Полюбивший Дьявола

POV Итачи

      Сколько боли вытерпел этот парень за свои годы? Моя история с его не идет ни в какое сравнение.       Слушая его рассказ, понимаю, почему он так себя вел, так же как и становится понятна та боль в его глазах, что я вижу каждый день. Этот Джузо издевался над ним очень долго, унижая, заставляя делать такие вещи, о которых даже я бы никогда не подумал. И за что только он его любил?       Притягиваю блондина к себе и обнимаю, некрепко, давая ему возможность вырваться, ведь он все еще боится меня. Только вот Дей, напротив, прижимается сильнее, словно видя во мне опору, поддержку, некую защиту. «Я дам тебе все, мой хороший, только бы не видеть больше страха и боли в твоих глазах».       — Это все, что ты хотел знать? — всхлипывая, спрашивает меня, утыкаясь носом в изгиб шеи. Если бы не обстоятельства, в которых он это делал, момент казался бы даже интимным.       — Я думаю, для начала хватит, — сильнее прижимаю его к себе, чувствуя, что нужен ему сейчас. А он лишь вздрагивает, вот только не от моего поведения.       Саске вернулся, и, судя по стонам, доносящимся из его комнаты, приехал он не с пустыми руками. Видать, с Наруто все хорошо. Голосок-то прорезался, что аж через две комнаты слышно. Или он всегда был таким громким? Раньше не замечал. У меня тут серьезный разговор вообще-то. Хотя кого это сейчас волнует?       На особенно громком стоне Дей отлетел от меня, как ошпаренный, оглядываясь по сторонам, в попытках понять, не причудилось ли ему. Смешной такой, раскрасневшийся, с глазами горящими и все еще в слезах. Протягиваю к нему руку, пытаясь стереть их, а он еще дальше от меня отскакивает.       — Не бойся меня, глупыш. Я ничего тебе не сделаю, только хочу помочь, — как можно спокойнее говорю ему.       — Я, кажется, уже с ума схожу, — шепчет, закрывая лицо руками и самостоятельно вытирая остатки слез. — Ты не забыл? Твоя очередь объясниться.       Вздыхаю, поднимаясь на ноги и протягиваю ему руку. Все же на полу не самое удобное место для разговора. Он смотрит недоверчиво, но все же принимает помощь. А руки-то у него холодные, словно в морозильнике сидел.       — Да ты весь ледяной, — прикрикиваю на него и, не мешкая, хватаю на руки, уношу на кровать. Не хватало еще, чтобы он заболел. Хотя, вероятнее всего, что это от страха. Перестраховаться не помешает.       Укладываю его в постель, а самого пробирает до костей желание лечь рядом, обнять, не спрашивая его позволения, просто быть с ним рядом. В голове набатом звучат стоны Наруто, словно подталкивая меня совершить ошибку и наброситься на ничего не подозревающего парнишку. И почему я раньше на его стоны внимания не обращал? Почему сейчас так остро на них реагирую?       В штанах уже становится некомфортно, но подавать вида не стану. Побыстрее разберусь с Деем и уйду, дабы не навредить ему еще больше. Не могу позволить себе такой вольности после его рассказа. Чем тогда я буду лучше того парня? Да ничем. Такой же похотливый извращенец, не способный сдержать себя, подавить свои желания.       — Обещаю. Господи, клянусь, только скорее, — полустоны, полумольба. Что там Саске творит?       — Да. Еще.       Поворачиваюсь к Дею, чтобы укрыть его и уйти, а сам даже пошевелиться не могу. Он красный, как маков цвет, лежит, не шевелится, даже, кажется, не дышит. Прямо кукла, искусно выполненная. Только глаза выдают. Блестят и мечутся по комнате, стараясь зацепиться хоть за что-то.       — Прости, — выдыхаю ему в ухо, приобнимая и пытаясь нащупать одеяло. — Постарайся не обращать внимания на звуки. Мой брат бывает слегка не сдержан, ровно как и его парень.       А в ответ лишь молчание и прерывистое дыхание. Всем телом ощущаю его дрожь, вот только меня ли он боится, или же тут что-то другое? Мысли в голове перемешались, руки не слушаются, сжимая одеяло. Интерес переполняет. Так и хочется узнать, прав ли я или же это безумные игры моего подсознания. Приподнимаюсь над блондином. Хочу посмотреть в его глаза, но вижу лишь прикрытые подрагивающие веки. Спускаю взгляд ниже по телу, с каждым миллиметром убеждаясь в своей правоте.       Кадык бегает от его тщетных попыток сглотнуть, грудь вздымается мелко, порывисто, словно он хватает ртом воздух маленькими глотками, руки сжаты в кулаки, мертвой хваткой вцепившись в простынь, а в районе паха заметная выпуклость. Неужели ему так мало нужно, чтобы возбудиться? Хотя я сам ничем не лучше. Но тут я себя оправдать могу. Я хочу его и уже достаточно давно, а вот у него какое оправдание?       — Дей, — чуть слышно произношу его имя. — Открой глаза, Дей.       Он вздрагивает, но повинуется. Смотрит на меня, а на щеках все заметнее проявляется румянец, губы подрагивают, и он отворачивается, пытаясь скрыть смущение.       — Тебе нечего стыдиться, — наклоняясь шепчу ему. — Это ведь вполне нормальная реакция.       Голубые глаза расширяются, и он, резко повернувшись, вскакивает на постели, ударяясь головой о мою голову. Больновато, но терпимо.       — Ай, — вскрикивает, потирая лоб, но тут же забывает о боли, с вызовом глядя на меня. — Нормальная реакция? Да что ты вообще знаешь о нормальности моей реакции? Какого хрена ты вообще тут сидишь и пялишься? Ни разу не видел, что ли, как гей возбуждается?       — И правда не видел, — прерываю его словесный поток, зная, что он может продолжать его очень долго. — Я вообще много чего у геев не видел. Позволишь посмотреть? — откровенно издеваюсь над ним, стараясь скрыть заинтересованность. Слабо получается, но хоть как-то.       — Может, мне еще подрочить тут, а ты посмотришь? — шипит Дейдара, отворачиваясь. Сарказм, видимо, для него лучшая защита. Не сработает. Не со мной.       — А давай, — на полном серьезе говорю ему и стаскиваю одеяло. Укрыть не успел, но и ему спрятаться под ним не позволю. Раньше брата так будил, пока тот мелким был. Каждое утро пытался под одеялом отсидеться.       Ошарашенный взгляд. Именно такую реакцию я и ждал. Он-то думал, что его сарказм сработает, вот только не учел одного. Против Учихи, а тем более, против чего-то желающего Учихи, нет методов борьбы. Лучше сдаться сразу.       Бросаю одеяло на пол и придвигаюсь к нему в упор, почти касаясь губами его губ.       — Ты думал, я откажусь? Глупыш, — шепчу ему, стараясь не прерывать зрительного контакта. Стараясь не смотреть на его губы. Иначе сорвусь. Поцелую и неизвестно, смогу ли остановиться на этом.       Только вот не ожидал я от него подобных действий. Он же боялся меня буквально полчаса назад. А теперь сам целует. Хотя и поцелуем это назвать сложно. Легкое касание губ. Почти неощутимое, но оно было. И смотрит дальше, словно он победитель, а я проигравший.       Опрокидываю его на кровать, нависая сверху. Сам начинаю дышать через раз. То ли от его наглости, то ли от возбуждения, которое с каждой секундой заполняет меня все больше и больше. Почему-то сейчас уже не слышу ни Саске, ни Наруто, зато собственное сердцебиение в ушах стучит. Глаза шальные стали, бегают по его телу, осматривая, оценивая.       — Не играй со мной, малыш. Проиграешь ведь.       — Иногда проигрывать даже приятнее, — шепчет в ответ, облизывая пересохшие губы. Игривый какой. Даже страх куда-то пропал. Ну что ж, посмотрим, настолько ли ты смел, насколько хочешь казаться.       Целую его. Жестко, властно, кусая губы. Руки уже блуждают по его телу, то сжимая, то оглаживая, то почти невесомо касаясь. Опускаю руку ниже, несильно сжимая его член, ловя стон в поцелуй. Поглаживаю поверх ткани, иногда чуть сильнее нажимая, а его аж выгибает на постели.       Отрываюсь от его губ, спускаясь ниже. Аромат его кожи дурманит, кружит голову. Тело, словно пластилин, выгибается навстречу моим прикосновениям, с губ срывается пошлый стон, и я забываю, что старался держать себя в руках. Мы оба хотим этого, так зачем себе отказывать?       Одежда постепенно начинает исчезать, разлетаясь по комнате. Плевать. На все плевать. Главное, что он не отталкивает, даже наоборот, сам тянется ко мне, и я не отказываю, целую его. Сильно, жестко, пытаясь выпить его до последней капли. И на этот раз он отвечает, не лежит в шоке, а сам приоткрывает рот, впускает, позволяет мне вести.       Скольжу руками по его телу, стараясь нащупать его самые чувствительные места, но с каждым движением понимаю, сейчас я вряд ли найду их. Он весь как оголенный нерв. Каждый миллиметр его кожи жаждет меня, моих прикосновений, поцелуев, и я не в силах отказать. Хочу его всего, хочу так сильно, что зубы сводит.       Не замечаю момента, как оказываюсь спиной на кровати, прижатым его телом. Впивается мне в шею, кусая, выводя одному ему известные узоры языком, постепенно спускаясь ниже. Приятно, невыносимо хорошо, но я не позволю ему вести.       Резко подхватываю его и подминаю под себя. Пора бы ему понять, что главный здесь я. Заглядываю в его глаза и утопаю в этой синеве. Радужка стала на несколько тонов ярче, блеск в глазах и похоть. Не могу устоять. Не могу сопротивляться. Теряю себя в нем, остатками разума понимая, что могу исчезнуть в этом человеке.       Руки обвивают меня и притягивают ближе. Сам целует, неистово, дико, словно жажду утоляет, и я позволяю. Руками вниз. Избавиться от последних вещей, отделяющих нас друг от друга. Прикоснуться обнаженным телом к его, поймав стон губами. Хорошо, невыносимо хорошо, но этого мало. Хочу больше. Хочу обладать им всем, полностью и без остатка. Хочу заполнить его пустоту собой.       Спускаюсь ниже по его телу, покусывая кожу, задевая соски, обводя языком контур пупка.       — Стой, — полустон, полукрик, когда я слизываю выступившую капельку смазки, обводя языком вокруг покрасневшей головки.       — Нет, — коротко отвечаю ему. Мне сейчас не до разговоров. Не до протестов, тем более, я вижу его желание. Чувствую его всем телом.       Губы скользят вдоль его подрагивающего от желания члена. Языком обвожу каждую вздувшуюся венку, поднимаясь к головке и чувствую его руку, зарывающуюся в мои волосы. Задает ритм, и я подчиняюсь, ускоряясь, не мучая его, давая возможность насладиться, получить желаемое. Не думал, что будет настолько приятно делать минет, а не получать его. С ума схожу от его стонов, блядских, несдержанных, громких. Смыкаю губы сильнее, чувствуя легкую пульсацию. «Давай, малыш, кончай. Хочу попробовать твой вкус. Хочу услышать твой крик». Еще пара движений — и теплое, солоноватое семя выплескивается мне в рот. Сглатываю, ощущая его вкус, и поднимаюсь.       Подгибаю его ногу и впиваюсь в губы, мягкие, искусанные. Чувствую его всем телом. Жажду, свою и его. Это только начало, и мы оба это знаем.       