Полюбивший Дьявола

POV Итачи

      Огонь. Всепоглощающий, сжигающий на своем пути все, не оставляя даже шанса на выживание. Неподвластная стихия разрушения, оставляющая за собой след из пепла. Шлейф терпкого запаха, въевшегося в ноздри. Этот огонь был в глазах Дея ночью. Он поглощал меня. Полностью. Без остатка. Забирая душу. Сжигая. И вот не осталось ничего. Его слова, сказанные утром, стали роковыми. Решающими. Расставляющими все точки. Они как почерневшая после пожара земля. Дающая понять все. Вот оно было. Было все. А теперь нет.       Понимаю, что поступил правильно, не сказав ему ни слова тогда. Не было смысла. Скандалить. Пытаться что-то доказать. Зачем? Если он решил так, то пусть. Только вот я такого решения не приму. Не соглашусь с ним никогда. Я вижу его глаза, в которых до сих пор огонек теплится. Вижу его движения, когда он рядом. Боится, но в то же время сам тянется ко мне. Касания рук — как бы невзначай. Взгляд глаза в глаза. Всего на долю секунды, чтобы потом отвернуться, словно и не было ничего. Вот только было. Мы оба знаем.       Перелет и дорога к его дому проходит в относительной тишине. Изредка он показывает, где свернуть. Голос спокойный, умиротворенный. Но подъезжая к дому, вздрагивает. Было бы плевать, не реагировал бы так. Не хочет значит. Заставляет себя. Вот только причины мне не ясны.       Припарковавшись, выхожу из машины под ошарашенный взгляд блондина. Мы оба не хотим терять то, что появилось у нас внутри. Оба хотим сохранить то тепло от ночного пожара. Обоим это нужно, вот только он признавать не хочет. Противится. Боится. Словно я жизнь его ломаю по кускам. Методично так. С чувством, с толком, с расстановкой. Забираю привычный ему мир и перестраиваю. Меняя все.       — Ты куда? — голос испуганный. Дрожит. Пора бы ему в себе разобраться. Хочет ли он моего присутствия в своей жизни или нет. Слова его, сказанные тогда, гложут изнутри. Обоих гложут. И это видно.       — К тебе. Неужели даже чаем не угостишь? — натянув улыбку, отвечаю. Хочу поговорить. Но в то же время хочу просто молчать с ним рядом. Просто быть. Дышать им. Наблюдать, как глубина его неповторимо голубых, словно вечереющее небо, глаз наполняется страстью. Он меняется. Постоянно. С ошеломительной скоростью, что я не успеваю уловить, когда же он снова прыгнет в омут с головой, теряя прежнее настроение и подстраиваясь под другое. Я гадал. Первое время постоянно думал, какой же он настоящий. Теперь понимаю. Это все был он. И нежный ангел и страстный демон.       Квартира вполне приличная. Хотя, с его доходом, мог бы и получше подобрать. Но в этом весь он. Это его уголок. Его маленький мир, куда он никого не впускает. А я напросился. Почти силком заставил, ведь он не мог отказать. Не такой человек. Не в том настроение. Не с теми желаниями.       Словесная перепалка только разжигает желание подавить его. Захомутать. Запереть и только самому иметь доступ. Чтобы только я мог прикасаться к нему. Только я мог целовать. Ощущать его кожу под своими ладонями. Слушать сладостные стоны, переходящие в крики. Замирать, утопая в синеве опьяневших от желания глазах. Разрываться на части, пытаясь затопить его собой. Влезть в его душу. Срастись с ним. Раз и на всегда приклеится к нему, да так, что бы оторвать было невозможно. Чувствует ли он то же, что и я? Не уверен. Но ему не плевать. Он не забудет. Не хочет забывать. Не станет, хоть и сам сказал забыть.       