Наследие Ледяного Трона

      Артас смотрел и не верил. Кел’тузад и Сильвана вновь на одной стороне?! Во имя святого Света, ведь прошло всего несколько недель! Увиденное не укладывалось в голове и не поддавалось никакому логическому объяснению. Мир, казалось, перевернулся с ног на голову — снегопады превратились в тёплые летние дожди, а в пустынях распустились цветы. Вселенная сошла с ума, и даже самые немыслимые союзы больше не казались чем-то нереальным. Ещё парочка таких открытий, и Артас согласился бы с тем, что наступает конец света, о котором рассказывали юным паладинам наставники Серебряной Длани. А все невероятные происшествия последних дней были, видимо, знамениями рока.       На этом моменте Артас приказал себе рассуждать здраво, не поддаваясь мистическим настроениям. Что-то заставило банши и лича объединить силы. Мог ли изгнанный Иллиданом Кел’тузад примкнуть к повстанцам? На этот счёт у лордеронца были серьёзные сомнения, хотя бы потому, что всего несколько минут назад он слышал вопли про Плеть. Однако нельзя исключать, что для глуповатого селянина вся нежить на одно лицо. Полудемон каким-то образом вновь подчинил себе Сильвану и ее мятежных последователей? Это казалось намного более вероятным.       В любом случае, подумать над ответом можно было и позже, а сейчас ситуация требовала решительных действий. Маг и тёмный следопыт явились сюда отнюдь не с мирными намерениями. А у него в руках снова ни меча, ни молота, ни даже серпа. Хорош защитничек.       Время, словно замедлившееся в момент появления старых «знакомых», возобновило свой ход. Немая сцена взорвалась криками ужаса, когда Сильвана, выхватив из колчана стрелу, пустила её прямиком в собравшихся посреди амбара людей. Те бросились врассыпную в поисках спасения, но тщетно. Стрела нашла свою цель, и одна из женщин мягко осела на пол. Рядом с ней рухнул мужчина с торчащей из ноги ледышкой — Артас узнал крестьянина, закрывшего за ним двери амбара. Он ещё пытался ползти, когда к нему приблизился Кел’тузад. Одна костяная рука легла на голову человека, вторая приподняла подбородок. Одним лёгким движением лич свернул несчастному шею и не спеша направился к следующей жертве, явно растягивая удовольствие.       Люди метались по амбару, как загнанные овцы в поисках выхода с бойни. Но единственный проход наружу сейчас перегораживала Ветрокрылая, невозмутимо продолжавшая стрелять. Кто-то рванулся вверх по лестнице, и через мгновение со ступенек упало вниз его тело.       Артас не отводил глаз от отвратительной картины, сжимая кулаки до побелевших костяшек и задыхаясь от бессильного гнева. Всё внутри вопило о том, что он должен, обязан броситься на помощь бедолагам, оказавшимся на пути Плети. На месте его удерживало только понимание того, что без оружия он моментально разделит их судьбу.       В момент, когда казалось, что всё кончено, бывшего принца словно озарило. «Даже безоружный паладин способен призвать на помощь силу Света. Никогда не забывай об этом, Артас», — словно наяву произнёс знакомый звучный голос. Конечно же! Сейчас он обратится к Свету…       …И, возможно, не дождётся никакого отклика. Воодушевление внезапно превратилось в тревогу. Свет спасает праведных, а не тех, у кого на руках кровь отца, учителя и несчётного множества невинных душ. Но ведь в беде не он, а люди там, внизу! Если Свет действительно настолько чист, как говорят, он без малейших колебаний поможет ему — им.       Артас зажмурился и глубоко вдохнул, мысленно представляя себе необъятное пространство, в центре которого тепло мерцала сияющая сущность. Долю секунды (целую вечность) мироздание оставалось тёмным и холодным, а затем среди черноты расцвела ослепительно яркая звезда, заполнившая собой пустоту вокруг. Он нерешительно потянулся к ней, не зная, чего ожидать. На миг звезда сжалась, будто отстраняясь от него, но через мгновение, словно вняв его беззвучной мольбе, выстрелила в его сторону несколько лучей. Золотистый туман, в который они превратились по пути, окутал Артаса с ног до головы и вслед за этим впитался в ладони.       Не открывая глаз, лордеронец одними губами зашептал молитву, одновременно вызывая в памяти образ Ветрокрылой. И как только мрачная фигура приобрела знакомые черты, Артас обрушил на Сильвану мощную волну чистой ярости.       Тактика сработала безотказно. Эльфийку поглотило мягкое сияние, отчего она выронила лук и завизжала. Призрачное пламя святого Света жгло Сильвану, точно настоящее, она каталась по полу и визжала, неспособная погасить его.       Больше не обращая на нее внимания, Артас перевёл взгляд на Кел’тузада и встретился глазами с холодным огнём. Некромант вскинул руки в магическом пассе, призывая тёмную силу, когда его окутало янтарной паутиной и с размаху швырнуло в стену. Артас вложил в удар столько силы, что у любого живого существа в теле не осталось бы ни одной целой кости. Кел’тузада всего лишь оглушило, но сейчас и этого было достаточно.       К ужасу принца, те немногие крестьяне, кто выжил в устроенной нежитью резне, толкаясь, повалили из амбара, окончательно одурев от ужаса. Стремясь оказаться подальше от убежища, превратившегося в западню, никто из них и не подумал о верной смерти на улицах.       Артас бросился вниз, не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше. Мыслить ясно мешал стук сердца в ушах — напряжение после неожиданной стычки с бывшими союзниками отступало медленнее, чем хотелось бы. Действовать по обстоятельствам, не терять головы, не паниковать…       Ушли не все. В углу, обнявшись, дрожали дети, пришедшие сюда вместе с ним. На их щеках темнели грязные разводы, по которым прокладывали чистые дорожки новые слёзы. Артас молча погладил обоих по головам и обернулся к неподвижным врагам. Странно; он никогда не знал — да и не предполагал, — что исцеляющая сила Света, служившая одновременно грозным оружием, может сразить наповал. И кого — не просто рядового вурдалака, а высшую нежить, временно лишив её всех сил. К радости триумфа примешивалось сомнение, усугублявшее странности вокруг. Как после всего случившегося его сила могла возрасти? Очередной вопрос без ответа.       Но обо всём этом можно было подумать и позже. Сейчас нужно уводить детей, пока Сильвана с Кел’тузадом не пришли в себя.       — Живее, за мной.       Артас протянул детям руки и повёл за собой к выходу. Осторожно выглянув наружу, он, к своему изумлению, увидел только пустынные улицы. Ни Плети… ни крестьян, выбежавших наружу меньше минуты назад.       — И куда все делись? — растерянно спросил он у воздуха.       Гробовая тишина в деревне пугала, но зато у них появился шанс выбраться в лес незамеченными. Лордеронец ещё раз оглянулся на Сильвану. Та лежала, не делая попыток подняться. Что ж, им остаётся верить в лучшее, а в самом крайнем случае вновь уповать на помощь Света. Артас потянул малышей за собой, держась настороже и каждую секунду поглядывая по сторонам, чтобы не быть застанным врасплох стаей вурдалаков, поганищ или другой безмозглой нежити, если та вдруг вывалится из-за угла или из дверей ближайшего бревенчатого дома.       Ничего. В поселении по-прежнему царило безмолвие, словно все его жители, домашние животные и страшные гости разом исчезли. Как будто их поглотила земля… или они просто затаились. По пути они всё же наткнулись на несколько трупов крестьян, три или четыре, может, пять — Артас не считал. Дома, одноэтажные деревянные постройки, стояли на своих местах целыми. Очередная аномалия. Как непосредственный участник событий, лордеронец знал, что Плеть равняет деревни с землей, не оставляя камня на камне. Но тут… Ущерб был не просто минимальным — по кровавым меркам нежити его вообще не было. И как тогда объяснить пронзительные вопли с улиц, которые он своими ушами слышал в амбаре?       Что-то он упускает. Сегодняшний день был похож на мозаику с недостающими кусочками — полная картина никак не складывалась. В происходящем не было логики. И Артас пока не знал, где её искать.       Впереди уже виднелась окраина, и в голове сами собой закрутились новые вопросы. Детей, конечно, нужно довести до ближайшего посёлка или города. Одни они не выживут. Решить бы ещё, что делать самому. Ну что ж, впереди у них, скорее всего, долгий путь, времени на размышления хватит.       Вдалеке за спиной послышались необычные звуки. Артас прислушался, стараясь определить их источник, и резко напрягся. Где-то в деревне неторопливо постукивали копыта. Глухое цоканье чётко раздавалось в неподвижном воздухе, медленно, но неуклонно приближаясь к ним. С внезапной тоской паладин понял, что это не лошадь. В их сторону двигался немёртвый рогатый кошмар, свирепое порождение Тьмы. А если есть конь, то обычно есть и всадник.       Жеребец, кажется, был уже на соседней улице, и им лучше было не попадаться. Один из опустевших домов слева был распахнут настежь. Артас втолкнул детей внутрь, осторожно закрыл дверь и со вздохом опустился на пол.       Они оказались в большой прихожей, на противоположной стороне которой виднелся вход в основные жилые помещения. Из окна по левую руку от Артаса сочился свет и тянуло свежим воздухом. Но больше всего лордеронец обрадовался большому топору для рубки дров. Его руки привыкли к молоту и мечу, но это всё же было лучше, чем ничего.       — Что с нами будет? — впервые раздался дрожащий от страха девичий голосок.       — Мы подождём здесь, пока он не проедет, — прошептал Артас. — Отойдите от окна, чтобы вас не увидели. А ещё лучше спрячьтесь вон там, у другой двери.       Девочка по-взрослому кивнула и, схватив мальчика за руку, потащила его в укрытие. Артас решил, когда всё закончится, расспросить их. Хотя бы узнать наконец имена и что стало с родителями.       Но это будет потом, а сейчас копыта грохотали уже практически над ухом. Артаса одолевало желание подкрасться к окну и выглянуть наружу. Но его более разумное «я» подсказывало, что в этом случае всадник — а им наверняка окажется рыцарь смерти — может заметить его. Лучше было подождать еще некоторое время, а затем посмотреть ему вслед.       Артас закрыл глаза, чувствуя, как наваливается усталость. Слишком много для одного дня и одного человека. Нужно передохнуть, восстановить силы, составить план…       Стук подков замер прямо около дома. Послышался звон доспехов — всадник спешивался. Артас уже был готов признать, что проклят и теперь его преследуют неудачи. Рыцарь никак не мог услышать их шагов и стука закрывающейся двери. Если только Кел’Тузад не создал себе новых слуг с обострённым восприятием звуков, способных выслеживать жертв, ориентируясь на звуки дыхания и слабые шорохи.       Объяснение пришло само собой: тени. Самый успешный эксперимент Нерʼзула, лучшие шпионы Плети, скрытые для не вооружённых магией глаз. Без них не обходился ни один поход самого Артаса, и ничего удивительного, что одно из этих созданий, сейчас наверняка патрулирующих деревню, заметило их и донесло командиру отряда.       Рыцарь смерти зашагал к их убежищу, и паладин рванулся к топору. Чуда не будет. Слава Свету, он видел, как орудуют боевыми топорами орки. Тяжелый крестьянский колун может оказаться ничем не хуже. С импровизированным оружием в руках он развернулся к двери ровно в тот момент, когда она открылась. И едва удержал топор во внезапно ослабевших руках.       Картинка сложилась. Никакого конца света, всё просто и прозаично. Место, которое он принимал за неизвестную деревню где-то на просторах Восточных Королевств, на самом деле оказалось преисподней.       Его противник возвышался в дверях как скала. При взгляде со стороны их можно было бы принять за братьев — одинаковый рост, одинаковое телосложение, одинаковые черты лица. Одинаковые чёрные плащи. Даже доспехи почти одинаковые, за исключением оскаленных черепов. Только тот «брат», у которого в руках был меч, был смертельно бледен, а его седые спутанные волосы лишь отдалённо напоминали пшеничную гриву принца Лордерона. Руны на искусно выкованном клинке светились, и Артас знал, что он шепчет своему обладателю.       Утер был прав насчёт особого места для таких, как он. Лич и Сильвана, внезапное нападение Плети, рыцарь смерти прямо перед ним — всё это были иллюзии. На самом деле он погиб в схватке с шаманом иглогривов, сражаясь на стороне Орды. Как… недостойно. И теперь ему оставалось вечно сражаться с тенями прошлого или бежать от них. Благодарение Свету, ему не позволили прервать собственную жизнь раньше.       Теплилась слабая надежда, что Тралл отомстил за него и что его малый вклад в общее будущее не пропал впустую. Возможно, однажды люди вспомнят об Артасе Менетиле, и какая-нибудь добрая душа всплакнёт о нём. Большего он всё равно не заслужил.       Паладин взглянул в глаза своему тёмному двойнику. За всё это время рыцарь смерти не сдвинулся с места, изучая его с маниакальной улыбкой. Он явно читал мысли лордеронца по лицу, и они доставляли ему невыразимое удовольствие.       Артас покрепче сжал рукоять топора. Ладно, если это и есть его судьба…       — Получай! — прорычал он, бросаясь на единственного виновника всех своих бед.

