Запечатление душ

Шли дни, недели, месяцы. В доме Калленов все пытались вернуться к привычной жизни, вот только без Розали привычным уже ничего быть не могло. Полгода тянулись, как полвека, полвека мучительных размышлений о том, что же каждый из них мог сделать в тот день, но не сделал, и о том, что сделал то, чего не следовало. Эммет уже не жил, а существовал. Он, раньше добродушный шутник и приколист, теперь стал мрачнее тучи, бродил, словно тень, ни говоря ни слова, почти не появляясь дома, рыскал по округе, с каждым разом уходя все дальше, одержимый мыслью о мести вампиру, который убил Розали. Возвращаясь все реже, парень почти все время проводил в их комнате или молча наблюдал за семьей, не разговаривая ни с кем, кроме Джейкоба и Эсми. Джаспер много раз старался поговорить с братом, облегчить его боль, но это вызывало лишь раздражение. Эммет грубил, хлопал дверьми и снова уходил, оставляя эмпату все свои эмоции, от которых у того всякий раз пульсировало острое чувство потери, словно ушла не Розали, а его Элис и от этого хотелось либо умереть самому, либо прикончить того, кому, на свою голову, хотел помочь. Элис же, наблюдая все это, разрывалась надвое - помощь нужна была двум важным для нее людям, брату и любимому, и девушка металась между ними, чувствуя себя как никогда бесполезной и беспомощной. Но тяжелее всех пришлось Эсми, ведь Розали всегда была для нее любимой дочерью. Дочерью, которую она не смогла защитить и теперь казнила себя от жуткой и неоспоримой истины, что не должны родители хоронить своих детей, это неправильно, неестественно – но непоправимое случилось и ничего нельзя было изменить. Оставалось лишь смириться и постараться взять себя в руки, ибо остальные ее дети нуждались в ней сейчас больше, чем когда-либо, а один из них сейчас на грани. Его несет к тому, от чего уберечь очень трудно - от ненависти к самому себе, и женщину охватывал леденящий ужас, от осознания того, что она еще раз может не справиться. И Карлайл, видя ее метания, тоже не находил себе места. Конечно, он переживал за всю семью, но горе той, которая ее ему подарила, заботило старшего Каллена куда больше. Каждую минуту ему хотелось обнять ее, наговорить огромное количество слов любви и благодарности, утешить, убедить, что всё хорошо и произошедшее лишь иллюзия, сон, кошмар, который вот-вот закончится, но, увы, это было не так. Конечно, Эсми понимала, что мужу ничуть не легче. Чувствовала, что он из кожи вон лезет, помогая любимой женщине пережить эту боль, и все бы отдал, чтобы вернуть прежнюю Эсми. Только она не была способна стать прежней, но стала чаще улыбаться, для того, чтобы увидеть, как улыбается Карлайл. И женщине очень хотелось почаще видеть Эдварда. И Беллу. Но они сидели в своем домике и переживали трагедию наедине, то ли не желая добавлять всем еще и своей печали, то ли Эдвард просто не хотел видеть то, что читала в своих видениях Элис. От девушки исходило беспокойство, тревожное предчувствие неясной еще угрозы, которое ощущал не только он, но и Джаспер, и все остальные. И это пугало. А Ренесми все время проводила с Джейкобом. Он поправился, но, узнав о гибели Роуз, словно перелинял, его будто подменили. Похоже было на то, что парень винил себя в ее смерти, с потерянным видом бродил по лесу, все чаще приходя на поляну, где погибла девушка. Ренесми наблюдала за ним и не могла понять, почему все так: от чего ее Джейк ведет себя так. Это было ненормально, почему он отстраняется от нее все дальше и дальше? Было раннее осеннее утро, на удивление погожее. В небе ни облачка, легкий, прохладный ветерок осторожно трогал иглы кедров и шуршал уже