Чисто монохромное убийство

      Уснуть Акира не мог, как не пытался; болела голова и ныли икроножные мышцы от слишком долгого переутомления. Подушка была зло закинула в угол, а смятая простыня выпнута ногами на пол. Развернувшись, он неудачно стукнулся головой о стену и, проклиная строителей дома, потёр наливающуюся шишку на лбу. Он хотел спать, хоть стреляй, но уснуть ему не давали мысли, планы, схемы. Они как фейерверки вспыхивали на ночном небе, приковывая внимание, чтобы рассмотреть и проанализировать каждую искру и оттенок. Во всём произошедшем была причинно-следственная нить, но он никак не мог за неё ухватиться. Она вилась, где-то рядом, истина терялась среди образов, показаний, лжи и молчаливых взглядов. Его, словно щенка на поводке водили по кругу и показывали лишь то, что он должен был видеть. Был один способ привести мысли в порядок, заставить мозг прекратить свой бег и перезапустить его заново. Мерзкий способ; применимый, в крайнем случае. В последний раз, когда он ловил особо хитрого маньяка прячущегося в канализации Лондона, прозванного Оборотнем. Тогда от этого дела отказались все сыщики ведущие расследования традиционными способами, и полиция лишь разводила руками, когда граждане находили очередной недоеденный труп проститутки. Стоит попробовать, ещё раз. Перестав возиться, Акира сел в кровати и поджёг керосиновый светильник. Комната наполнилась пляшущими тенями. Снаружи потоком по стёклам разливались капли ночного ненастья. Мерный стук капель — секунда в секунду — из прогнившего сточного слива на крыше, ударялся о подоконник и по вискам Акиры. Его одолевали сомнения. Тогда он вычислил маньяка, и, помниться, нашёл его логово. Вот только… Сожжённый, буквально до костей, труп не подлежал опознанию. Акиру отстранили от дел. Обглоданных трупов больше не находили. Наконец, не выдержав, он поднялся с кровати, и хромая подошёл к окну, выглядывая на улицу. Откуда-то тянулся вонючий, сизый дым от сжигаемых листьев. Газовые фонари отбрасывали дрожащие круги света на мокрую брусчатку, мимо торопливо проехал кэб, разбрасывая колёсами грязные потоки воды на тротуар. — В этом городе слишком много дерьма, — просипел сыщик простуженным голосом, и, опёршись плечом о выступ рамы, поднял на тусклый свет большой стеклянный шприц. . . . — Вы уверены, что достаточно? — Больше я ничем не могу помочь, всё в руках… — Если он умрёт — Вас не найдут. — Простите, но я всего лишь аптекарь. Вам лучше обратиться за более квалифицированной помощью. Из потаённых глубин сознания, Акиру начал возвращать звук, будто кто-то наступил каблуком на печенье. — Пожалуй, я пойду. Всего доброго, инспектор. Тихо закрылась дверь. Акира слушал своё дыхание и мерный стук сердца. И ещё один стук сердца и другое дыхание, щекотавшее по лбу. Он нахмурился. — Доброе утро, господин сыщик. Акира с трудом разлепил веки, в глаза ударил яркий свет из окна. Рефлекторно он прикрылся рукой и получил тычок трости в бок. — Что…где я? — В гостиной. И, надеюсь, ненадолго. Я не собираюсь быть твоей сиделкой. У меня полно дел в департаменте. Только сейчас Акира понял насколько болит всё тело, кроме ног. Он простонал и хотел приподняться, но снова бессильно упал на подушку, морщась от боли. — Что произошло? — он сощурился и посмотрел на инспектора, в халате и домашних тапочках. — Кто ж тебя так нарядил? Шутки инспектор не оценил и, наклонившись, вздёрнул парня за плечи в сидячее положение. Акира натурально взвыл. — Что ты помнишь? — Со вчерашнего? — переспросил Акира и незаметно пошевелил пальцами онемевших ног. Он боялся, что их нет. — Тебя не было пять дней. Паузу наполнил звук тиканья наручных часов на запястье Широганэ. Акира напряг всю память: кажется той ночью он вышел из дома и остановил кэб, стрельбой. Там были какие-то размалёванные девицы