Я танцую в такт тому, чего боюсь

And this feels like we're

Crazy running like we're running out of time.

И такое чувство, что мы

Бежим, как сумасшедшие, словно время на исходе.

Poets Of The Fall - Running Out of Time

Всё началось с того самого вечера в его квартире. Самым исчерпывающим термином, определяющим их отношения, был марафон. Секс-марафон. Кто первым сойдёт с дистанции, тот и проиграл. Хоть они сами этого и не признавали, это была уже не игра. Скорее потребность. Потребность в манящем теле рядом, в удовольствии, которое дарили друг другу. Всё ограничивалось сексом. Больше ничего. Никаких разговоров или совместного времяпрепровождения. Они встречались на протяжении почти двух месяцев. Исключение составляли только те дни, когда Бенедикт уезжал на съёмки за пределы страны, и, по выражению Камилы, по «естественным причинам». Всё общение ограничивалось SMS с адресом и временем друг для друга, чтобы знать, куда ехать: к нему или к ней. Их свидания были верхом иррациональности. Если съёмки проходили в Лондоне или его окрестностях, Камила просто приезжала на площадку, и они запирались в его трейлере. Бен не отставал и смело ехал к ней на работу, чтобы провести свободный час за закрытой дверью её кабинета. Помешательство было обоюдным. Бенедикт принял предложенные ею правила и никогда не оставался на ночь в её квартире, как и она никогда не задерживалась у него дольше, чем на пару часов. Как-то он попытался разговорить Кэм – не получилось: отвечала односложно, а сама ни о чём не спрашивала. Лишь однажды Камила позволила себе немного больше, чем просто секс с ним. У Бенедикта была пара недель съёмок в США, и они долго не встречались. Камила просто прислала ему номер рейса и время прилёта. Только, когда увидел её, понял, каким безумием был девятичасовой перелёт, чтобы в итоге провести с ним в постели три часа и в тот же день улететь обратно. Она дико устала, не выспалась, и, казалось, была совсем без сил, хоть и держала марку бизнес-леди. Хотя, как узнал он позже, кое на что силы у неё всё-таки были. Тогда Кэм задержалась в постели после секса дольше, чем обычно. И Бенедикт решился спросить о том, что ему не давало покоя, но спросить у её брата всё не получалось: - Почему Алекс носит обручальное кольцо? Он что, женат? - Он вдовец. - Прости, я не знал, - повернулся к ней и заглянул в глаза. Камила явно погрустнела, но она непонятно почему решила продолжить разговор. Голос зазвучал необычно мягко и тихо: - Ничего. Уже почти два года прошло с тех пор, как Элиссон погибла. Автокатастрофа. - И как он справляется? - Никак. Сначала пил круглыми сутками. Потом решил убедить окружающих, что пережил её гибель. И теперь в качестве доказательства трахает всё, что движется, чтобы не думать о том, что её никогда уже не будет рядом. На этом разговор был окончен. Камила устало провела ладонями по лицу, встала и пошла в душ. Предложил проводить её в аэропорт – отказалась. «Я сама» было самым частым ответом на его попытки проявить заботу.

***

- Мне не нравится. Это не пойдёт в печать. «Что? Ей не нравится? Потратили два часа на фотосессию, а ей не нравится?». Фотограф и его ассистенты вокруг Бена моментально сникли и начали оправдываться. - Не интересует! А как же свобода творчества? Впрочем, это не его забота, но ребят жалко. Камила прошла вокруг него по кругу, осмотрела со всех сторон и громко сказала: - Так, все вышли. Вышли-вышли. Кэм решила выгнать из павильона всех, кто готовил его фотосессию для журнала. И это было непонятно. Всё отснято, а ей не нравится. Раньше думать надо было. И что теперь? Всё заново? Интересно, а это прописано в его контракте? Чего она от него ждёт? - Эта съёмка будет самой необычной в твоей жизни, - произнесла Камила, вытолкнув всех за дверь. – Я назову проект «Желание». А может «Похоть». Кэм скинула туфли и подошла к сидящему на высоком стуле Бенедикту. Взгляд лукавый и выжидающий. Провела рукой по волосам и остановилась на затылке. «Неужели, наконец, поцелует?» - мелькнула мысль в голове вмиг растерявшегося Бенедикта. Но нет, губы по-прежнему под запретом. Девушка прижалась к нему поближе и заскользила языком по шее, отодвигая ворот рубашки. Он запрокинул голову: «Всё понятно: сначала секс, а потом работа». Уж конечно, возражать он не станет. Камила торопливо расстёгивала пуговицы. А ведь она впервые его раздевает – обычно каждый справлялся со своей одеждой самостоятельно. Секс, только секс. Когда её губы прикоснулись к соску, волна желания стала уже довольно ощутимой. Кэм подняла на него довольный взгляд, чтобы убедиться, что метаморфозы с глазами уже начались. Внезапно всё прервалось. Она торопливо вернула пуговицы на его рубашке в исходное положение, отошла и взяла в руки фотоаппарат. - Что случилось? – спросил Бен. Получилось хрипловато. - Работаем, - ответила она и тут же защёлкала камерой. «Вот чертовка!». