Я - гей?

      Девушка легко мне улыбнулась, а потом довольно тихо сказала:       — Предлагаю на следующей перемене перекусить вместе, желательно, где-нибудь за пределами университета, ты — за? — я закивал, согласный с темноволосой нимфой, которая иногда как-то странно оглядывалась, будто чего-то опасаясь. — Давай тогда встретимся в СушиЛаф, ок?       Что-то мне везёт на это заведение — второй день подряд туда хожу, хотя за все предыдущие годы я не был там ни разу. А тут два дня подряд. Да и вообще, в подобных заведениях я был-то в жизни раз пять может. Мысленно пересчитал свое «состояние», понимая, что один такой поход совместно с девушкой, которая явно не будет себя ограничивать, вполне возможно откатит мою жизнь до уровня «питаемся только бомж-пакетами и мечтами о нормальной еде». Но отказать первой девушке, что предложила мне вместе с ней перекусить, я не мог уж точно. Я кивнул ещё раз, мысленно уже прощаясь с деньгами, и соглашаясь с «дошиками».       Смотря на неё, я пытался понять, чем же заслужил такое внимание и это предложение. Я знаю, что Николь всегда встречалась с богатыми парнями, что дарили ей дорогие подарки — хоть она и была дворянкой, но довольно бедной, её родители промотали всё семейное состояние, а девушка хотела хорошо жить, да и платья, туфли и украшения нужно на что-то покупать. Из парней нашего класса она не встречалась ни с кем, предпочитая парней, которых уже даже так называть странно — скорее мужиков, с пузом и лысиной, зато с большим состоянием. Я уж точно не вписывался в эту категорию, ни по одному критерию (хотя, думаю, у неё он и вовсе один).       Девушка смотрела на меня странным взглядом, от которого мне хотелось обнять её, прижать к себе, это было чем-то похоже на магию, но я точно не мог такого сделать — мне было ужасно неудобно. Николь же, казалось, о чём-то задумалась, то ли ждала от меня чего — я не понял. В результате от неловкой ситуации нас спас звонок. Я прошёл к своей парте, где наша группа была представлена и вовсе никем. Все куда-то рассосались. Элл вскоре подошёл и, улыбнувшись мне, сел за парту впереди. Остальных членов нашей малой группы и вовсе в аудитории не было. Наконец, в класс зашёл Келл, опуская глаза вниз, пытаясь их прятать, но даже я обратил внимание, что у него они были красные. Он уселся, не смотря ни на кого. Я услышал, что Элл ему что-то прошептал, Келл ответил. Дальше я уже ничего не мог услышать, так как в аудиторию, довольно громко топая, зашли Зак и Томас. Последний, отделившись от друга, сел на свое место, а Зак направился прямиком ко мне. Понимая, что если я не приму активных мер, быть мне вдавленным в стенку ещё одну половину пары, я встал, пропуская того к стене.       Но, несмотря на мои ухищрения, мне самому остался маленький кусочек скамейки, недостаточный даже для моей худой попы, зато, никто не вдавливал меня в стену, что уже точно неоспоримый плюс. Вторая половина пары прошла незаметно. Я, полностью погружённый в свои мысли и анализом всего того, что происходит в последнее время в моей жизни, даже не выплывал, чтобы послушать чужие конфликты. Мне и своих хватало. Звонка я не расслышал, да так бы и просидел всю большую перемену, если бы мой временный сосед по парте «легонько» не толкнул меня в бок, от чего я чуть на пол не улетел.       — Ты что творишь? — спросил я, хватаясь за парту.       — А чего ты спишь — звонок же, пора идти отдыхать? — улыбнулся он. — Кстати, Элл, нужно с тобой переговорить. Не против, после пар? —Парень удивлённо посмотрел на него, но кивнул. Я же, торопливо встав, начал быстро складывать свои вещи, не зная, куда деть букет. Ко мне подошел Эдик, видимо желающий перекусить со мной.       — Эдик, прости, я сейчас иду обедать с НИКОЛЬ! — начал я грустно, а закончил так, будто это — главное достижение моей жизни. Впрочем, что самое странное, для его достижения я не сделал ничего. Да и притом имя девушки я прокричал чуть ли не во весь голос. Мой друг выпучил глаза, но потом улыбнулся, радуясь за меня.       — Но я хотел кое-что… — начал он, но я только отмахнулся.       — Прости, она меня уже ждёт, — я, сунув букет в руки друга, припустился со всех ног к выходу, но не заметил стоявшего в дверях Томаса, который почему-то застыл в дверях лицом к аудитории.       — Сори, не мог бы ты меня пропустить, — торопливо произнес я, поражаясь тому, как быстро я это сказал. Мне не хотелось тратить время, которое и так крайне ограничено. Перемена хоть и большая, но и сорок пять минут тоже не резиновые.       — Артур, ты… — что-то начал говорить он, медленно, будто подбирая слова, но мне, ужасно торопящемуся, было абсолютно всё равно, что мне хочет сказать «звезда» класса.       — Отойди, пожалуйста, — довольно резко сказал я, сам поражаюсь тому тону, что у меня получился.       Парень нехотя подвинулся, я же, буквально просочившись мимо него, побежал по коридору, оббегая других студентов. Я чувствовал тяжелый взгляд в спину и почему-то не сомневался, что это — Томас. Но мысль о том, почему и зачем он наблюдает за мной быстро выветрилась из моей головы, заменяясь другой:       «Интересно, можно ли считать обед с Николь свиданием? Если так, то у меня сейчас свидание! Первое в жизни! Нужно бежать — я ужасно замешкался в классе, собирая вещи, она наверняка уже там. А если я догоню её, мы можем пойти вместе! Как настоящая пара!» — эти мысли, казалось, придавали мне сил: я бежал по лестницам, буквально толкая вперед толпу, придавая ей ускорение.       Многие из тех, кому я помог двигаться быстрее, «благодарили» меня матами, но я не обращал на это никакого внимания. Наконец, забрав куртку из раздевалки, я выбежал из дверей университета, застегивая её на бегу. Наверное, в здравом уме я на такое не согласился бы — холод, ветер и снег быстро переубедили бы меня в верности принятых мною решений, но сейчас, казалось, я мог бы обойтись без куртки вовсе.       Я добрался до СушиЛаф, попытался отдышаться: вряд ли девушка будет рада человеку, задыхающемуся как астматик. Горло болело нещадно: видимо, я наглотался ледяного воздуха, от чего внутри будто поселился холодный комок боли. Когда мои судорожные вздохи перестали быть похожими на предсмертные, я дернул за ручку двери, впуская внутрь ледяной воздух и себя самого.       На удивление, здесь было побольше людей, чем в прошлый раз: видимо, некоторые дворяне предпочитали перекусывать тут, чем есть то, что подают в столовой. Наверное, я бы с ними согласился, я бы и сам обедал здесь, если бы не мороз, что стоял на улице. Хотя, так разоряться я в любом случае не стал бы… Девушки ещё не было, что, в прочем, логично: она-то явно не неслась сюда на всех порах (о чём я подумал только сейчас… «умная мысля приходит опосля»). То-то она удивилась, когда я где-то на пути догнал ее и перегнал… даже как-то стыдно стало.       У подошедшего официанта я заказал только чай: все равно нужно посоветоваться с девушкой, а чего-нибудь горяченького нужно было выпить обязательно, если я не хочу завтра свалиться с какой-нибудь болезнью. Чай принесли довольно быстро, и я, подышав над чашкой, быстро сделал большой глоток, наслаждаясь напитком.       Наконец, на пороге показалась девушка, завернутая в шикарную шубу, ужасно дорогую и красивую. Она пробежалась по всему залу взглядом, остановившись на мне, сидящем у стены, обворожительно мне улыбнулась. Я встал, помогая Николь раздеться, повесил её шубу на стоящую неподалёку вешалку рядом с моей дешёвой курткой. Мы присели, и к нам тут же подошёл официант, предложив меню. Девушка, даже не глядя, сказала, что хочет, посмотрев на меня. Я повторил вчерашний заказ: все равно кроме него я ничего быстро бы не заказал. Официант пошёл передавать наш заказ повару.       — Привет… — неловко начал я.       — Привет, — томно сказала она, чуть наклонившись ко мне.       — Я… ты… это… — мямлил я, неспособный подобрать слов, — почему ты… со мной… вместе? — предложения составлять было практически невозможно: ужасно стеснялся, неспособный подобрать хоть как-то нормально слова.       — Потому что ты мне нравишься, разве не очевидно? — практически шёпотом, интимно сказала она, от чего меня бросило в дрожь.       — Я? Но… почему? — она улыбнулась, но не широко, почти не размыкая губ, а только чуть показывая кончики клыков. Её улыбка была как будто одновременно скромная и обольщающая.       — Ты такой… милый, скромный мальчик, — чуть закусила губу, облизав её.       — Но… таких других… много…       — Таких милых — нет. Да и ты довольно симпатичный. Вот я и подумала пообщаться с тобой, оказать тебе знаки внимания, а то ты сам никогда не догадался бы.       «Это уж точно. Чужая душа — потёмки, а душа девушки — глубокая ночь, притом, полярная. Может, для кого-то это не так, но я абсолютно не знал, как и о чём говорить с девушками, тем более, с такими красивыми, как Николь. Да я даже лишний раз на таких посмотреть боюсь… только если уверен, что никто не увидит. Естественно, я никогда бы не подумал, что я могу понравиться такой, как она. И уж тем более, что когда-то она будет сидеть напротив» Я не знал, что ещё мне сказать: я не мог придумать ни одной темы, что могла бы быть интересна девушке. Но тут вмешался официант, принеся наш заказ. Наконец, когда еда была расставлена перед нами, я взял в руки палочки (хорошо, что меня в детстве научили ими есть — а то сейчас я от стыда под землю провалился бы), начиная обед.       — Я вот очень люблю суши, а ты? — спросила она, понимая, что сам я точно не начну разговор.       — Я… не очень, если честно… я… больше домашнюю кухню люблю.       — Ну, домашняя кухня всегда вне конкуренции, это правда. Но из всех кухонь мира я предпочитаю японскую и итальянскую. Очень вкусно. А ты?       — Не знаю… мне нравится корейская, — сказал я, припоминая, что я вообще пробовал. «Интересно, морковь по-корейски считается корейской кухней? Ну, наверное, да, судя по названию. Вряд ли её называют корейской только из-за цвета…»       — Ну, да, в принципе, но она для меня, всё же, слишком острая. Янак, пожалуй, мне нравится во многих ресторанах данной кухни, камди ча можно найти довольно порядочный… — видимо, она действительно хорошо разбирается во всех этих блюдах, в отличие от меня. Тем временем, она продолжала: — Правда, никаких блюд из собак я не пробовала — у нас, в Столице, их делает только один корейский ресторан, и я не уверена, что они специально выращивают животных, а не ловят на улице первых попавшихся. Есть каких-то бродяжек я не хочу.       Я посмотрел на суши, пытаясь не выплюнуть обратно то, что недавно съел — мне стало как-то мерзко от одного представления. «Она не ест собак только потому, что их не выращивают… серьёзно?»       — Я люблю собак, — заявил я твердо, в этот раз даже не путаясь в словах.       — Я тоже. У меня даже есть одна дома, — пожала плечами она. — Это другое, не будь таким мнительным. Ты же свинину, говядину, курятину ешь — то же самое. И вообще, забудь, скажи лучше, чем ты по жизни занимаешься? — я рассказал ей о себе по её наводящим вопросам, которые она умело задавала. Если бы не она, я бы, наверное, молчал, как рыба, не решаясь сказать ни слова. Но тут она, когда мы уже собрались идти, задала очень странный вопрос:       — У тебя есть кто-нибудь?       — Э-э-э, нет.       — Ну, тогда считай, что есть, — улыбнулась она. Я же просто не смог ничего сказать, просто удивлённо посмотрел на неё.       — Только, давай пока не будем афишировать это в университете, идет? — в моем горле стоял комок, глаза, казалось, вылетят из орбит, а сердце не переживет того темпа, что задало. Я кивнул, соглашаясь с её предложением.