Flow Simulation

— Пяточкин, вы это серьезно? Пятая точка вышеупомянутого Пяточкина, почуяв знакомые вибрации низкого голоса, напряженно сжалась и задалась мысленным монологом сама с собой. А на повестке дня был вопрос — какого, собственно, черта все радости жизни приходятся именно на нее? Почему сейчас, когда в группе, помимо самого студента с неказистой фамилией еще пятнадцать недорослей, страстно любимый преподаватель остановился именно над ним? Русая макушка мультипликационно вжалась в плечи по самое не хочу, и студент малодушно пожелал испариться на фоне компьютера вот прям сейчас. — Владислав Константинович, позвольте уточнить, это все, что вы сделали за… — преподаватель демонстративно, под заинтересованные взгляды готовых к пикировке зрителей посмотрел на наручные часы, картинно вскидывая темную бровь, — за час и двадцать две минуты? — Двадцать одну, если быть точнее, — Владислава так просто было не взять, он и в плену у немцев до последнего бы сохранял хорошую мину при плохой игре. — Вы разбили мои надежды на отрицательный ответ. — Надежда — мать дураков и любовница смелых! — все-таки не зря студент был подписан на разные паблики соцсети. — Вы в качестве кого предпочитаете ее иметь? В качестве матери или страстной любовницы? Сам Славик, кстати о птичках, был не из тех бравых ребят, что смело рвутся на амбразуру в первых рядах, так как все еще предпочитал не оборачиваться и не смотреть в глаза преподавателю. — Я, Владислав Константинович, предпочитаю на досуге ванговать. Спорим на допсу, что вы не сдадите мне экзамен? — Да как так-то?! Вот тут Пяточкин аж подпрыгнул на своей все еще поджавшейся пятой точке и круто повернулся лицом к мужчине. Точнее к его паху, но кого волновали эти детали? Тем более, что он сразу же поднял голову. — Вы за все это время провели одну-единственную линию в программе, да еще и в формате чертежа. — А надо было? — А надо было, Владислав Константинович, создать переходник в формате 3D. — Ой, вот не задача. Задание не расслышал… Преподаватель молча указал взглядом на доску, где было во всех подробностях расписано задание, даже в примере — для таких, как Пяточкин. Тот удивленно моргнул, но не растерялся, тут же близоруко сощурился, нахохлился, раздул щеки, словно он жертва подступающей эпилепсии. — Не вижу! — Кто мешал вам сесть ближе? — Там компьютеры заняты. — О, — притворно смягчился мужчина, — как это было бестактно с моей стороны не подумать о сложившейся ситуации и не посадить вас за свой компьютер. — Вы не виноваты, так просто исторически сложилось. Тишина благодарных зрителей порядком напрягала, а преподавателю, видимо, спорить надоело. Он легко мотнул головой и вернулся на свое место, успев обрадовать всех долгожданной фразой об окончании занятий. Первым, разумеется, собрался и подскочил Славик. С мученическим видом самого трудящегося студента он закрыл программу, не сохранив важную линию в чертеже, и побежал к выходу. — Владислав Константинович, я вынужден не поставить вам промежуточную аттестацию, — как бы между делом тормознул его преподаватель. — Ну не мое это, — сдался Пяточкин. — Не дается мне этот солид! — Чертите в компасе. — А можно от руки? — 3D-модель? — осторожно уточнил мужчина, даже не глядя на студента. — Ну, а чеб и да. Ай ладно. Придумаю чего-нибудь, — юноша махнул рукой. — До свидания! — Этого я и боюсь. Всего хорошего. Шел он по коридорам и бурчал. Шел и бурчал. Размышлял, стало быть, вслух. Зачем ему, участь на кафедре деформации материалов, чертить какие-то там детали? Это же не его горбушка, его задачи графики всякие, расчеты… еще разные интересные задачи, но их студент сдал да забыл, и предпочитал с ними даже в кошмарном сне не сталкиваться. А тут прицепился к нему преподаватель со смежной кафедры и давай САПРскими программами пичкать. Мол, кушай, Славочка, и давись. Преподавателем оказался вместо наслышанного и ожидаемого дедка-пофигиста, с пожелтевшими от сигарет усами, Канта и Гегеля в одном лице, вполне себе молодой и очень уж дотошный мужчина. Ну, как молодой — для Славочки он был в той далекой группе того же дедка, хотя на самом деле ему было всего лишь тридцать четыре года. Выше студента на голову, шире в плечах и, да, чуть-чуть полноват. На самом деле, совсем чуть-чуть. Немного в щеках, слегка в бедрах, вот еще на руках и, пожалуй, в районе живота. Откликался на Клеменко Виталия Робертовича. Шатен, глаза голубые, характер скверный, не женат. Вообще, у преподавателя была фишка такая: любил он студентов, чье отчество знал. Или знал отчества тех, кого очень уж любил. Короче, огребали ребята по полной, а в группе 117К таким студентом был один-единственный неповторимый Пяточкин. — Вот же блядская скотина, и как мне это изволите сдавать, — вступил он в диалог со своим внутренним «я» и тут же заткнулся. На секундочку, время обеда, а он тут переживает о какой-то ерунде.