Опускаю руку ниже, вводя один палец и двигая неспешно, аккуратно. Не хочу доставить ему неудобства. Не хочу, чтобы он чувствовал боль, но сдерживаться уже не могу. Член упирается в его ягодицу, скользя головкой вниз, а он вздрагивает и поддается бедрами мне навстречу.       — Быстрее, — шепчет, словно в бреду, сметая остатки моего самообладания.       Добавляю второй палец, разрабатывая его как можно аккуратнее, но в то же время несдержанно. Чувствую его руку на своей. Тянет назад, заставляя прекратить.       — Давай же, — шепчет, даже скорее стонет. Не могу отказать. Ни ему, ни себе.       Подхватываю его ноги, приподнимая выше, и вхожу. Горячо, туго, крышесностно. За пару толчков забываю, кто я, где нахожусь. Все не важно. Важен лишь он.       Золотистые волосы разметались по подушке, стоны, переходящие в крики, тело, выгибающееся навстречу моим движениям, руки, тянущиеся ко мне, короткие ноготки, царапающие спину. Пофиг на все. В глазах темнеет от накатывающих ощущений, но я продолжаю ошалело вколачиваться в него, опускаясь ниже и впиваясь в его искусанные губы. Целую неистово, дико, остервенело, словно больше никогда не смогу прикоснуться к его губам.       Перехватываю его руки, тянущиеся к вновь вставшему члену. Хочет кончить, жаждет прикосновений, вот только я не позволю ему прикоснуться к себе.       — Отпусти, — рычит сквозь стон, а я лишь сильнее сжимаю руки вокруг его татуированных запястий.       — Без рук, малыш, — шепчу ему на ушко, обводя языком ушную раковину.       Прижимаюсь к нему всем телом, позволяя хотя бы чуть-чуть снять напряжение. Трется об меня, подмахивая бёдрами. Стонет похлеще любой бляди. Выгибается так, что, кажется, вот-вот сломает спину. Отдается мне, отдает всего себя без остатка. Такой дикий, страстный, желанный. Не могу сдерживаться, наращивая темп, срываясь на рваные толчки, не контролируя ничего. Сейчас ни один из нас не соображает. Все мысли смело накрывшими нас ощущениями.       Мышцы сжимают меня сильнее, с каждым разом, с каждым проникновением все туже обхватывая меня. Сильнее. Быстрее. Чаще.       Руки начинают дрожать от тяжести моего же тела. Неудобно, но одновременно с этим стараюсь не причинить ему боли, сжимая руки. Хочу еще. Хочу больше. Я погружаюсь в него не только физически. Душой сливаюсь с ним. Смогу ли я когда-либо еще испытать такое? Смогу ли с кем-то другим чувствовать себя так свободно? Смогу ли с кем-то другим получать такое удовольствие? Не уверен. Я утонул в нем раз и навсегда. Поглощен его телом. Его страстью. Ни с кем так хорошо не было и не будет.       — Прикоснись. Прошу, — кричит, стонет, выгибается, пытаясь сильнее насадиться на меня.       Сильнее вхожу в него и замираю, чувствуя пульсацию вокруг члена. Еще рывок. Выхожу почти полностью и толкаюсь вновь в него. До конца. Не останавливаясь, продолжаю движения, сильнее с каждым разом. Пошлые шлепки по влажным от пота ягодицам. Стоны, звенящие в ушах. Мольбы не останавливаться. Ноги, обхватившие меня, прижимающие к себе сильнее.       Кончает, сжимая меня так, что аж искры из глаз. Не могу терпеть больше. Не могу держаться. В голове хаос, в ушах его стоны, перед глазами темнеющая картина. Он. Весь мокрый от пота, красный, в моих же укусах и засосах и его живот, на который выплескивается семя. Сексуально, пошло, соблазнительно, невыносимо.       Отпускаю его руки, которые моментально притягивают меня к себе. Целует все с той же страстью, и меня словно уносит куда-то. Чувствую лишь его прикосновения, его губы и пульсацию моего же члена, заполняющего его до краев.       Это мой личный рай. Этой мой личный ад. Я тону в нем. Готов тонуть вечно. Готов продать душу, лишь бы это не заканчивалось никогда.