опавшими листьями кленов. Джейк, щурясь на непривычно яркое солнце, вышел на террасу дома Калленов. Вчера Ренесми захотела остаться ночевать тут, и он тоже остался, хотя особо и не хотел, просто перспектива провести ночь дома, в одиночестве, была невыносимой. Парень покрутил головой, прислушался, глубоко вдыхая влажный, пахнущий лесом и немного бензином воздух. Что-то непонятное, чего он не мог не понять, не объяснить, снова тянуло его в лес. Расстегивая рубашку, Джейк направился вниз по ступенькам и уже собирался было измениться, как услышал за спиной осторожные тихие шаги и обернулся. На пороге, в сиреневом халате и домашних тапочках стояла Ренесми. - Снова убегаешь? – привстав на цыпочки, девушка обняла его, заглянула в бездонные глаза, в которых, на миг, льдинкой мелькнуло равнодушие, тут же сменившееся обычной ласковой хитринкой, однако тот миг уколол очень больно. - Ты ни в чем не виноват. Виноват тот, другой. Не уходи. Джейк вздохнул, отводя взгляд, и, осторожно взяв ее за запястья, отстранил девушку от себя. - Не начинай, Несси. Все нормально. Я хочу... подышать воздухом. И огромный рыжевато-бурый волк исчез за кустами, в только ему известном направлении, оставив стоять на крыльце девушку, сдерживающую наворачивающиеся на глаза слезы. Джейкоб несся сквозь чащу все быстрей и быстрей, казалось, пытался обогнать свистящий в ушах ветер. Свободен! Только в такие моменты спринта, наперегонки с ветром, он был счастлив. Только ветер мог избавить его от навязчивых мыслей о Розали, словно выдувая их хлесткими порывами. Эти моменты принадлежали ему, и только ему. Оборотень не знал, сколько времени уже шатался по лесу, но, остановившись отдышаться, он обнаружил, что оказался на поляне, где погибла Розали. Это ничуть его не удивило, с некоторых пор парень часто оказывался здесь, сам того не желая, словно что-то его притягивало, как стрелку компаса северный полюс. Он медленно побрел по сухой траве, принюхиваясь, словно пытаясь учуять то, чего здесь давно уже нет, оно смыто дождями и разнесено ветром, запах той, от которой он бежал и которую, в то же время. отчаянно хотел вернуть. Усталость взяла свое, и он тяжело опустился на землю возле поваленного дерева. Небо, словно издеваясь, как будто в попытке освежить оборотню память, начало поливать поляну мелким дождем. Как и в тот злополучный день. Однако, в этот раз небо просчиталось. После бешеной гонки холодные капли показались ему даже приятными, вызывая острое желание ощутить их не шерстью, а кожей… Парень сидел у ствола поваленного дерева, обхватив руками колени, глядел из-под полуопущенных ресниц в одну точку и почти задремал, слушая убаюкивающий шепот дождя. И так же, как этот дождь оказался странно желанным, словно в противовес грустным воспоминаниям, что были связаны с этим местом и отразившимся на всей семье, память услужливо извлекла из дальнего своего уголка маленький эпизод, казусный, не замеченный никем и имевший значение лишь для двоих. Это случилось в их последние дни в Форксе перед отъездом в Бёрч Бэй, маленький городок на севере штата Вашингтон, где решили поселиться Каллены, сообща решив, что оставаться на одном месте и дальше стало не комфортно по некоторым, совершенно определенным физиологическим причинам. Люди и так подозрительно косились на них, почти не изменившихся за десяток лет; косились они и на так и не начавших бриться парней квилеттов, когда кто-то из них попадался на глаза. Конечно, все они могли вовсе не появляться в городе - индейцы так и делали, но из семьи доктора кто-нибудь время от времени там бывал, не говоря уже о самом Карлайле с его госпиталем. И слухи