Цена за смерть королевы

      На улице уже начало светать. Я готовилась ко сну и только вышла из ванны, когда услышала на первом этаже чей-то топот. Дмитрий только что вернулся с собрания стражей и уставший лежал на кровати. Будить его мне не хотелось, поэтому я сама пошла вниз, чтобы разобраться, что случилось. В такое время суток все стражи уже отдыхали, а охрана была только у главных ворот. Так что источником шума мог быть только один человек. Маленький неугомонный человек. Я почти спустилась до середины лестницы, когда на меня налетело что-то маленькое, но очень сильное. Это что-то чуть не сбило меня с ног, но я вовремя вцепилась в перила и смогла устоять.       — Алек! — включив родительский авторитет, спросила я. — Что тут происходит? Почему ты носишься по дому, когда должен уже спать? Ты же лег в свою кроватку полчаса назад!       Алек печально опустил глаза. Его щеки и уши начали медленно краснеть. Это была его обычная реакция на замечания. Хотя замечания от меня или Дмитрия он получал довольно редко. Он был спокойным мальчиком, и сложившаяся ситуация сама по себе была странной. За месяц, что мальчик жил вместе с нами мы с Дмитрием очень сильно нему привязались. После того, как мы забрали его из больницы, несколько дней Алек практически не разговаривал, он сидел в своей новой комнате и что-то рисовал или играл с игрушками. Но постепенно он перестал стесняться нас, стал спускаться вниз, выходить на улицу и пару раз ходил с Дмитрием на встречу с другими стражами. А спустя пару недель я заметила, как они с Дмитрием играют на детской площадке. Вместе с ними были Андрей и Эрик, но теперь большую часть внимания Дмитрий уделял Алеку. Мне такое положение вещей очень нравилось. Дмитрий смог подружиться с мальчиком, но и я не отставала. Хотя в некоторых ситуациях я до сих не знала, как лучше себя вести я всё равно нашла с мальчиком общий язык. Мы часто ходили с ним в парк, где катались на каруселях, а каждую пятницу ходили в кафе, где позволяли себе съесть по жирному гамбургеру. Это можно было назвать нашей с ним традицией. Из-за работы мы редко могли собраться где-то втроем, но, тем не менее, когда это удавалось, то со стороны мы выглядели как настоящая семья.       Поэтому сейчас, когда Алек снова начал отмалчиваться и отсиживаться в своей комнате я забеспокоилась. Такое поведение было ему не свойственно, как и беготня по дому. Вот уже три дня как он очень беспокойно спал, днем он был унылым и замкнутым, и я не могла понять, что происходит. На мои вопросы мальчик не мог ответить ничего вразумительного и просто отводил глаза в сторону.       Я присела на одно колено, взяв мальчика за руку. Алек не поднимал на меня глаза, словно пытался спрятать слезы. В этот раз я твердо решила, что выясню, что случилось. Совсем скоро нам предстояла поездка в Академию, и к тому времени я бы хотела решить все эти проблемы.       — Что-то случилось? — я погладила мальчика по голове, всё-таки он выглядел очень напуганным. — Если у тебя что-то болит, то скажи. Мы обязательно найдем, как помочь тебе. Не бойся, прошу тебя. Я очень волнуюсь, не надо ничего скрывать. Расскажи, что случилось?       Алек поднял на меня полные страха глаза и пролепетал.       — Мне нельзя выходить на улицу. Я причиняю вред людям через свои сны. Я боюсь, что я причиню вред тебе или Дмитрию.       Наивный детский страх показался мне очень смешным, но напуганное лицо ребенка заставило меня не улыбнуться. Тем не менее, то, что Алек беспокоился за нас, вызывало внутри легкие трепет и чувство радости. Я взяла мальчика за руку, и мы вместе поднялись к нему в комнату, где устроились на его кровати в окружении мягких игрушек. Тут Алек чувствовал себя в безопасности. Комната действительно была очень уютной, и я часто проводила тут время, разбирая с малышом мягкие игрушки.       — Почему ты так думаешь? — спросила я, ожидая от ребенка фантастическую истерию, которую он вычитал в какой-нибудь книге или увидел в фильме. Будучи ребенка я сама неоднократно придумывала подобные вещи, а потом сама начинала в них верить. И только строгие учителя заставляли меня, наконец, успокоиться. Я была уверенна, что Алек просто всё придумал. Но дальнейший его рассказ заставил меня задуматься и даже немного испугаться.       — Я вижу странные сны, — начал тихим голосом мальчик. — Там всё словно в реальности, но я ничего не могу сделать. А потом всё это происходит в реальности у меня на глазах. Я знаю, что произойдет что-то плохое, я пытаюсь сказать об этом человеку, но никто меня не слушает. Первый раз мне приснилось, что Эрик упадет с велосипеда, на следующий день так и произошло. Потом мне приснилось, что я и Андрей упадем с той лестницы в парке. Я пытался сказать ему, чтобы он не лазил туда, но он не послушал. И снова всё сбылось.       Я задумалась. С одной стороны Алек мог всё это придумать. Действительно пару дней назад Эрик шлепнулся с велосипеда в соседнем дворе и ободрал все колени. Лисса тогда сильно испугалась, но всё обошлось. Эрику запретили кататься на велосипеде неделю и выезжать из двора. Алек присутствовал при этом и сильно перепугался. А буквально на следующий день Андрей залез на большую лестницу в парке, но сорвался и упал на спину, от чего у ребенка появилась куча синяков и легкий испуг. Это были типичные детские происшествия. Всё это действительно происходило, но с чего Алек решил, что всё это происходит из-за него, этого я понять не могла. Тем временем мальчик продолжал.       — А сегодня утром на дядю Кристиана чуть не упала статуя. Это я тоже видел во сне. Мне потом Эрик рассказал, когда вы пришли с прогулки. Теперь я всё понял, мне нельзя выходить из дома, иначе с моими друзьями будут случаться плохие вещи.       По моей коже прошел холодок. Действительно сегодня в парке, когда Кристиан пытался достать застрявший в кустах мяч, то на него чуть не упала небольшая статуя льва. Но Кристиан увернулся, и статуя упала на землю и разбилась. Алек не мог знать о деталях случившегося, ведь именно сегодня он не захотел выходить из дома. Но и Эрик не мог знать всех деталей, так как в момент падения он смотрел в другую сторону и повернулся только тогда, когда его отец громко выругался, смотря на обломки каменного льва.       Это было очень странно, более того, это меня пугало. Но я понимала, что нет смысла раздувать из мухи слона раньше времени. Тем более я всё ещё надеялась, что это просто разыгравшееся детское воображение.       — Алек, послушай меня, — я уложила ребенка в кровать и присела рядом. — Я верю тебе. Но я знаю, что это не ты виноват в этом. Я уверенна в этом. Ты не мог даже неосознанно желать зла Эрику, Андрею и Кристиану. Поверь, не стоит бояться. Я думаю, что стоит поговорить со всеми нашими друзьями и объяснить им ситуацию. Они обязательно поймут. И тогда ты сможешь спокойно говорить им о том, что ты видел, и так ты убережешь их от опасности.       Малыш задумался. В такие моменты он очень сильно напоминал мне Дмитрия. Пусть он был не наш родной ребенок, но чем-то он всё равно был похож на нас. И мне это очень сильно радовало. Я взяла с подоконника тоненькое одеяло и укрыла им Алека и пушистого медведя, которого он обычно брал с собой в постель.       — Но даже если ты боишься причинить им вред, то не забывай, что через пару дней мы с Дмитрием поедем в Академию. Мы пробудем там около недели и думаю, за это время ты убедишься, что дело тут совсем не в твоем присутствии. Поверь, Эрик и Андрей точно так же будут падать с лестниц и велосипедов, залезать в кусты с розами и вылезать оттуда полностью поцарапанными, а потом убегать от злой соседской собаки и спасаться от неё на деревянном заборе, в котором нацепляют кучу заноз. Вот увидишь! Все твои опасения окажутся ложными, и по приезду ты сможешь смело с ними играть.       Я поцеловало малыша в щеку, я делала так уже около двух недель и Алек был не против.       — А теперь спи. Надеюсь, сегодня тебе приснится что-нибудь хорошее.