Подхожу ближе, вдыхая аромат его кожи, утыкаясь в шею. Запах свежезаваренного чая смешивается с его запахом, и это бесит. Он заставляет выискивать. Выделять среди общего букета, нужный мне аромат. Словно ревнивец. Строптивый. Дикий. Пытается затмить, но заведомо проигравший.       — Отпусти, — хрипотца в голосе и неуверенность. Он должен сам понять. Сам решить. И если хочет, чтобы я исчез, придется говорить уверенно. Придется убедить меня. Ему самому нужно поверить в то, что он говорит. Сейчас же все совсем наоборот.       — Зачем? — шепчу, стараясь выпустить наружу его. Настоящего. Не ту маску, что я вижу сейчас. Отрешенность. Неуверенность. Боязнь. Не он это. Совсем не он.       — Мы, кажется, все решили.       — Нет, малыш, это ты что-то решил. Один. Я своего согласия не давал, а значит, делать могу все, что захочу, — объяснять ему что-то — сродни глупости. Не стану. Лучше покажу. Дам понять, что все его слова сплошной самообман.       Провожу губами по шее, заставляя его вздрогнуть, отклонить голову. Пользуюсь секундным замешательством, зарываясь рукой под рубашку. Мимолетное облегчение в момент прикосновения к коже. И снова волна. Огромное цунами, захлестывающее с головой. Сносящее все барьеры. Мне мало его. Мало касаться вот так. Мало чувствовать его податливость. Мало оседать с ним на пол, удерживая его вес, не давая упасть. Чертовски мало его. Мало осознания того, что он почти сдался. Почти не полностью, а значит, рано радоваться.       — Хватит… Прекрати…       Внешне никакой реакции на его слова. Зато внутри закипаю. Готов рвануть в любой момент. Сорвать с него одежду, разбрасывая куда попало. Целовать — до боли. До покалываний в губах. Сжимать его бедра, его тело, чувствуя, как реагирует на меня каждый кусочек, каждая его клеточка.       — Итачи, пожалуйста, — почти стонет, когда мимолетно касаюсь соска. Хочу громче. Чаще. Больше.       — Пожалуйста, что? Поцеловать? А может, сорвать с тебя одежду и взять прямо здесь? Заставлять тебя стонать от удовольствия? Просить большего? А может, стоит отнести тебя в комнату и привязать к кровати? Там у тебя как раз есть все необходимое. Хотя нет, ты, наверное, хочешь, чтобы я отсосал тебе? Хочешь почувствовать, как твой член медленно погружается мне в рот, как мой язык скользит по нему. Скажи, чего же ты хочешь, малыш?       Пока все это ему говорил, понял, насколько сам всего этого хочу. Жажду. Словно каплю воды в сжигающей изнутри пустыне. Он моё спасение, он же и проклятие. Он страсть моя, дикость, бушующая в крови, что словно лава по венам течет. Раскаленная. Жгучая. Он наркотик, на который я подсел после первого же контакта. После первого разговора. После первого секса.       Вторую руку плавно опускаю вниз. Накрывая его пах. Поглаживая через ткань, но не пытаясь снять. Дразню, чувствуя, как он возбуждается все сильнее. Как начинает дышать еще тяжелее. Как тело его реагирует.       — Если ты будешь молчать, я не стану сдерживаться, — чуть подрагивающими пальцами расстегиваю его рубашку. Надеюсь он не видит, а может, наоборот хочу? Последняя пуговица и долгожданное прикосновение. Ладонь к груди. Вверх скользит. Губами по шее, слушая частое дыхание. Упиваясь им.       — Мы… не можем, — полноценный стон. Сладкий. Сводящий с ума. Будоражащий все во мне. Стирающий те малые крупицы самообладания, что еще оставались.       — О, еще как можем, малыш, — вжимаю его в пол, стаскивая штаны. Мне необходим он. Сейчас и всегда. Руки по телу скользят. Губы покалывают от жажды поцелуя. Но я не спешу. Растягиваю удовольствие, доводя его до пика. Хочу что бы он терялся во мне. Терялся так же как и я в нем. Падал в бездну. Нет. Прыгал туда. Добровольно.       