Наследие Ледяного Трона

      Клубившаяся вокруг чернота была мягкой и непроглядной. Но тому, кто ступал во тьму множество раз, её осторожные касания были всё равно что ласковые поцелуи. Мрак, уютный и понимающий, распахивает свои объятия, и вот он уже идёт, а может, плывёт или парит в бесконечном, переливающемся, напрочь лишённом света пространстве. Совершенно иной план бытия, где пасуют законы физического мира. Его приют. Его убежище.       Им стал не далёкий форпост Легиона на Аргусе и не монструозный Ледяной Трон в мрачном зале с давящей атмосферой. Нет, свободным и недосягаемым ни для Пылающего Легиона, ни для Плети Иллидан чувствовал себя не там.       Убежище нашлось в глубинах его собственного сознания, куда он с недавних пор научился погружаться — словно в насмешку над общепринятым мнением о том, что подобное невозможно. В других обстоятельствах полуэльфа бы это позабавило, но сейчас для него такой «уход в себя» был единственным способом сбежать от адской боли, раздирающей его, как хищник жертву. Легче становилось только в состоянии искусственной комы, в которую он вгонял себя, когда терпеть становилось невозможно. Обладая потрясающим могуществом, он не мог сделать ничего. Оставалось плыть в тягучей темноте и надеяться, что верные союзники будут скрупулёзно следовать его инструкциям.       Иногда Иллидан был на грани того, чтобы проклинать себя за самодурство. Какая нелёгкая остановила его, когда он уже почти выполнил приказ Килʼджедена и навсегда уничтожил Короля-лича! Кому он, впрочем, врёт. Даже теперь, несмотря на знания о том, какова цена за силу Нер'зула, Ярость Бури верил в правильность своего выбора. Обратись время вспять и верни его к расколотому Ледяному Трону, он бы снова подписал себе приговор на непрекращающуюся пытку. Ведь ясно как день, великая сила стоит невообразимых страданий. И никто другой, кроме него, не сумел бы это понять.       Тяжёлые мысли, вернее, их отзвуки, не поднимали настроения, и в конце концов Иллидан отогнал их от себя, погрузившись в тёмные «волны» и наслаждаясь желанным покоем. Прошёл час, а может, день. Иллидан ждал, уже зная, что будет дальше. И вот из пустоты вокруг, словно звёзды в ночи, начали выступать образы, ранее скрытые в глубинах его памяти. Окончательно расслабившись, он наблюдал за ними с безмятежным интересом.       Первым невдалеке появился молодой ночной эльф по колено в траве, сосредоточенный и нахмурившийся. Цветущая поляна словно тянулась к нему каждым стебельком, на зелёной шевелюре распахнула крылья лимонная бабочка, а деревья вокруг укрывали от заходящего солнца, ускоряя для него лично приход сумерек — время силы. Иллидан мысленно хмыкнул, узнавая юношу. Тот, рассеянно покусывая нижнюю губу, вскинул руку с вытянутым указательным пальцем и медленно, неуверенно вычерчивал в воздухе какую-то фигуру. Линии слабо посверкивали нежным изумрудом. Заклинание было знакомо полуэльфу. Призыв древня, уже не азы, но и не самое сложное из друидских чар. Палец замер в воздухе, не завершив рисунок, порыв ветра спугнул бабочку и бросил прядь волос в лицо юному друиду, тот нервно отмахнулся, и магия развеялась. Иллидан ощутил некое подобие удовлетворения. Он был готов вечно смотреть на то, как Малфурион, с его твердолобой верой в безграничную мощь природы, безрезультатно бьётся над одним и тем же уроком Кенария.       «Когда я найду лекарство от своей болезни, брат, я покажу тебе, что такое поистине безграничная мощь и кому из нас повезло подчинить её».       Видение Малфуриона поблекло и начало медленно размываться, а на первый план выступила, раскрываясь, другая сцена. Мрак осветил лунный свет, послышался звонкий девичий смех, и Иллидан увидел городскую площадь Сурамара, где танцевала эльфийка с волосами цвета моря. Тиранда. Единственная в мире женщина, которая что-то для него значила. Праздничные наряды горожан и украшения на стенах домов, витые гирлянды цветов и переливающиеся огни — похоже, дело происходило на одном из бессчётных фестивалей ночных эльфов. На каком, сейчас не имело значения. Важна была лишь отдавшаяся ритму неслышимой музыки танцовщица. Иллидан видел её удивительно ясно, словно сам сейчас стоял в восхищённой толпе. Серебристая ткань платья легко струилась по изящной фигурке, от мягких локонов исходило светлое сияние, и Тиранда плыла над каменной мостовой как воплощение самой Элуны, спустившейся с ночного неба, чтобы разделить праздник со своими детьми. Полуэльф мечтал любоваться ею до конца времён или не отпускать хотя бы до тех пор, пока что-либо не потребует его присутствия в реальности.       