел на вечного спутника — Чернильного Человека. Тот почтительно поклонился и дал Клоуну белоснежное перо и флакон чернил. Устроился поудобней и посмотрел на царицу Луну и её фрейлин, Клоун начал запись. «Как всё в мире странно! Вроде бы знаешь всё, но в то же время непонятно. Волшебство — первое самое непонятное… — улыбнулся Клоун и вновь посмотрел на небесное шоу. — Много видел и много читал, много знаю, — на этих словах он посмотрел на бутоны цветов, что спали под чарами Морфея, — взять хотя бы природу. Те же цветы, какие краски и разнообразие! Разве сам мир не волшебство? Люди, к сожалению, в это не верят. — Мимо него пролетела бабочка и села на кончик листа тетради. — А бабочки! Какая точная симметрия! — восторженно отметил Клоун, — Сегодня понял одну вещь: не стоит искать предлога для чудес. Не нужно читать всякие книги, чтобы верить в волшебство и чудеса. Достаточно оглянуться вокруг. Чудеса окружают нас. Весь мир — это уже нечто волшебное.»