Полюбивший Дьявола

POV Дейдары

      Как можно так позорно возбудиться всего лишь от стонов? Хотя в моем случае радуюсь тому, что не кончил от них же. Сколько у меня не было нормального секса? Ах, да, точно, два года. Два гребаных года я не спал ни с кем, довольствуясь вибратором. И то в последнее время было слишком много работы, что даже на самоудовлетворение времени не хватало. Разве может игрушка заменить настоящего человека? Конечно, нет. Приятно, но все же совсем не то.       Сейчас же понимаю, что был бы рад даже игрушке. Желание переполняет, а эти сладкие стоны добавляют масла в огонь. Перед глазами яркие картинки и далеко не невинные. Еще и Итачи что-то шепчет мне, но, кажется, я растерял остатки разума. Он извиняется, но за что — я уже не слышу. Его голос рядом, совсем близко. Горячее дыхание по шее. Главное — выдержать. Вытерпеть, пока он не уйдет.       Мурашки по коже от близости его тела. Запах проникает в нос, и я стараюсь не вдыхать его, чтобы хоть как-то себя контролировать. Только сейчас понимаю, почему так остро реагировал на него с самой первой встречи. Просто хотел. Всеми фибрами души хотел его. Высокий, красивый, дико сексуальный. Закрываю глаза, но даже так вижу его лицо. Бледное, утонченное, словно высеченное из мрамора. Ровный нос и соблазнительные манящие губы. Но самое прекрасное — это глаза. Заглядывающие в самую душу.       — Дей, — сквозь пелену слышу свое имя. — Открой глаза, Дей.       Его голос. Бархатистый, нежный. Смотрю на него, а самому кажется, что он насквозь меня видит. Видит мои желания. Видит, насколько сейчас грязные у меня мысли. Стыдно настолько, что нет сил смотреть ему в глаза.       — Тебе нечего стыдиться. Это ведь вполне нормальная реакция.       Нормальная реакция? Что он несет? Не понимает, что ли, что возбудился я не только от стонов? Не понимает, что стояк каменный у меня на него?       Подскакиваю на кровати, больно ударяясь об его голову. Сука, шишка будет.       — Нормальная реакция? Да что ты вообще знаешь о нормальности моей реакции? — прикрикиваю на него, стараясь скрыть хрипотцу в голосе. — Какого хрена ты вообще тут сидишь и пялишься? Ни разу не видел, что ли, как гей возбуждаются?       — И правда не видел, — наглым образом перебивает меня, улыбаясь, как Чешир из сказки. — Я вообще много чего у геев не видел. Позволишь посмотреть?       Что он, блядь, несет? Совсем с ума сошел? Думает, я тут перед ним как книжечка открытая по представителям нетрадиционной ориентации? Посмотреть он хочет.       — Может, мне еще подрочить тут, а ты посмотришь? — ядовито выливаю на него тонну сарказма. Пора бы привести его в чувства, а то, видать, крышечка-то съехала от пошлых стонов. Может, тоже давно бабу не тискал? Работка-то у него напряженная, времени не хватает на все.       — А давай, — с серьезным лицом отвечает и стаскивает одеяло с ног, бросая его на пол. Он совсем умом тронулся? Еще и придвинулся ближе. Лицом к лицу. Почти соприкасаемся друг с другом. Чувствую жар его тела, запах, проникающий в меня, дыхание — горячее — на своих губах. Он что, совсем не боится быть настолько близко? Совсем не соображает, что я могу не сдержаться?       — Ты думал, я откажусь? Глупыш.       Мазнул губами, чуть дотронувшись, считай — и не было ничего. Но по телу аж мурашки табунами скачут. Губы-то у него мягкие, нежные. Мимолетного касания хватило, чтобы желать еще. Больше. Сильнее. Хочу его настолько, что пальцы на ногах поджимаются.       Толкает меня на кровать и сам сверху нависает. Сердце сделало кульбит и, кажется, улетело в пятки, дрожать, как загнанный зайчишка, от предвкушения и желания. Все тело свело, а он видит все. Видит меня, только вот и я его вижу. Глаза пеленой покрыло, шальные. Он, будто под наркотиком, осматривает меня, как добычу свою. Разве что слюной не истекает, готовый вот-вот сожрать меня с потрохами. Раньше он таким никогда не был. Вечно спокойный, сдержанный, надменный, а сейчас точно зверь.       — Не играй со мной, малыш. Проиграешь ведь, — рычит сквозь зубы. Дикий. Сладкий. Властный. Альфа-самец, которого невозможно не хотеть.       — Иногда проигрывать даже приятнее, — почти шепотом отвечаю ему. Провожу языком по губам, пытаясь уловить хоть капельку его вкуса. В висках пульсирует, руки дрожат, все тело словно полыхает желанием. Хочу. Хочу его. Хочу прям сейчас.       Происходящее дальше выбивает всю почву из-под ног. Меняет моё сознание, проникая вглубь, разрывая на осколки душу. Насколько же он хорош. Так целовать не каждый умеет, а он с легкостью одним поцелуем меня на небеса отправляет. Губы властные, требовательные. Кусает, лижет, посасывает. Чувствую, что взорвусь от переполняющих меня эмоций. Руками по телу, кажется, что он везде одновременно. Я в его власти. Весь. Без остатка. И я не хочу сопротивляться ему.       Взрыв, искры из глаз и стон, который не сумел сдержать, когда он опускает руку ниже, сжимая член через ткань. Еще. Еще. Еще в голове скандируется, и он, словно слыша меня, продолжает. Поглаживает, сжимает. Так хорошо. Свои прикосновения никогда такого удовольствия не доставят.       Терзает меня губами, языком по шее и ниже. Не могу сдерживать голос, позорно постанывая от такой незамысловатой ласки. Продолжай, прошу, умоляю, только не останавливайся. Я же умру, если все это прекратится сейчас.       Майка, его рубашка, штаны, мои и его разлетаются в разные стороны. Смотрю на него и не могу насытиться. Тянусь, обнимаю, притягивая ближе. Он знает, чего я хочу. Целует грубо, остервенело, высасывая меня через поцелуй, блуждая руками по телу, цепляя соски, очерчивая контуры живота. Нежно, но в то же время напористо, неистово.       Хочу каждую его частичку. Все мысли выбить, оставить лишь желания. Пусть хочет меня, только меня. Хочу заставить его думать только обо мне. Опрокидываю его и усаживаюсь верхом, трусь об него, чувствуя немалый стояк под боксерами.       Впиваюсь зубами в шею, чтобы не застонать от удовольствия. Провожу языком по местам моих же укусов, словно прощения прошу у него за боль. Хотя, скорее всего, и так. Хочу, чтобы ему было так же хорошо, как и мне сейчас.       Забываюсь в легкой ласке и вновь оказываюсь под ним. Дышит тяжело, словно кросс пробежал, смотрит в упор, не моргая. Невыносимо красивый, развратный, сексуальный. С ума схожу глядя на него, притягивая ближе, впиваясь искусанными губами в его губы, раздвигая их языком и проникая в сладкую горячую пелену его рта. Сталкиваюсь с его языком, скользящим вдоль моего, и понимаю, я даже тут проиграл. Даже тут он главный, он ведет, властвует надо мной, и я позволяю. Сдаюсь ему, раз и навсегда признав его победителем. Подчиняюсь ему, его рукам, срывающим последние остатки одежды. Его телу, прижимающемуся к моему, такому горячему, желанному, сводящему на нет все протесты.       Целует, гладит, кусает, заставляя метаться по кровати и чуть ли не умолять о продолжении, но я молчу. Он и так все знает. Видит.       — Стой, — сквозь стон вскрикиваю, чувствуя его горячий язык на своем члене. Это невыносимо. Хочу его, но не могу себе этого позволить. Я не раз делал минет, но никогда не получал его сам. Джузо считал, что я слишком многое хочу, а он и так дает мне больше, чем необходимо, трахая пару раз в неделю. Сейчас же все по-другому. Я не просил, а он и не спрашивал разрешения. Сам захотел.       — Нет, — короткий полурык — и его губы смыкаются, опускаясь все ниже, погружая в себя, заглатывая глубже. Язык скользит вдоль ствола, а у меня аж перед глазами темнеет. Это пытка, сладкая, нескончаемая пытка, от которой я уже не смогу отказаться. Так хорошо. Так жарко. По всему телу волной возбуждение. Зарываюсь руками в его волосы, не в силах отказаться, отказать ему. Толкаюсь в его горячий рот и разве что не кричу от удовольствия. Воздуха мало, словно в вакууме нахожусь, но мне плевать. Пусть даже умру сейчас. Пусть сердце, отбивающее сумасшедший ритм, выскочит из груди, разорвав ее. Все равно. Происходящее сводит сума.       