Взгляд в глаза и снова омут. Океан эмоций в синеве. Он не боится, но удивление читается четко. Ровно, как и желание. Не могу оторвать взгляд, понимая, что хочу смотреть на него. Даже просто смотреть приятно. Эстетическое удовольствие, граничащее с безумием.       — Ты даже представить себе не можешь, как сильно я тебя хочу, — не разрывая зрительного контакта, наклоняюсь к нему, медленно снимая его рубашку. Он не сопротивляется. Позволяет. Тянется навстречу, подставляясь под мои прикосновения. Просит большего. Телом, но молча. Еще не принял. Но уже на грани.       — Не на полу же, — шепчет, да так, что у меня по всему телу мурашки от его шепота. И глаза не отводит, так же как и я смотрит. Пристально. Словно боясь упустить даже крупицу эмоций. Затуманенные, но не такие яркие. Не такие как тогда. Еще не такие.       — Где ты хочешь? — рукой под боксеры. На член. Оголенный. Колом вставший. Жаждущий ласки. Разрядки. Провожу вдоль, замечая вспышку в небесных глазах. Нравится. Знаю. Вижу. Чувствую.       — Не знаю, но не на полу, — сквозь стон отвечает, слегка хрипловато. Срывает последний ограничитель. Теперь мне и самому плевать где. Главное сейчас. Немедленно. С ним. В нем.       Встаю, подхватывая его на руки. До комнаты шагов пятнадцать. Сейчас это сродни вечности. А вот стол, пустой, как будто ждавший нас, бросается в глаза.       Легкий стон, срывающийся с его губ при соприкосновении оголенной кожи с прохладой дерева. Мягкий поцелуй, но безответный. Пока.       Скольжу языком, не раздвигая губы. Дразня и спрашивая. И он отвечает. Впускает, приоткрывая рот. Нежно. Медленно. Тягуче. Тело к телу и снова легкий стон, потонувший в поцелуе. Вот только одежда мешает.       Дей сам начинает стаскивать пиджак, остервенело расстегивать пуговицы на рубашке. В чем я ему в общем-то помогаю. Страсть растет в глазах. У обоих. Губы все напористей. Поцелуй жарче. Жадный. Оторваться на секунду. Глотнуть необходимого воздуха и вновь слиться. Кусать губы. До боли. До крови. Плевать. Нам обоим уже плевать. Он сорвался. Не выдержал. Наплевал на свой же запрет. Сломал стену, которую сам воздвиг.       Привстает, срывая с меня рубашку. Бросая куда-то на пол. Плевать куда. Хоть в окно пусть выкинет. Мне на все сейчас похер. Главное он. Мой. Весь. Без остатка. Дрожащими пальцами пытающийся безуспешно расстегнуть мои брюки.       — Тише, тише, не спеши так, я никуда не денусь, — останавливаю его, самостоятельно стаскивая ненужные сейчас тряпки. Они бесят. Мешают. Не дают получить желаемое. Такое, что смотреть не могу. Кончить готов лишь от одной картины. Сидит на столе в одних трусах, сквозь которые прекрасно виден его стояк. Головка из-под резинки выглядывает. Покрасневшая. Блестящая от смазки. Соблазнительная.       — Это ты виноват, — глаза опускаются на мой пах, и он залипает. Просто раз — и завис. По абсолютно непонятной мне причине. Мы же уже делали это. Он знает мой размер. Знает, на что подписывается. Только вот взгляд сейчас такой, словно он боится.       Сомнения развеваются, разбивая глупые мысли, влезшие в мою голову, когда он уверено дотрагивается. Проводит ладонью по всей длине и резко, неожиданно, отталкивает.       Секунда и он уже на полу. На коленях. Захватывая головку в плен своего рта. Слизывая смазку, обводя языком. И я с ума схожу от этого. Он ничего еще не сделал, а я уже понимаю. Ни одна девушка такого минета не сделает. Никогда. Мягкие губы смыкаются все сильнее. Язык творит что-то на грани фантастики. Не знаю, сколько он такому учился, но понимаю, что не мало. Злость берет, зная, что этот рот отсасывал кому-то еще. Только вот надолго задержаться этой мысли не удается. Его губы, язык, влажный и горячий рот, сводящий с ума доводит до безумия. Мне сейчас настолько хорошо, что сил нет даже думать. Плевать на все и всех. На весь мир. Только этот момент важен. Тот, кто умело отправляет меня в небеса. Не сводя глаз. Они уже не синие. Черные. Зрачок настолько большой, что радужку не видно почти. Демон. Самый настоящий демон. Вот только рука его под трусами. Движется. Нетерпеливый. Но я не хочу его останавливать. Наоборот. Хочу видеть, как он дрочит. Зная, что не сдержался. Сдался страсти. Сдался своим желаниям вот так, стоя на коленях и отсасывая мне.       — Сними. Я хочу видеть, как ты ласкаешь себя, — шепчу ему и он послушно выполняет просьбу. Не приказ. Мог ведь отказаться. Проигнорировать. Но он выполнил. Мы, оказывается, оба извращенцы. Да и похуй.       — Смотри на меня, малыш, — опять же прошу, когда он глаза прикрывает. Ему не стыдно. Нет. Ему хорошо. Приятно. Настолько, что я вижу, как он дрожит. Как ускоряется, вцепляясь руками в мои бедра. Заглатывает все глубже. Стонет, вибрируя голосом по члену. И я вам скажу, ощущение аховое. Вокруг закружилось все. Звезды перед глазами. Тело натянулось словно струна.       — Дей, я сейчас… — не успеваю договорить, кончая ему в рот. А он не отстраняется, последний раз втягивая в себя на максимум. Сглатывает пару раз. Добавляя в коктейль ощущений еще одну. И протяжно, но тихо стонет, кончая.       От этой картины все естество перевернулось. Готово выпрыгнуть наружу. Вырваться из клетки тела на свободу. И впиться в него. Слиться с ним воедино. Остаться в нем навсегда.       Подхватываю его на руки, видя попытки встать и несу в ванную. Я только кончил, а уже хочу еще. Мне мало его. Мало одного раза с ним.       Кабинка огромная, человек пять поместятся, с огромным зеркалом во весь рост. А я о нем многое не знаю. Включаю воду, подстраивая нужную температуру. Скольжу руками по расслабленному телу, исследуя. Заново изучая. Осматривая каждый кусочек. Каждый миллиметр.       — Это только начало, малыш, — шепчу ему на ушко, обводя языком.       Чувствую легкое сопротивление, но он не отталкивает. Поворачивается лицом. Смотрит с вызовом. А в глазах демоны пляшут. Облизывает губы и улыбается. Как-то по-особенному спокойно. Нежно.       Мы, оба мокрые от воды, стоим друг напротив друга и смотрим. Вот просто смотрим. Насыщаемся. Запоминаем. Впечатываем образ в сознание, чтобы помнить всегда.       Распускает волосы, отбрасывая резинку в корзину для белья, и делает шаг навстречу. Уверенный. Решительный. Знающий, чего хочет.       — Долго пялиться собрался, или, может, уже трахнешь меня? — властный голос, который я от него впервые слышу. Не знал, что он и таким может быть. И это заводит.       Животный позыв. Первобытный инстинкт доказать, кто главный. Показать свое место. Подмять. Подчинить. Заставить. Все сплетается воедино от его голоса. Все желания перемешиваются, сливаясь в одно. Дикое. Неповторимое. Бесконтрольное. И я поддаюсь ему, вжимая Дея в стену.       Жадные поцелуи. Руками по телу, мокрому от воды, но все столь же притягательному. Желанному. Кусать, срываясь, до боли. Теряться от чувства его тела. Рядом. Так близко, как нужно. Как необходимо.       В ушах шумит. Губы болят. Тело ломит от предвкушения. И сейчас я не один такой. Сейчас я вижу его насквозь. Открытого. Настоящего. Поддавшегося своим желаниям. Отдавшего всего себя мне. На что мы оба способны? Страстью мозги затоплены. Плавятся, как и тело. Только вот ехидство и самоуверенность с его лица не сходит. Улыбка, все так же, но чуть-чуть, совсем малость, другая. Более мягкая. Тяну его за собой вниз. Сажусь на небольшой выступ напротив зеркала, подчиняясь нахлынувшему желанию видеть его лицо другим. Видеть жажду. Желание. Видеть как он сдался страсти. Как искажается его лицо в момент оргазма. Но главное, хочу ему это показать. Доказать, что он слаб передо мной. Что я нужен ему не меньше, чем он мне.       — Повернись, — приказным тоном. Подчиняя. Заставляя слушаться.       Понимание на его лице появляется не сразу. Легкий шок, небольшой румянец на щеках. Но он послушно выполняет все. Смотрит на себя в зеркало, скользит взглядом по телу, переходя на меня. Глаза азартом горят.       Не дожидается дальнейших слов. Сам привстает, подходя ближе. И я не мешаю. Не тяну к себе, покорно ожидая его действий.       Расставляет ноги, присаживаясь. Пробуя. Контраст тел дурманит. Страсть накаляется сильнее. Еле соображая, хватаю первый попавшийся гель, выдавливая на пальцы, приникая к нему. Ловя его стон. Упиваясь.       Пальцы внутри скользят, разрабатывая. Подготавливая его. Сам подставляется. Подмахивает. Насаживается сильнее. С каждым движением все нетерпеливее.       — Еще чуть-чуть. Потерпи, малыш, — притягивая к себе, шепчу на ухо. Целуя спину, шею. Все, докуда могу дотянуться. Вылизываю его, собирая губами и языком капли воды с тела. Горячего. Желанного.       Вхожу. Быстро. Остро. Непередаваемо. Искры из глаз сыпятся от ощущения сжимающихся стеночек на своем члене. Крышу сносит окончательно, когда он опускается до конца. Сам. Начинает двигаться. Сначала медленно. Пробуя. Смакуя. Но вскоре срываясь. Бросаясь в омут с головой. Словно тумблер щелкнул в мозгу. Бешеный темп. Хриплые стоны. Громкие. Блядские. Готов слушать их вечно.       Вжимаю его в себя, притягивая. Целуя скулы, подбородок, шею, плечи. Смотрю на нас в отражение и понимаю, что вижу идеал. Он мой идеал. Словно половинка и сейчас, в этот короткий миг я вижу слияние. Воссоединение целого воедино. Это пугает, но в то же время с ума сводит.       — Посмотри, — охрипшим голосом шепчу ему. Пусть знает. Пусть тоже увидит. Поймет наконец. — Вот твоя суть. Твоё предназначение. Быть сейчас здесь. Со мной. Стонать в голос, срываясь на крики и хрипы. Ловить губами воздух. Продолжать движения, желая получить максимум. И ты получишь его. Я дам тебе все, малыш.       Краснеет, сильнее чем когда-либо. До кончиков ушей. Стонет особенно громко, но глаза не закрывает, продолжая наблюдать, как я опускаю руку ниже. Провожу по его плоти, чуть сжимая. Ритмично двигаю ладонью. Позволяю его члену скользить в моей хватке. Чуть привстаю, входя в него особенно глубоко и чувствую, что умираю. Парю и тут же падаю. Куда? Не важно. Рай или ад. Небесная гладь или огненный тартар. Плевать. Лишь бы с ним. И я чувствую, что он рядом.       Размывающаяся картинка в зеркале. Пошлая до безумия. До сумасшествия. Вставляет по круче любого наркотика. Он выгибающийся, кончающий в мою руку. Кричащий моё имя, но так же как и я продолжающий смотреть. Видеть нас такими. В момент слабости. Полностью уязвимыми. Друг перед другом.