закономерно начали возникать и множиться. Решив покинуть Форкс, уезжать, однако, на другой конец света семейство не думало. Они просто присмотрели себе другой, не менее мокрый и слякотный город, почти на границе с Канадой, на побережье залива Бёрч, с которого, в ясную погоду, в бинокль, можно было увидеть на горизонте живописные островки Сан-Хуана на юге и Ванкувера на западе. К счастью, ясной погода бывала крайне редко, а значит, место это вполне подходило для тех, кто не любит солнце. Именно перед переездом случилось то, что стало даже не тайной, а маленьким секретом, который объединял оборотня Джейкоба Блэка и вампиршу Розали Хейл. «Опечатка» в жизни, которую они хотели бы не вспоминать, но, как выяснилось, так и не смогли забыть. Элис, Эдвард с Беллой и Ренесми поехали смотреть новый дом, Эсми с Карлайлом и Эмметом ушли на охоту; в доме были лишь Розали, которая вернулась из леса по обыкновению раньше остальных, и Джаспер, скучавший по Элис и потому не пожелавший к ним присоединиться. Девушка, уже поднимаясь по лестнице, ощутила витавшую в воздухе грусть. Ее сводный брат во время отсутствия своей девушки не очень-то заботился о том, чтобы держать эмоции под контролем, и Роуз отвлекалась от них просмотром телевизора, автоматически переключая каналы раз в секунду. День тянулся медленно и никак не желал заканчиваться. Даже Джейкоба не было, чтобы развлечься. Оборотень еще с утра ушел к стае: ему предстоял нелегкий разговор. Сегодня он должен сообщить им, что уезжает вместе с Калленами. Вернулся он, ближе к вечеру, когда у Розали уже рябило в глазах от мелькания кадров на экране, и выглядел хуже некуда, словно был бы не против умереть или напиться до беспамятства, как минимум. Хлопнув дверью, парень привалился к косяку, сполз на пол и судорожно выдохнув, обхватил голову руками. Розали удивленно захлопала ресницами, никогда еще Джейк не позволял себе таких срывов, похоже, он и ее не заметил. - Эй, дворняга, ты чего? Может, хоть хвостом повиляешь, а? - грубовато обратила на себя внимание Розали, надеясь на колкий ответ в качестве встряски гнетущей атмосферы. Джейкоб в ответ поднял глаза, хлестнув взглядом как плетью, и бросил: - Отцепись... - То есть? Я тебе что, репей? - возмутилась девушка, не оставляя мысли растормошить его на ссору, на их маленькое «поле боя». - Просто отстань, Розали , - тихо попросил парень, впервые назвав ее по имени, поднялся и пошел из гостиной. Розали в замешательстве проглотила уже готовую вырваться колкость. Похоже, что-то очень нехорошее случилось, раз ее извечный партнер по нарушению гармонии, всегда, даже без повода, готовый поддержать хорошую перебранку, не реагирует на провокацию. И девушке стало немного стыдно за свое хамство. - Что случилось? - она поднялась с дивана и направилась следом. - Джейкоб, подожди. Оборотень остановился, прищурившись, несколько секунд внимательно смотрел Розали в глаза и неожиданно прорвавшейся откровенностью огорошил окончательно. - Я предал их... Предал свою семью, понимаешь? Я никогда их больше не увижу... Никогда... Понимаешь? - Нееет, не драматизируй! - презрительное высокомерие Розали Хэйл куда-то улетучилось, и она попыталась сказать что-то, что утешит парня хоть немного. - Ты же можешь в любое время их навестить, позвонить, в конце концов. - Да, могу. Вот только они не захотят слушать, - горько ухмыльнулся Джейк. - Не простят того, что ухожу... - Ты любишь Ренесми и хочешь быть рядом, это не предательство, - Роуз осторожно положила ему руку на плечо. - Они должны понять... Джейкоб открыл рот, чтобы что-то ответить, но осекся: какое-то странно-размытое нечто пролетело