Чисто монохромное убийство

Дневник Акиры.

Мимо проехал кэб, обливая нечистотами из-под колёс дорогу. Возница безжалостно хлестал тощую клячу, ускоряя её и без того резвый бег к смерти. Престижный район. Вся многоликая квинтэссенция показной роскоши и богатства, совмещённая с самыми жуткими извращениями, лицемерием и зашкаливающей алчностью сильных мира сего собрана в одном месте, словно нарыв, требующий скальпеля зело искусного хирурга. Слышал, что уже ведутся разработки водородной бомбы. Пробираюсь вдоль фасадов и оград, увитых вездесущим плющом. Мерзкая ползучая тварь одинаково хорошо растёт и на чугунных воротах очередного богача, и на дырявой ограде могилы безвестного рыбака. Дом номер четыре. Облезлая, покрытая пятнами ржавчины латунная табличка на почтовом ящике качественно выделяется среди вычурно расставленных однотипных человеческих конурок по обе стороны дороги. Хозяин неосознанно поставил себя против местного общества. Стоматолог — лучший в городе. Он всегда сможет качественно отомстить, если кто-то из этих прожорливых крыс придёт к нему сточить свои гнилые зубы. Зарешеченные витым чугуном окна внутри плотно задёрнуты тёмными шторами. Он не любит огласки своей личной жизни. Наверняка не один здоровый зуб вырвал пассатижами для гаек... Дверь не заперта. Чёрт, это именно то, чего я опасался!.. Кованым носком сапога Акира чуть толкнул хорошо смазанную дверь, открывая вид на опустевшие внутренности дома мёртвого стоматолога. Внутри, к разочарованию сыщика, можно было селить перекати-поле. Жаль, не успел раньше жаждущей наживы родни неостывшего покойного! Скользнув внутрь, Никайдо прикрыл за собой дверь и огляделся. Обычная для этого района планировка в стиле барокко с тоннами резного тёмного дерева, покрывающего стены, пол и чудом не растащенную тяжёлую мебель. Этакий гроб при жизни. Вдохнув взвесь пыльного воздуха и закрыв глаза, сыщик отвлекся от внешнего мира. Оставшись наедине с осиротевшим домом, могущем поведать ему о быте своего хозяина, Акира сосредоточил все свое воображение. Быстрые шаги от двери к кабинету, чтобы взять, подкинув в воздух, ключи из запертого ящика. Да, Рюуко обладал даром либо делать все быстро, либо часами сидеть неподвижно с мыслями, наполненными туманом. Контраст, свойственный творческим людям. Холодный кофе, отставленный на столе. Две чашки. Кто-то приходил и не допил, чем-то встревоженный. Ложка, в спешке неуклюже брошенная мимо белоснежной салфетки, оставила на дорогом темном дереве светлые пятна. Скрежет отпираемого ключом замка. Акира обернулся и пошёл на звук, влекомый мягким ковром, устилающим ступени, ведущие вниз. Дверь подвала. Запирающая скоба с мясом вырвана из косяка. Здесь тоже кто-то побывал и очень торопился. Шагнув, гость оказался стиснутым меж не штукатуренных стен жёлтого кирпича. Неосвещённая лестница блестящими стальными ступенями убегала вниз и заворачивала за угол. Вернувшись, сыщик отыскал фонарь «летучая мышь» и, осторожно ступая, дабы не сверзиться, спустился в подвал. Другая дверь была распахнута, держась лишь на одной петле. На старой краске, местами потрескавшейся, показались бурые отпечатки ладони. Совсем детской по размеру. Акира забеспокоился, когда за дверью услышал тихие, как эхо, отголоски разговора. С трудом отодвинув и её, сыщик оказался в тесном помещении, отделанном белой плиткой, по которой были рассеяны крупные капли тёмной крови. Свет фонаря выхватывал из сумрака холодные, безжизненные силуэты нескольких стальных препаровочных столов, стоявших у стены, стеклянные стенды, заставленные разноцветными банками с интересным содержимым и огромный промышленный холодильник, который беспокойно гудел и повизгивал. На отдельном деревянном секретере покоились в полном беспорядке бумаги. Он подошёл ближе и пролистал пару страниц одного из журналов. Взору открылись аккуратно зарисованные человеческие тела и органы. Тонкие инструменты были тщательно подобраны к каждому рисунку, их заглавия указывались рядом. Линии и пометки, оставленные на полях, не оставляли других вариантов кроме того, что это …       — Срань господня, — разинул рот Акира, понимая, что находится в подпольном кабинете пластического хирурга. Поставив фонарь на столешницу секретера, он оглядел ещё раз пятна и мазки крови, разбрызганные, словно детские краски, по всему помещению. Здесь явно кого-то порешили. Прихватив под руку журнал ведения операций, чтобы разобраться с ним позже, Никайдо сконцентрировался на поиске имён и адресов последних клиентов, обшаривая все бумаги и ящики, где могли храниться данные. Имена поздних клиентов летели, как билеты в театр. «Мадам Пуншет 9.05 — увеличение груди. Выполнено. Клиентка довольна, небольшие жалобы на ощущение шевеления в груди. Возможны оттоки лимфы. Мистер Н. 15.05 — выпрямление полового члена. Выполнено. Претензий нет. Мисс М. Асамура 1.06 — выравнивание носовой перегородки и корректировка прикуса. Выполнено. Циркуляционное дыхание без помех. Отсутствие головной боли и мыслительных процессов. Ответственность снята». Наконец сыщику посчастливилось наткнуться на последнее в списке имя под номером 10.06, написанное от руки карандашом. «Г-н Шуичи. Полное оскопление, увеличение груди. В процессе».       — Так-так. — Пробормотал Акира, сунув вырванную бумагу себе в карман и вытащив дневник, чтобы списать адреса. — Стоит наведаться к этому Шуичи. И к мисс Асамура... Тем временем в Ист-Энде Грязные мостовые внушали чувство отстранённости от мира, а встречавщиеся по пути вонючие бродяги — отвращение и тоску. На Широганэ здесь смотрели искоса, кое-кто с интересом, но больше враждебно и настороженно, будто он был леопардом на пиршестве у гиен. Впрочем, ему и самому было не в удовольствие шататься по району иммигрантов, где каждый второй изучает взглядом недешёвые на вид вещички, в мыслях норовя умыкнуть парочку, продать по дешёвке и прожить ещё пару деньков. Широганэ не вписывался в общую атмосферу, отчего привлекал много нежелательного внимания. Идти до места «находки» оставалось всего с пару десятков ярдов, но тут к полицейскому подлетела толпа чумазой детворы с требовательными криками о монетах.       — Пшли вон отсюда! — старший инспектор замахнулся своей неизменной тростью, красноречиво показывая своё отношение к грязным детским лапкам, дёргающим его за полы пальто. Шумящий вихрь из попрошаек расступился, но тут же сомкнулся сзади, как осиный рой.       — До кого-то не доходит? — надменный холодный голос со сквозящей угрозой заставил оборванцев заткнуться, а когда увесистый набалдашник трости чуть не ударил наотмашь по самому мелкому и наглому, постоянно умудрявшемуся схватиться за чистые одежды инспектора Сина, вся шайка дружно ретировалась, выбрав новой целью неспешно проезжавший мимо новенький кэб. Широганэ недовольно проводил их взглядом, незаметно оглядываясь на наличие других бродяг, желающих познакомиться с его тростью, но, не найдя таковых, он деловито поправил шляпу и шагнул в сторону сточной канавы, где был найден труп.       — Твою ж мать… — смачно ругнулся альбинос, морщась, вытаскивая недавно начищенный сапог из выбоины в брусчатке с натёкшими туда помоями. Помянув по матери треклятые трущобы, Широганэ брезгливо стряхнул жидкость, ещё раз машинально поправил шляпу и подошёл к краю канавы. Эдакий городской канал, больше похожий на неглубокое болотце, загаженный мусором и отбросами, у самой кромки воды поросший редким камышом и осокой с кое-где выныривающими из-под нее корягами. По склонам вилась одинокая тропинка, вытоптанная собаками, было тихо и пусто, и лишь стая ворон обратила внимание на редкого гостя. Широганэ за свою карьеру и жизнь повидал многое, но каждый чёртов раз, когда приходилось залезать по уши в кровищу и дерьмище, он испытывал небывалое отвращение ко всему миру и работе в частности. Место преступления уже потоптали любопытствующие и ни черта не смыслящие в ситуации свидетели да бродячие псы. Старший инспектор какое-то время держал в поле зрения тощую, белую шавку, остановившуюся неподалёку, но вскоре просто кинул в её сторону камень, рассудив, что проще будет спугнуть ее сразу и не ждать, пока надумает кинуться. Что конкретно Широгане собирался найти в этом богом забытом месте, он не знал, однако, рассмотрев внимательнее унылый пейзаж, инспектор обнаружил запутавшийся на камышах длинный чёрный волос. Пожалуй, это было единственное оставшееся подтверждение того, что Рюуко действительно побывал в канаве. Само место, где предположительно могли удобно свалить труп — шаткий деревянный мостик-доска, перекинутый через поток, - служил для жителей переправой на другой берег, хоть и был канал шириной всего в пару метров.       — Осталось найти, в какой морг отправили труп, — пробормотал себе под нос Син, боковым зрением улавливая черноволосого парня, всё это время наблюдавшего за ним из-за зарослей кустарника на той стороне. Тот также не сильно вписывался в картину нищеты и голода, отчего выделялся на фоне всего остального. — Ну и? — вопросительно воззрился Широганэ на наблюдателя, выразительно выгнув белую бровь. Парень только усмехнулся, сложив руки на груди, развернулся и скрылся, напоследок бросив на инспектора хитрый взгляд блестящих жёлтых глаз. На правой руке, с которой белая перчатка была предусмотрительно снята, вдруг кольнуло, и альбинос рефлекторно шлепнул по ней второй рукой. «Комар? Осенью?» — мысленно обругав это место уже который раз, Широганэ собирался уже уходить, как вдруг мутная вода открыла что-то светлое, что мелькнуло на дне. Наскоро заправив волосы в косу длиной до самой земли, Син наклонился, подбирая подолы пальто, и стал нехотя копаться концом трости в иле. На поверхность вместе с водяной пылью всплыла карточка врача — ещё одна улика. Рассмотрев внимательно почти размытый картон, Широганэ остановил взгляд на опаленном краю. Архив: Рюуко Рей — стоматолог. Подпольный пластический хирург. Обнаружен мёртвым в канаве Ист-Энда. Больше сведений. Вагацума Шуичи — практикующий доктор-нарколог. Держит чайхану «Сталь». Последний клиент доктора Рей. Маю Асамура — студентка. Девушка без мозгов. Предпоследняя клиентка доктора Рей.