Полюбивший Дьявола

POV Дейдары

      Приземлились. Наконец-то я вернусь домой. Наконец-то увижусь с Тоби и всыплю ему по первое число. Наконец-то останусь один.       — Дей, не спеши, я тебя подвезу, — спускаясь с трапа, окликнул меня Итачи. Даже видеть его не хочу. Хотя, наверное, правильнее будет сказать не могу.       После шикарной ночи, о которой я уж точно никогда не пожалею, наступило отвратительное утро в полном одиночестве. Это неудивительно. Такой человек, как Учиха, всегда занят. Но появившийся к завтраку парень выбил почву у меня из-под ног. Итачи был с ним добр, мил, любезен. Они разговаривали обо всем, смеялись, совершенно не стеснялись друг друга, в то время как я себе места не находил. Я был лишним там. И именно тогда я понял, что мои глупые надежды на нормальную жизнь ни к чему не приведут. Я не могу быть с Итачи. Нас связывает только работа и ничего больше. Мы не знаем друг о друге ничего. Хотя нет, он-то как раз обо мне многое знает, а вот я о нем только те крупицы информации, что он позволил о себе узнать.       — Не стоит, господин Учиха, за мной приедет друг, — нагло вру ему, стараясь не смотреть в глаза.       — Вот как? Что-то не припомню, что бы ты кому-то звонил, — подходя ближе, с издевкой сообщает мне. — Я тебя не съем, так что не стоит отказываться от помощи.       Бесит он меня своим поведением. Разве не заметно, что мне и без него хреново?       — Я скинул смс Тоби. Да и вы не следите за мной каждую секунду, так что вполне могли упустить из вида такую мелочь, — ядовито отвечаю ему, стараясь поскорее избавиться от его общества, но не успеваю даже сообразить, как он уже стоит вплотную, приподнимая двумя пальцами мой подбородок, заставляя взглянуть в глаза.       — Ты еще не понял, что это не обсуждается? — полушепотом говорит мне, а я лишь цепенею, не в силах оттолкнуть его. Тело словно ватное.       — А вы не плохо смотритесь. Я бы сказал, что вы скорее пара влюбленных, нежели директор и его зам, — посмеиваясь, комментирует нашу позу Кисаме.       — Ты близок к правде, — отвечает Итачи, не прерывая зрительного контакта.       — Воу, дружище, так между вами что-то было? И как он? — спрашивает парень, глядя на меня. — Дейдара, расскажи, каков он в постели, а то все девушки, что были с ним когда-либо, твердят, что он чуть ли не бог секса. Это правда? Или с мужиками он все же не так хорош?       Твою мать, у них обоих не все в порядке с головой, что ли? Или этот идиотизм передается воздушно-капельным путем? Хотя, если вдуматься, то Итачи и правда был великолепен. Я такого удовольствия в жизни не получал. Даже сейчас с места сдвинуться не могу, так как тело еще помнит его прикосновения. Жаждет вновь получить их. Получить его.       — Кис, перегибаешь, — спокойно отвечает Учиха, отстраняясь от меня и уверенно шагая к выходу. — Идем. У нас еще куча дел.       Вот КАК? Как после такого мне с ним работать? Раньше-то сложно было, а теперь еще хуже. И ведь уволиться не могу. Где еще я найду такую работу?       В этот раз не было машин сопровождения. Даже водителя. Итачи сам сел за руль, предварительно попрощавшись с Кисаме. Всю дорогу до моего дома мы ехали молча, лишь изредка я говорил, где свернуть. Он больше не заводил темы о проведенной ночи, а я попросту не знал, о чем еще можно говорить.       — Второй подъезд, — свернув во двор, говорю ему, а сам даже жалеть начинаю, что мы так быстро приехали. С ним даже в тишине нет той неловкости, которая обычно бывает. Скорее наоборот, словно так и должно быть. Легко, спокойно на душе. Машина остановилась ровно напротив моего подъезда, и только я хотел попрощаться, как Учиха заглушил мотор и молча вышел, заставляя меня лишь открывать рот от удивления. Он что, меня до самой квартиры провожать собрался?       — Ты куда? — спрашиваю его, выходя из машины.       — К тебе. Неужели даже чаем не угостишь? — со свойственной ему улыбкой чешира спрашивает и направляется к подъезду, даже не дождавшись ответа. Наглость — второе счастье? У него, похоже, первое.       Подъезд, лифт, этаж и все время молчание. Вот только теперь уже становится не комфортно. Я словно на каторгу иду, а не в свою квартиру. А ему хоть бы хны. Как всегда уверенный в себе, спокойный. Мне бы его выдержку.       Открываю дверь, все свои замки, а он лишь хмыкает, но не спрашивает ничего. Пропускаю вперед, заходя следом и включая свет. Дом, родной дом. Как-то не по себе становится. Раньше не замечал, насколько же тут холодно. Нет, не в температурном плане, а скорее просто атмосфера такая леденящая. Пустота, одиночество. Вечные мои спутники, вот только сейчас — с ним — все по-другому. Раньше любил эту тишину, а теперь она давит, душит.       — Добро пожаловать, — саркастично заявляю Итачи, а сам направляюсь в кухню. Чая он хотел? Так сейчас напою и спроважу куда подальше. — Чувствуй себя как дома.       — Ты всегда такой? — доносится вопрос из коридора, и я слышу мерные шаги.       — Какой? — будто не понимая его, переспрашиваю.       — Стервозный, — совсем близко, что я аж подпрыгнул от неожиданности.       Оборачиваюсь и вижу, как Итачи подпирает плечом дверной косяк, глядя на меня, как на свою добычу. Страшновато от этого взгляда.       — Всегда. Не нравится — ты знаешь, где дверь, — отворачиваюсь к шкафчику и достаю заварной чайник. Никогда не любил чай в пакетиках. Как его вообще можно называть чаем? Как такое вообще можно пить? Ума не приложу.       Насыпав нужно количество заварки и трав, заливаю все кипятком. Аромат почти моментально начинает развеваться по кухне, а на душе становится уютно и легко.       — Приятно пахнет, — шепчет мне на ухо бархатистый голос, от которого аж мурашки по коже. Теплые ладони ложатся на мои бедра, чуть сжимая и тут же по-свойски притягивая ближе. Ощущаю спиной его тело, его бешено стучащее сердце, чувствую горячее дыхание на своей шее и не могу пошевелиться. Так не должно быть. Я всегда мог держать себя в руках. Вернее, почти всегда. С ним не могу. Это уже не первый раз, когда я не в силах что-либо предпринять. Почему именно он? Почему так действует на меня?       — Отпусти, — так хотелось сказать это грозно, но вот получилось совсем иначе. Словно проскулил. Блять, хоть сквозь землю проваливайся. Хотя этот демон меня и там достанет.       — Зачем? — шепчет на ухо, обвивая руками талию. Тело предательски реагирует на его прикосновения, желая продлить их как можно дольше, воспоминания подкидывают картинки недавней ночи, пульс учащается, набатом в висках стучит, дыхание перехватило, а по коже мурашки табунами бегают от его дыхания.       — Мы, кажется, все решили, — стараюсь говорить как можно спокойнее, но получается из ряда вон плохо.       — Нет, малыш, это ты что-то решил. Один. Я своего согласия не давал, а значит, делать могу все, что захочу, — в довершение своих слов он мягко проводит губами по вздувшейся венке на шее, а я по инерции голову отклоняю, давая ему больше места для деятельности, не сразу понимая, что сделал.       Или ноги подгибаются, или тело начинает тяжелеть, не успеваю понять, но чувствую, как оседаю к его руках, и он вместе со мной. В ушах шумит, перед глазами темнеет от нахлынувших чувств, а наглый Учиха только этого и ждал, забираясь руками под рубашку, оглаживая торс, но не поднимаясь выше.       — Хватит... Прекрати... — шепчу ему, все еще надеясь, что он просто издевается. Что сейчас отпустит, встанет и уйдет, напоследок вставив свою колкую фразочку. Но он словно не слышит меня, продолжая покусывать мочку, иногда втягивая в рот.       — Итачи, пожалуйста, — полустоном умоляю его, когда его рука ползет вверх, задевая пальцами сосок.       — Пожалуйста, что? — слишком тихо спрашивает, продолжая вырисовывать непонятные узоры на моей груди. — Поцеловать? А может, сорвать с тебя одежду и взять прямо здесь? Заставлять тебя стонать от удовольствия? Просить большего? А может, стоит отнести тебя в комнату и привязать к кровати? Там у тебя как раз есть все необходимое. Хотя нет, ты, наверное, хочешь, чтобы я отсосал тебе? Хочешь почувствовать, как твой член медленно погружается мне в рот, как мой язык скользит по нему. Скажи, чего же ты хочешь, малыш?       Я с силой укусил свою губу, чтобы не издать ни звука, подавляя рвущийся наружу стон, когда его рука накрыла мой пах, а тонкие, изящные пальцы стали поглаживать уже заметную выпуклость под штанами. Его голос доводит до исступления, его слова заставляют хотеть все то, о чем он говорит, а сознание подбрасывает картинки происходящего, заставляя чуть ли не умолять его сделать все, о чем он говорит, вот только я молчу.       — Если ты будешь молчать, я не стану сдерживаться, — промурлыкал мне на ухо Итачи, начиная расстегивать рубашку.       Жар по всему телу разливается, обжигает, заставляет желать его руки, его губы. Все мысли перемешиваются. Так не должно быть. Мы разные.       — Мы... не можем, — еле-еле выдавливаю слова, прогибаясь под его жадными прикосновениями и поцелуями.       — О, еще как можем, малыш, — опрокидывая меня на пол, отвечает, стаскивая с меня брюки.       Поднимаю взгляд, желая увидеть его лицо, и замираю. Столько похоти, страсти в черных глазах, но одновременно столько нежности и тепла, что я даже вздохнуть боюсь. Спугнуть этот момент.       Теплая ладонь скользит по внутренней стороне бедра, поднимаясь к паху, а в глазах огонь нарастает. Желание, не прикрытое, неистовое, словно это первый раз у нас. Но ведь это не так. Тогда почему? Откуда такой взгляд?       — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя хочу, — наклоняясь, шепчет мне, заставляя тянуться навстречу его прикосновениям. Его руки везде, но он не спешит, аккуратно стаскивая рубашку. В этот раз все не так. Нет той дикости, только нежность.       — Не на полу же, — говорю первое, что пришло в голову. Нужно как-то избавиться от своего возбуждения, вот только не знаю как. Рядом с ним моё тело не слушается, полностью подчиняясь ему.       — Где ты хочешь? — протискивая руку под боксеры, спрашивает, наивно полагая, что я в такой момент смогу соображать. Его ладонь, поглаживающая уже давно предательски вставший член, заставляет меня терять остатки самообладания. Уже все равно, что мы разные. Все равно, что кроме секса нас ничего не связывает. Плевать. Хочу его. И он это знает. Знает, как действует на меня, и пользуется этим.       — Не знаю, но не на полу, — пытаясь подавить рвущийся стон, отвечаю и чувствую, как рука исчезает. Вот только следом происходит то, чего я меньше всего ожидал.       Он как-то слишком уж резко встал и, подхватив меня, уложил на кухонный стол. Теплые губы коснулись моих, мягкий язык прочертил линию между ними, как бы прося разрешения войти. Все вокруг завертелось, когда он подхватил мои ноги, вжимаясь в меня своим телом, давая почувствовать, насколько он сам возбужден. Чуть ли не заставляя меня урчать от удовольствия.       Приоткрываю рот, позволяя ему проникнуть глубже. Руками обвиваю его шею, притягивая ближе, забывая собственный запрет. Под ним я чувствую себя живым, нужным. Скольжу руками вниз, стаскивая его пиджак, не разрывая поцелуя. Он помогает мне, скидывая одежду на пол и расслабляя галстук. Пуговицы на рубашке расстёгиваем одновременно, он снизу, я сверху, встречаясь руками на середине.       Приподнимаюсь на локтях, резким движением срывая с него рубашку и хаотично расстёгивая ремень. Уже не могу терпеть. Не могу сдерживаться. Ведь знаю, как хорошо будет дальше. Знаю, как вновь потеряюсь в нем. Утону в ощущениях, в ласке, в его поцелуях.       — Тише, тише, не спеши так, я никуда не денусь, — останавливая мои руки и самостоятельно расстёгивая брюки, шепчет, затуманенным взглядом осматривая моё тело.       — Это ты виноват, — говорю ему, стараясь не подавиться слюной, когда его штаны вместе с боксерами падают на пол, и моему взору предстает красивый, ровный, возбужденный член. В первый раз у меня не было возможности увидеть, только почувствовать. Сейчас же я не могу глаз оторвать. Он идеален везде.       Тянусь к нему, накрыв ладонью и поглаживая. Такая нежная кожа, аккуратная головка с выступившей капелькой смазки и поджатые от желания яички, что рот сам слюной наполняется. Хочу попробовать его вкус.       Отталкиваю, резко спрыгивая со стола и падая на колени. Губами обхватываю головку, несильно втягивая в рот. Языком слизываю смазку и слышу приглушенный стон сверху. Желание видеть лицо Итачи пересиливает, и я поднимаю взгляд вверх. Зря я это сделал. Такой развратной картины я ни в одной порнухе не видел. Чёрные глаза, затуманенные пеленой страсти, смотрят в упор, не моргая. Губы приоткрыты, грудь вздымается от учащенного дыхания.       Скольжу губами, стараясь погрузить в рот как можно больше его плоти, при этом не отрывая от него взгляда. Он так же смотрит мне в глаза, лишь изредка облизывая губы. Невыносимо сексуальная картина, что я готов кончить только от нее. Опускаю руку ниже, проникая под резинку боксеров, поглаживая собственный член. Знаю, что выглядит это блядски, но поделать ничего не могу.       — Сними, — шепчет мне, в очередной раз проводя языком по губам, — я хочу видеть, как ты ласкаешь себя.       Подчиняюсь ему, стаскивая боксеры до колен. Не могу сейчас полностью раздеться. Не могу оторваться от него, в очередной раз обводя языком вокруг головки. Провожу рукой по члену, прикрывая глаза. Ощущения совсем другие. Одно дело трогать себя, зная, что ты один, и совсем другое, когда отсасываешь, стоя на коленях, и дрочишь под пристальным взглядом таких манящих глаз.       — Смотри на меня, малыш, — сквозь стон просит, и я подчиняюсь, открывая глаза. Губами сильнее обхватывая его, втягивая, посасывая, обводя языком и продолжая движения рукой на своем собственном члене. Еле сдерживаю себя, чтобы не кончить раньше него. Ускоряюсь, понимая, что больше не вынесу. Цепляюсь руками за его бедра, насаживая себя глубже на него член, совершенно забывая о себе.       — Дей, я сейчас... — стонет, и я чувствую теплое солоноватое семя. В глазах потемнело, только лишь яркие точки, то появляющиеся, то исчезающие, чтоб появиться в другом месте. Чувствую, как сам изливаюсь на пол, даже не касаясь себя. Сглатываю несколько раз, стараясь не проронить ни капли, и отстраняюсь, пытаясь подняться.       Сильные руки помогают мне встать и моментально, словно я пушинка, подхватывают и несут в ванную. Мне сейчас на столько хорошо, что я не сразу замечаю, как оказываюсь в кабинке, прижатый к огромному зеркалу. Чувствую лишь теплую воду, струящуюся по телу, мягкие руки, придерживающие меня, не дающие упасть и нежный шепот:       — Это только начало, малыш.