мимо них, помчалось вверх по лестнице, и лишь потом, с секундным запозданием, раздалось приветствие. - Привет всем! - Элис, - узнала это нечто Розали. - Вы уже вернулись? - Только я, - донеслось сверху. - Остальные приедут послезавтра! - Одной проблемой меньше, - пробормотал оборотень, ему депрессия Джаспера тоже, отнюдь, не доставляла удовольствия. - В доме, наконец, станет приятно находиться, - согласилась девушка, про себя думая, надо ли теперь продолжать неприятный разговор, а вслух сказала: - Джаспер будет счастлив и перестанет нас мучить. А то ведь еще немного, и я... - закончить мысль Розали не смогла. Волна счастья, радости и любви нахлынула на нее, сердце повело себя по-человечески: ухнуло куда-то вниз в пол, потом скакнуло к горлу, выбив имеющийся в легких воздух. Девушка, недоуменно захлопав ресницами, пошатнулась, сильней вцепилась в плечо Джейка, перехватила взгляд теплых карих глаз, в котором мелькнуло такое же недоумение, и весь мир перестал для нее что-либо значить. Роуз подалась вперед, скользнула кончиками пальцев по его груди. Мысль о том, что вот сейчас волк дернется и, брякнув какую-нибудь гадость, исчезнет за дверью, казалась вампирше ужасной. Но ничего подобного не произошло. Джейк, лишь на секунду прищурившись, вглядывался в лицо девушки, тут же резко притянул ее к себе, запустив руку в волосы, взял за затылок, немного запрокидывая ее голову, и впился в губы, целуя грубовато, жадно и обжигающе горячо. Роуз, теснее прижимаясь к нему всем телом, самозабвенно стала отвечать на поцелуй, чувствуя, как подкашиваются колени... И вдруг, наваждение пропало, так же внезапно, как и появилось. Оба замерли и, через миг, ошалело отпрыгнули друг от друга, тяжело дыша, обескуражено переглядываясь, и пытаясь понять, что же такое произошло. - Джаспер... - наконец сообразила Розали и рявкнула, перекрикивая телевизор. - Джас, черт тебя дери! Держи свои эмоции при себе, в конце концов! Очень сомневаясь, что брат ее услышал и последует рекомендации, девушка поспешила вон из гостиной, мало ли что. Но задержалась в дверях и обернулась к Джейкобу, уже закрывающему за собой дверь: все-таки надо было хоть что-то сказать, прояснить, она искала слова, однако ничего толкового на ум не приходило. - Джейк... Тот приостановился и вопросительно глянул на вампиршу: по всему было видно, что ничего обсуждать он не собирается, и Роуз лишь прошептала, стараясь не встречаться с оборотнем взглядом. - Забудем об этом. - Без проблем... Дождь закончился, подул легкий ветерок. По мокрой коже Джейкоба побежали мурашки, но он, не обратив на это никакого внимания, продолжал сидеть, уткнувшись лбом в колени и, похоже, совсем не собирался возвращаться домой. Тот маленький эпизод: руки Розали на его плечах, мягкие прохладные губы, запах волос не шел из головы. И пусть это было лишь минутное наваждение, невольно навеянное потерявшим от счастья самоконтроль эмпатом, сейчас, через призму времени, оно казалось волку настоящим и очень реальным. - И почему мне тебя так не хватает? - вздохнув, пробормотал он. - Не думал я раньше, что без тебя будет так плохо... Джейкоб уже не в первый раз ловил себя на том, что, оставаясь в одиночестве, разговаривает с погибшей девушкой и ждет ответа. Он никому не сказал, да и не скажет о том, что в тот день, в те минуты, когда остались только боль и страх, когда, казалось, жизнь почти закончилась, там, на камнях, единственной ниточкой, связывающей его с этим миром, был голос. Голос Розали Хэйл, просивший, требовавший не уходить. Именно он заставил его вернуться, удерживая до прихода Калленов. Конечно, то была лишь галлюцинация... Но он