Часть 5
12 августа 2011 г., 11:45
— Почему ты все время носишь шарф?
— Да что же ты пристал к моему шарфу, будто на нем свет клином сошелся?— Разочарованный вопросом Россия слегка съехал вниз со стула.— Он что, единственное, что тебя во мне привлекает?
— Меня в тебе вообще ничего не привлекает.
— Фу, грубиян.
— Почему ты не можешь нормально ответить на вопрос?!
— Но он же дурацкий.
— А я твои, не менее дурацкие вопросы не комментировал!— Англия почувствовал, что начал закипать.
— Комментировал.
— Про себя!
— Ну и вот.
— Это не считается!
— Считается.
— Нет!
— Да.
— Нет!!
— Да.
Артур упал лицом в стол. Причем громко так упал. На несколько минут воцарилась тишина, в которой Брагинский пытался сдержать смех. Когда же англичанин поднял голову, Иван не сдержался и хихикнул, по достоинству оценив красный след от стола на лице Керкленда. Услышав этот звук, Англия шумно вздохнул.
— Я все понял. Ты надо мной издеваешься.
Россия кивнул, но поняв, что сделал явно не то что надо, резко замотал головой из стороны в сторону.
Англия снова шумно вздохнул, прикрывая глаза.
— А игра первоначально называлась «Выеби мозги Англии».
— Ну что ты! Нет, конечно. Просто я подумал, что ты мог бы спросить меня, каким кремом для бритья я пользуюсь? Кто был моей первой любовью? Или какое у меня любимое блюдо?
— Это я и без тебя знаю. Водка.
— Водка – это не еда. Водка – это напиток Богов,— русский фанатично прижал руки к груди, сцепив пальцы в замок.
— Чай – напиток Богов, а не твое вонючее пойло.
— Вот ты знаешь, что ты сейчас сделал? Обидел весь русский народ в моем лице в общем, и товарища Менделеева в частности.
— Да-да, и мне совсем не стыдно,— Англия скрестил руки на груди.— Давай, отвечай.
«В конце концов, этот вопрос до сих пор интересует всю Европу».
— Видишь ли, — с видом профессора начал Иван, — у меня дома практически всегда холодно, хотя если учесть нынешнее глобальное потепление, Генерал Мороз все чаще сдает свои позиции, и поэтому, чтобы не застудить горло, я ношу шарф.
— Иии…— Керкленду слабо верилось, что все так элементарно.
— И прячу шрамы, доставшиеся от Орды,— тихо добавил русский.
— Говорят, ты даже дома его не снимаешь.
— Снимаю, но только когда остаюсь один, а иначе чувствую себя незащищенным.
— Я-то думал, он к тебе прирос.
— Думать вредно, Англия.
— Нет, просто это у вас, русских, отличительная черта.
Россия насупился, но противопоставить в ответ ничего не смог.
— Уделал все-таки,— пробубнил он в шарф.
— А теперь следующий вопрос.
— Ты же уже спросил, почему я не могу тебе нормально ответить.
— Это был чисто риторический вопрос.
— Но я же на него ответил.
— Твои проблемы.
Брагинский удивленно приподнял брови.
— А ты быстро учишься играть на чужом поле. Я слушаю.
Артур спокойно кивнул:
— Откуда взялся Генерал Мороз?
И снова брови русского поползли вверх. Он уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но ему не дали этого сделать.
— Начинается. Сейчас снова начнешь мне зубы заговаривать, чтобы не отвечать.
Иван усмехнулся:
— Он всегда был со мной, сколько себя помню, но до того, как я все-таки заключил с ним договор в тринадцатом веке, его власть длилась надо мной как у всех — три месяца.
— Какой такой договор?— Артур хищно сузил глаза.
— А вот это уже другая история,— Керкленд разочарованно цыкнул,— и кстати, если ты надеешься подчинить себе Генерала, то у тебя ничего не выйдет,— русский нежно улыбнулся.
— Это почему же?— Англия пятым элементом чувствовал, что сейчас ему скажут очередную гадость.
— Потому что ты полный бездарь в магии,— англичанин аж воздухом подавился от переполняющего его возмущения, хотя чего еще ждать от этого сибирского медведя,— и это подтверждает тот раз, когда ты дьявола вызывал.
— Да ты... Да я, между прочим, самая волшебная страна в мире! У меня столько писателей хороших.
— Ага, чего стоит один Толкиен. У меня его «Властелин колец» до сих пор на прикроватной тумбочке лежит с закладкой на шестой странице. Я когда уснуть не могу, всегда его читаю.
— Заткнись, непросвещенный! Ты просто не понимаешь всех тонкостей этого мира!— Керкленд пафосно потряс руками.
— Конечно, куда уж мне,— Россия издевательски покивал головой.
— В любом случае, это лучше, чем студент, убивший несчастную старушку.
— Колколкол. Ты Федьку-то не трожь,— русский нахмурился, только его фиолетовой ауры и не хватало.
— Пошел к черту, тупой колхозник!
— Только после тебя, старый бандюган!
— Неотесанный медведь!
— Чаефил!
— Виносос!... тьфу. Водкофил!
— Толстые брови! Выщипай!
— Толстые… Просто толстый! Похудей!
— Я не толстый. У меня просто кость широкая,— Иван по-детски надул щеки и покраснел, но непонятно от чего — от злости или от смущения.
— Оправдывайся— оправдывайся. Так говорят все тучные люди.
— Достал,— пробурчал Брагинский в шарф и, опираясь на ручки стула, привстал, полностью демонстрируя грудь и накаченный пресс живота.— А теперь повтори, задохлик.