***

      Кель давно принял решение. Выбора у него не было. Но сейчас ему просто необходимо было поговорить с кем-нибудь достаточно мудрым и преданным ему, чтобы сбросить с души тяжёлый камень, лежавший там уже несколько дней.       Он буквально пролетел через лагерь эльфов крови, про себя радуясь, что уже скоро его придётся свернуть. Наконец-то они смогут сбежать от холода — проклятого холода, который он так возненавидел за время нордскольского похода.       Перед ним вырос шатёр, где часто проводили время жрецы, маги и ведьмаки. Принц знал, что найдёт его там. И нашёл, столкнувшись лоб ко лбу прямо на входе.       — Здравствуй, Ворен’таль, — выдохнул Солнечный Скиталец. — Я как раз искал тебя.       — Ваше высочество, — Ворен’таль Провидец слегка поклонился своему повелителю. — Я всегда готов выслушать вас… Кх-кх-кх… Прошу прощения, мой принц, здешний суровый климат подорвал моё здоровье. Боюсь, если мы задержимся здесь ещё хотя бы на две недели, мороз сведёт меня в могилу.       Слова Ворен’таля прозвучали удивительно буднично. Он не жаловался, а констатировал факт. Кель покачал головой:       — Не говори так. Через две недели нас тут уже не будет. Мы передислоцируемся.       — Могу я спросить, куда именно?       — Обратно в Восточные Королевства, — напряжённое лицо принца озарила улыбка.       — Это… как-то связано с болезнью лорда Иллидана? — в хриплом голосе Провидца звучали надежда и сомнение.       — И да, и нет. Сам он займётся другими делами. Пойдём прогуляемся по лагерю, и я расскажу тебе подробности.       — С удовольствием, ваше высочество.       Неспешно обходя лагерь, отвечая на приветствия часовых и делая вид, что лично осматривает выставленные посты, Кель вполголоса рассказывал Ворен’талю о намерениях Иллидана. Советник казался задумчивым, а слова принца о том, как именно полудемон намеревался излечиться, заставили его удивлённо вздёрнуть брови. Затем принц перешёл к делу.       — Мне удалось убедить лорда Иллидана, что наше участие в его походе необязательно, и эльфы крови могут принести больше пользы другим способом. Кел’тузад призывает пойти войной против воскрешённой Сильваны Ветрокрылой и её мятежных последователей. Но Сильвана ведь когда-то была одной из нас, поэтому я предложил для начала вступить с ней в переговоры. Если же Отрекшиеся откажутся поддержать иллидари, мы развернём фронт. Таким образом мы поможем Иллидану сэкономить время и решить за него одну из насущных проблем, пока он занимается личными вопросами.       — То есть, мы возвращаемся только для того, чтобы начать другую войну?       Кель уловил в голосе Ворен’таля скептические нотки. Провидец откровенно не одобрял методы и решения Иллидана, и было совершенно ясно, что он не доверяет полудемону. Хвала Солнцу, Иллидан был настолько болен, что во время беседы с принцем не смог распознать его истинные цели, а защитные эльфийские руны быстро обнаруживали каждую тень, посылаемую коварным Кел’тузадом.       — Нет. Мне был необходим убедительный предлог. Это единственный способ разорвать союз с Иллиданом, — Кель поднял глаза на тёмный шпиль цитадели. — И… Ворен’таль, ты не будешь против, если я назначу руководителем этой кампании тебя?