все равно говорил и ждал ответа. - Без тебя неуютно, - продолжил рваный монолог Джейк, прекрасно понимая, как глупо и ненормально это должно выглядеть со стороны. - Все не так... Эммет... Он думает, что виноват в твоей смерти... И ненавидит Несс... Эдвард и Белла за это с ним цапаются... А остальные... Они друг друга не слышат... Все разваливается на части... Семья разваливается... Знаю, надо что-то сделать, вот только... Не знаю, что именно... Я не могу залезть им в головы... А ты могла бы... Могла бы помочь им... И мне тоже... Ты нужна тут... Глупость какая... Я похоже, рехнулся... Ветер подхватил слова, унося далеко в лес. Парень откинулся назад и, положив голову на покрытый мхом ствол дерева, разглядывал начинающее проясняться небо и одинокое облачко, плывущее с запада, задевавшее верхушки кедров. Вдруг, резким порывом, ветер бросил в лицо оборотня ворох сухих листьев, словно напоминая, что тот на поляне засиделся. Джейкоб фыркнул, встряхнулся, поднимаясь: колючее чувство опасности электрическим разрядом пробежало вдоль позвоночника, сердце ускорилось вдвое, кровь запульсировала в висках, а звериное чутье, будто исполняя злую шутку, кричало, что он тут не один. Парень завертел головой по сторонам. - Точно спятил... - Не спятил... И знаешь, это совсем не глупость... - до боли знакомый голос явственно прозвучал за спиной. - Какого... Но слова застряли в горле: перед ним стояла Роуз. Джейк попятился, споткнулся и осел на поваленное дерево. Его руки мелко подрагивали, в голове билась пугающая, но все происходящее объясняющая мысль - он сошел с ума и у него галлюцинации. Рука Розали, в попытке успокоить или просто смахнуть сухой лист, прошла сквозь плечо Джейкоба. От действий девушки он ощутил лишь дуновение ветра. Он рефлекторно шарахнулся в сторону, крутанувшись вокруг своей оси, чтобы увидеть, кто за спиной, кому шкура не дорога настолько, чтобы так гнусно шутить. Парень протер глаза, и снова глянул туда, где стояла девушка, в надежде, что призрак исчез, но не тут-то было. Розали никуда не делась, более того, она подошла ближе и внимательно вглядывалась в его лицо. - Ты меня слышишь? - Нееет! - истерично захихикал Джейкоб. - Тебя здесь нет! Ты не можешь тут быть! Ты умерла. - И видишь? Девушка с изумлением смотрела на побледневшего оборотня: тот был напряжен, как сжатая пружина, казалось, все волоски на теле встали дыбом; хлопая ресницами, он искоса затравлено щурился на призрак, но сбегать, похоже, не собирался. - Я… Я даже не надеялась, что кто-то меня сможет услышать когда-нибудь... После своей... - Розали замялась, как будто не только слово, а сама мысль вызывала у нее отвращение. - После своей смерти, когда поняла, что каким-то невероятным способом... Осталась тут, я пыталась разговаривать со всеми, и никто, никто не услышал! Даже Эммет!.. Ты не представляешь, как это больно видеть любимых и близких, которые страдают... из-за тебя. А ты ничего не можешь сделать... - Думаю, что представляю... - медленно проговорил оборотень. - Гораздо лучше, чем ты думаешь. Смирившись с мыслью, что потерял рассудок, он немного успокоился и смог внятно выразить мысль. Первый шок прошел и тот факт, что разговаривает с призраком, уже не казался противоестественным - для сумасшедших что угодно естественно. - Верно... Пожалуй, представляешь, - Роуз закусила губу, пытаясь подобрать слова. - Ты только не бросай их, ладно? Мы придумаем что-нибудь. Вдвоем... Может тогда, зная, что все наладилось, я смогу... Обрести покой. Тяжело вздохнув, она опустилась на то же дерево рядом с Джейкобом и осторожно погладила его по руке. И на этот раз волк не отшатнулся.