Открываю глаза и не вижу ничего, темнота кромешная. Только чувствую, что сил нет терпеть больше. Пытаюсь приподнять его голову, но он только сильнее насаживается на меня, понимая, что я вот-вот кончу. Сглатывает, сжимая внутри мой член, и я не выдерживаю. Волнами оргазм нахлынул, одна за одной об меня словно о берег разбивается. Кричу, срывая голос, выстанывая его имя, изливаясь в теплоту его рта, и расслабляюсь. Невероятно, крышесносно, но мало. Хочу его внутри. Он зверь, изголодавшийся, разъяренный. Именно такого я и хочу. Он нужен мне как воздух.       Поднимается ко мне, впиваясь губами, скользя языком по небу, оставляя мой собственный привкус. Проталкивает палец, растягивая постепенно, аккуратно.       — Быстрее, — шепчу ему, понимая, что не могу терпеть. Чувствую, как вновь возбуждаюсь. Под его руками, губами, телом. Отзываюсь на каждую ласку, подставляясь.       Добавляет второй палец, а я уже сдержаться не могу. Плевать. На растяжку, на подготовку, на боль, которая непременно будет. На все, лишь бы почувствовать его. Вцепляюсь рукой в запястье и тяну, убирая его руку.       — Давай же, — через стон прошу, даже скорее умоляю, и он понимает.       Входит резко, сразу до конца. Не останавливается, продолжая толчки, и я понимаю, что все, что испытывал раньше, просто меркнет. Раскрываюсь перед ним, подмахиваю, подставляюсь, насаживаюсь глубже. Мало, чертовски мало. Хочу еще, сильнее, жестче.       Боль, которая должна была сопровождать меня, просто исчезает в считанные секунды, заменяемая наслаждением. Выгибаюсь ему навстречу, ловлю его губы своими, отвечаю, позволяю вести, позволяю целовать так, как он хочет. Остервенело, сладко, быстро.       Тянусь руками к члену. Не могу сдерживаться. Мозг отключается, предвкушая скорейшую разрядку. Но не суждено мне было получить желаемое. —       Отпусти, — сквозь стон рычу на него, пытаясь освободить руки, который он так умело поймал. Заводит выше, держит за запястья, не дает даже шевельнуть ими. Неужели не понимает, что я сейчас взорвусь, если не кончу?       — Без рук, малыш, — обдает горячим дыханием ухо, вылизывая и прикусывая мочку. Контроль потерян окончательно и бесповоротно. Не могу даже слова против сказать. А он сильнее прижимается ко мне, словно позволяет хотя бы чуть-чуть снять напряжение в паху, и я пользуюсь этим. Трусь об него, как заправская блядь, постанывая, срывая голос, хватая ртом воздух и выгибаясь навстречу его толчкам. Внизу все сжимается от желания. Не могу терпеть, но и сделать ничего не в силах.       — Прикоснись. Прошу, — в бреду, теряя последнюю ниточку, связывающую меня с этим миром, кричу ему и пропадаю. Член словно взрывается, выплескивая горячее семя между нашими телами. Пульсирует так, что даже я чувствую, и это приятно. Невыносимо приятно. Падаю куда-то, словно в бездну. Ощущение полета, свободы, облегчения. Сжимаю его ногами, пытаясь ни упустить, ни потерять его. Он нужен мне, необходим, важен. Пусть весь мир пропадет, но только не он.       Отпускает руки, добившись своего, и входит особенно глубоко. Ощущение, что второй раз кончил за последние пару минут. Тянусь к нему, кусая губы, целуя неистово, жадно, пытаясь запомнить его поцелуи, его вкус, и наконец обмякаю в его сильных руках.       Прикрываю глаза, чувствуя, как он аккуратно вытирает меня и ложится рядом. Обнимает, притягивает ближе, утыкаясь носом в затылок, вдыхая, шумно, сильно. И расслабляется.       Рядом. Близко. Настолько, что чувствую все его тело. Прижимаюсь сильнее, словно это единственная возможность. Он рядом со мной, рядом.       Рядом…