К несчастью для него, игры с памятью могли пробудить не только светлые воспоминания, но и печали или даже кошмары. Из ниоткуда возник третий образ. Пришелец из недавнего прошлого, которого Иллидан предпочёл бы не видеть больше никогда. Краснокожий гигант с пышущими огнём глазами, вестник рока в раскалённой броне.       Кил'джеден Искуситель. Эредар, прославившийся феноменальной жестокостью. Существо, в присутствии которого даже мало чего боящийся в жизни Иллидан — вернее, уже Король-лич, сам подчинивший себе множество жутких существ, — чувствовал себя крайне неуютно.       Кил'джеден Искуситель. Грозный повелитель демонов, за бесчисленные века поднаторевший в плетении хитроумных интриг. Безжалостный полководец Пылающего Легиона, одержимый желанием проникнуть на Азерот и разнести его в пыль.       Кил'джеден Искуситель... Гениальный чародей и величайший садист, у которого никогда не заканчивались идеи для работы с жертвами. Знаток изощрённых пыток, под бдительным оком которого старый орк Нер'зул медленно и чрезвычайно болезненно перевоплотился в Короля-лича.       Иллидан невольно вздрогнул. Получив от Кил'джедена за последнее время несколько поручений, он блестяще их провалил. По неизвестным причинам эредар, которого полуэльф, скрипя зубами, называл повелителем, прощал своего нерадивого слугу. Но в этот раз, похоже, дерзкая пешка зашла слишком далеко на шахматной доске его интриг. Точка невозврата была пройдена, и хрупкий союз между ними был более невозможен. Хуже того, Иллидан занял место Нер'зула, став именно тем, кого демон стремился уничтожить в первую очередь. Те последние слова Искусителя невозможно было истолковать иначе...       Иллидан его не ждал. На вопрос «Почему?» он бы просто пожал плечами. Их встреча была в любом случае неизбежна. Надо полагать, радость от славной победы в схватке с врагом, когда-то казавшемся ему непобедимым, сделала его беспечным. И эредар-демон был последним, о чём ему хотелось думать в час триумфа. Тем более, что предугадать его реакцию было несложно. Кил'джеден бы церемонно поздравил Иллидана с выполнением сложного задания, наговорив множество похвал, и его обманчивая благосклонность должна была бы пробудить гордость полуэльфа, одновременно с этим усыпив бдительность. В действительности же повелитель Пылающего Легиона хотел и дальше загребать жар руками Иллидана. Любой слуга для него был тем же, что осёл для крестьянина. А в сильных слугах Кил'джеден видел ещё и потенциальную угрозу. Точно так же, как в Нер'зуле до Иллидана.       Их очередная встреча мало отличалась от явлений демона в Ясеневом лесу и Чёрном храме. Аватар материализовался перед Иллиданом в темноте зала Цитадели на следующий же день после битвы за Ледяной Трон. В этот раз Кил'джеден предстал не таким гигантом, которым его привык видеть полуэльф. Краснокожая фигура была всего на голову выше его самого.       — Мои поздравления, Иллидан, — пророкотал Искуситель. — Ты оказал Пылающему Легиону неоценимую услугу.       Иллидан ухмыльнулся. Предсказуемо. Он поудобнее устроился на троне, со скучающим видом изучая гравировку на своих клинках. Некоторое время стояла тишина.       — Теперь Плеть вновь будет служить Легиону, как и было задумано.       Иллидан был категорически не согласен с такой постановкой вопроса.       — Боюсь, это невозможно, о великий, — в слегка ленивом ответе полуэльфа чувствовалась скрытая насмешка.       — Что?! — от рыка демона стены ледяного шпиля угрожающе затряслись.       — Плеть и в самом деле изменится, — отложив глефы, Иллидан поднялся на ноги. — Но у меня нет ни малейшего намерения отдавать её в лапы Легиона. Теперь она часть моей армии иллидари. Которая не подчиняется никому, кроме меня.       Решение он принял давно и последствий не боялся. Что ему сделает демон, который даже не может появиться на Азероте физически? Ровным счётом ничего.       — Иллидари? — оглушительный хохот Кил'джедена едва не обрушил крышу Цитадели на голову самозваного короля, похоронив его под завалом. Затем, свирепея на глазах, демон процедил: — Жалкий червь. Сила шлема Нер'зула, которую ты поглотил, лишила тебя даже тех жалких остатков разума, что ещё оставались! Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.       — Напротив, я хорошо всё обдумал... — начал было Иллидан.       — Ты можешь представить, как это решение изменит твою судьбу, полуэльф? — прервал его эредар.       — Разумеется.       — Тогда тебе некого будет винить, — теперь повелитель Пылающего Легиона говорил спокойнее. — Мне следовало тысячу раз подумать, прежде чем доверять такое важное дело прогнившему насквозь мерзавцу.       — Это всё лишь слова, Кил'джеден. Они ничего не изменят.       — В этом ты прав. Но заруби себе на носу — я нашёл тебя, чтобы уничтожить изменника Нер'зула, а значит, смогу найти и того, кто расправится с тобой. Помни об этом, Иллидан, и дрожи от страха, когда услышишь моё имя.       С этими словами аватар демона исчез в языках пламени и клубах дыма.       Искусителя нельзя было недооценивать. Воплотиться на Азероте он не мог, но его сети были расставлены повсюду, и в них могла попасться очередная наивная жертва. Иллидан не сомневался, что демон уже ищет подходящего кандидата на главную роль в грядущей войне против него. В будущем ему обязательно придётся этим заняться, но проблемы лучше решать по мере их поступления.       Три изображения перед ним растворились как сахар в горячем чае. Необходимо было срочно вернуть себе силу. Могущество. Вылечить болезнь, мучившую его так, что он еле ходил, что уж говорить об использовании магии. Болезнь, из-за которой ему приходилось часами пребывать в стазисе.       Надо же было так сглупить... Он ведь держал ключ к спасению в руках, но не разглядел его. Роковая ошибка.       В тот день, когда всё началось, Кел'тузад привёл трёх некромантов, которые должны были вылечить его или по крайней мере выяснить причину недуга. Колдуны не справились — ему не стало легче ни на йоту, — но их попытка имела некоторый успех. Звучало несколько цинично, учитывая, что неконтролируемая сила ослабевшего Иллидана обрушилась на них водопадом и буквально размазала по полу. Однако в этот же момент перед ним возник образ меча. Полуэльф узнал бы его из миллиона других — клинки Аззинота не раз скрещивались с этим испещрённым рунами лезвием. Проклятая Ледяная Скорбь.       Как же он сразу не понял? Ведь было очевидно, что в Ледяной Скорби заключена частичка души Нер'зула. Настолько крохотная, что даже Иллидан не заметил её сразу. Но без неё доспех и заключённая в нём сила были неполными.       Теперь уже и он в полной мере понимал, что значит быть неполным. Вернее было бы сказать даже «неполноценным». К счастью, помещение, в котором находился меч, было отличной подсказкой, где его нужно искать. Что же, он явится и заберёт то, что принадлежит ему по праву.

***

      На растрескавшуюся от жары пустынную равнину опустилась ночь, принеся с собой долгожданную прохладу. Полотно неба усыпали звёзды, устроив хоровод вокруг луны. Но кроме этого в Степях ничего не изменилось. Ночью местность вокруг оставалась такой же безжизненной, как и днём. Унылый ландшафт украшали только нагромождения камней и чахлые деревца, скрючившиеся под напором гулявших на свободе ветров. Ничто не нарушало степную тишину, создававшую зыбкую иллюзию безопасности. Однако сведущие путешественники, изучившие повадки местной фауны, знали — в ночи на охоту выходят хищники.       Под покровом ночи на негостеприимном берегу появился небольшой отряд странных существ. Основную часть группы составляли наги, возглавляемые одной из самых могущественных и влиятельных морских ведьм. На воздушных кораблях Плети прибыли несколько баньши, поганищ и вурдалаков. Высадка прошла слаженно, и вскоре нежить уже стояла рядом с недобро косившимися в её сторону морскими жителями.       — Зачис-с-стить облас-с-сть, — прошипела леди Вайш своим подручным. Извивающиеся на её голове змеи, десять тысяч лет назад заменившие ей волосы, внушали страх и отвращение. Из всех мутировавших ночных эльфов она выглядела наиболее грозно.       Получив приказ, наги разбились на группы по трое и двинулись в путь.       — Помогите им, — прозвучал рядом шелестящий голос.       Вайш обернулась, глядя, как Кел'тузад отдаёт команды... в пустоту? Или всё же нет... тьма казалась живой, словно в ней кто-то... что-то шевелилось. За последние недели, которым она давно потеряла счёт, Вайш узнала о Плети много нового и сейчас поняла, с кем разговаривает лич. С ним пришли лучшие шпионы Плети, тени.       Переведя взгляд на плещущееся море, нага подумала о своём задании. Она привела даже не первую волну — всего лишь разведотряд, который должен был подготовить прибытие самого владыки Иллидана. Страдая от неизвестной болезни, её могущественный, но беспомощный сейчас повелитель добровольно погрузился в кому, прежде приказав ей отправиться сюда. Он обещал связаться с ней и сообщить новые инструкции позже. Сейчас ей нужно было создать плацдарм. В видении Иллидан успел заметить город орков, следовательно, рунический клинок с недостающим кусочком силы предыдущего Короля-лича совсем недалеко.       — Леди Вайш, — окликнул нагу лич.       Она вопросительно подняла брови. Кел'тузад, сложив костлявые руки на уровне груди, парил над песчаным пляжем рядом.       — Вы рассказывали о союзниках своего народа, чья помощь якобы будет неоценимой, — в голосе некроманта звучали любопытство и раздражение. — Где же они?       — Терпение, господин Кел'тузад. С-сначала их необходимо приз-звать. Приглаш-ш-шаю вас-с на церемонию.       Вайш подползла ближе к кромке прибоя. Невдалеке от берега по пояс в воде уже замерли две сирены, на чьих головах красовались камбалы. Кел'тузад последовал за ней.       — Начать призыв, — приказала Вайш.       — С-слуш-шаемс-ся, леди Вайш-ш-ш, — ответила одна из бывших эльфиек, и над волнами зазвучало негромкое пение.       За всю свою земную и посмертную жизнь Кел'тузад ни разу не слышал похожих напевов. Песнь сирен отталкивала, но вместе с тем была чарующе неестественной, не поддаваясь никакому разумному описанию. Она окутывала туманом и звала, звала из морских глубин нечто гигантское. Спустя несколько минут поодаль с шумным плеском вынырнули несколько массивных фигур. Приглядевшись, некромант с изумлением понял, что это огромные крылатые змеи.       — Мы называем их коатлями, — широко улыбнулась ему Вайш.

***

      Всей душой желая убраться из Нордскола, Кель всё же не мог отрицать, что холоду этого сурового края удалось немного унять внутреннее пламя его ненависти. Несмотря на десятилетнее царствование Нер'зула, северный континент выстоял против Плети. Её присутствие было сильно в непосредственной близости от Цитадели, но истребить всё живое за её пределами Король-лич так и не смог. По сравнению с Лордероном, стёртым с лица земли чумой и нежитью, Нордскол, строго говоря, и вовсе не пострадал.       По пути Келю встретились местные коренные жители, несколько гоблинских мастерских и лагерь наёмников, что его изрядно удивило. В картине мира эльфийского принца зелёным коротышкам и охочим до золота прощелыгам не было места в северных льдах. Гадая о причинах, которые привели их сюда и, главное, побудившие затем остаться, Солнечный Скиталец в конце концов решил, что пока это помогает ему осуществить свою авантюру, жаловаться грех.       Эльфы крови должны были выдвинуться в Восточные Королевства для переговоров с леди Сильваной Ветрокрылой на следующий день. По крайней мере, так он доложил Иллидану. Чего полудемон, умчавшийся куда-то два дня назад, отправив впереди себя Вайш и Кел'тузада с небольшим отрядом, не знал, так это того, что сам Кель планировал немного задержаться. Ему нужно было закончить одно очень важное дело.       Он и его новый «напарник» стояли на вершине холма, откуда открывался обзор на пристанище наёмников.       — Ну так чё, договорились, эльф? — мускулистый ледяной тролль, возвышавшийся над изящным принцем, говорил с характерным акцентом.       — Цена, которую ты заламываешь, кажется мне чрезмерной, — Кель старался смотреть куда угодно, кроме клыкастой рожи дальнего родственника аманийцев, с которыми тысячи лет сражались его предки, — но если ты гарантируешь, что тебе и твоим сообщникам удастся...       — Та не переживай, мы профи. Не подведём, не боись. Так как, по рукам?       Кель кивнул. Выбора всё равно не было. Без поддержки наёмников его план был обречён на провал. Цена значения не имела — важно было, насколько хорошо они выполнят его задание. Вот только судить о способностях кандидатов он мог только с их собственных слов.       — Я в вас верю.