и джентльмен, который улетел из кэба. Девицы тоже отправились туда же. Кажется, одной из них он разорвал нижнюю юбку и ногой пнул по улице цилиндр джентльмена. Кучер сбежал. Он сам управлял кэбом. — Я украл кэб. — Так, — Широганэ, почти сочувственно улыбнулся, — куда дальше ты отправился? Акира зашевелил губами, память тяжело возвращалась, всё время опуская связные образы в какой-то туман. Перед мысленным взором среди гнилых болот вырос особняк с неоновой вывеской. Его пытались остановить трое. Трое остались лежать в клумбах. Ночь была или уже день? — Я отправился в особняк наркобарона. — На кэбе туда добираться два дня. Зачем ты туда поехал, что тобой двигало? — Не помню… — Акира вытер рукой испарину, проступившую на лбу и, с ужасом, увидел перевязанную кисть. — Мои руки! — Пальцы целы, — Широганэ дёрнул уголком губ и протянул стакан воды. Трясущимися ладонями Акира сжал стекло, на бинтах тут же проступили пятна сукровицы. На третьем лестничном пролёте медленно погас свет, будто чем-то зарос. Чем-то тёмным, мясным, пульсирующим. Живым. Он отстрелял последние четыре патрона. Во всех четырёх вспышках, стены и пол шевелились, что-то тягучие обматывалось вокруг его ног и рук, повалив на пол. В ноздри ударил кислотный запах, будто из распоротого желудка. Его пожирали заживо! — На меня напали внутри особняка. Отчаянная попытка вырваться, кажется, он кричал. А потом кто-то очень сильный стал тащить его вверх, держа за куртку на груди. Акира судорожно сжал пальцами… шерсть! Слишком близко от лица светились два жёлтых глаза. — Кто это был? — Медуза. — Вот как. Скользкая, пульсирующая масса под ногами начала истончаться и стекать со стен, возвращая свет. В конце лестничного проёма, кокетливо поправляя передник стояла девушка с розовыми волосами. Акира видел её тут раньше. Руками он всё ещё обнимал шею громадного, белого пса. Того самого, что преследовал их по болоту до станции. Значит, этот пёс был выдрессирован не для того, чтобы убить Акиру. Или не было никакой дрессировки? Но подобный пёс должен кому-то принадлежать. — Что было дальше? — Холод. Выдох — пар изо рта. Треск инея по стенам. Вдох — лёгкие слиплись от образовавшихся кристаллов внутри альвеол. Акира прислушался к себе; действительно, дыхание жгло. Но как может так быстро опуститься температура? Внутри здания. Женский силуэт, как образ богини, сотканный из невесомых светло-голубых материй, завис в воздухе под люстрой. Ледяной, лютый холод исходил от неё смертельными потоками. Акира не ощутил под рукой собаки. Пёс, оттолкнувшись лапами о перила, взмыл в воздух, сшибая девушку и утаскивая её за собой вниз, меж лестничных пролётов. — Даже боги падают. Так ведь? Этот голос! Холод исчез, на смену ему пришёл испепеляющий жар. Акира, пошатнулся и опёрся ладонью о стену, оставляя смазанный кровавый отпечаток. Наверху, в дверном проёме, стоял он — наркобарон. — Ты-то мне и нужен. — Никак не сдохнешь, Рюуко? Акира закрыл глаза и сполз на подушку. Широганэ так и стоял, ожидая ответов, нетерпеливо вертя в руках пустой стакан. — Хомураби сказал, что я — Рюуко. — Он скосил глаза на Широганэ. Никакой реакции. Не удивления, ни усмешки от воображения воспалённого рассудка. Даже белые ресницы не дрогнули, над ярко-синими глазами. Не человечески яркими. Не выдержав взгляда, Акира отвернулся первым, вроде как поправить бинты на руках и тут ему на колени прилетел незапечатанный конверт, с оттиском судебного департамента. — Ч…что это? — Судебное решение. Касательно возмещения ущерба, наша юстиция работает чрезвычайно быстро и слаженно. Он вытряхнул из конверта сложенный пополам листок и распрямил его. Сумма ущерба. — Я что? — Акира потерял дар речи и глупо моргнул, переводя взгляд с листка на инспектора, открывающего дверь, чтобы уйти из гостиной. — Взорвал особняк.