Но Артур не решился повторять, хотя в данном состоянии он даже рот не мог нормально закрыть, и отвел взгляд в сторону только тогда, когда Россия сел обратно, скрывая свое шикарное тело.
«Шикарное тело?! Я подумал «шикарное тело»?! Нет! Это не я, не я!»— англичанин ударил себя ладонью по щеке, пытаясь придти в чувства.
Наконец-то страны заткнулись, переводя дыхание и успокаивая нервы,и периодически зыркали друг на друга. Отдышавшись, некоторое время никто не решался заговорить, но первым снова не выдержал Россия
— Давненько я так не ругался,— слегка кивая самому себе, тихо сказал он.
— А я не чувствовал себя таким удовлетворенным. Морально!— добавил англичанин, заметив ошалелый взгляд напротив и слегка краснея.
— Ну да, ну да. Теперь это так называется?
— Ты на что намекаешь, извращенец?!
— Да нет, ни на что…— Иван «включил дурачка», с интересом разглядывая пространство.
— Наобщался с Францией в свое время, теперь в башку одни мерзости приходят,— бурчал себе под нос Керкленд все, что думал в данный момент о собеседнике.
— Слушай, Англия,— русский снова посмотрел на Артура и грустно улыбнулся,— я всегда хотел спросить, почему ты меня ненавидишь?
— Ненавижу?— Керкленд удивленно взглянул на Ивана, но тот вдруг начал расплываться у него перед глазами. Англичанин поморгал несколько раз, но стало только хуже и казалось, что Ивана поглощает чернота.
— Почему ты ненавидишь меня, Англия?— теперь голос Брагинского звучал приглушенней.
— Да подожди, Россия, я ничего не вижу!— Артур растерянно потер глаза.
«Почему ты ненавидишь меня?»— шепотом, вопрос эхом отозвался в голове.
Англичанин резко открыл глаза и сел в своей кровати, тяжело дыша. В голове звенящая пустота и всего четыре, непонятно откуда взявшиеся, слова: «Почему ты ненавидишь меня?»
— Что такое, Англия?— раздался сонный голос рядом.— Кошмар приснился?
— Да,— Артур медленно перевел взгляд на лежавшего рядом Америку,— наверное.
— Иди ко мне,— Джонс потянул на себя Керкленда за рукав, заключая его в объятья,— что тебе снилось?
— Не помню,— сказал Англия, утыкаясь американцу носом в грудь,— совсем ничего не помню,— прикрыв глаза, он попытался избавиться от противного осадка на душе, как вдруг резко дернулся и оттолкнул от себя Альфреда, да так сильно, что тот грохнулся с кровати.— Какого хрена ты здесь делаешь?!— Керкленд злобно буравил взглядом свою бывшую колонию, а еще он отчетливо помнил, как закрывал входную дверь и ложился спать один.
— Так я это,— медленно сев на полу, Америка почесал голую коленку,— ночью пришел, а ты уже спал. Думал, на утро сюрприз тебе будет.
— А в дом как попал?!
— У меня дубликат ключа есть,— американец блеснул своей геройской голливудской улыбкой.
— Но почему ко мне приперся-то?
— Да тут такая история,— Джонс слегка замялся.— Я вышел прогуляться, сначала пошел к Франции, но он меня прогнал, потом к России, но вовремя вспомнил, что уже поздно и он наверняка спит, я испуг… передумал и пошел к тебе.
— К России?— Англия на мгновение нахмурился, но слегка помотав головой и прищурив глаза, снова обратился к Альфреду.— Так значит, я у тебя третий в списке посещаемых, мелкий засранец?
— Не говори ерунды, Арти, в моем сердце,— Америка для наглядности ударил себя кулаком в грудь,— ты у меня всегда на первом месте.
Англичанин, обиженно сопя, схватил одну из подушек и швырнул ее в лицо Джонсу.
— Проваливай из моего дома, придурок!— Керкленд лег обратно в кровать и, перевернувшись на другой бок, укрылся одеялом с головой.
— Но куда я пойду в шесть утра?!
— Домой!— донеслось из-под одеяла.
Помяв немного подушку, «герой» подполз к кровати, со стороны Артура, и негромко спросил:
— А как же завтрак?
Под одеялом зашевелились и, опустив одеяло до подбородка, Англия недоверчиво пробурчал:
— Тебе же не нравится моя стряпня.
— Ну, это не изменит того факта, что я голоден,— улыбнувшись, Альфред приблизил свое лицо к лицу англичанина.
Фыркнув, Артур вытащил из-под одеяла руку и потрепал это недоразумение по золотистым вихрам.
— Слушай, Америка.
— Да?
— Как думаешь, Россия меня ненавидит?
Джонс удивленно приподнял брови.
— Почему ты вдруг спросил?— Англия и сам не знал почему, просто ему казалось, что он упускает что-то, может и не слишком важное, но что-то такое, что очень не хочется забывать.— Я думаю,— не дождавшись ответа, продолжил американец,— у России доброе сердце. И если ты хочешь с ним подружиться, то он определенно будет только за,— встав на ноги, Альфред добавил еще что-то про завтрак и вышел из спальной, оставив англичанина одного.
«Доброе сердце, ага как же,— размышлял Англия, перевернувшись на спину,— все-таки ты еще такой наивный, Ал. Он опасен своей непредсказуемостью и якобы щедростью. Ведь ничего не делается просто так. Почему этого никто кроме меня не видит и принимает как должное?
Я никогда тебя не приму, чертов русский. Ты навсегда останешься самым опасным врагом в моих глазах. Поэтому я тебя ненавижу, но ты никогда об этом не узнаешь».
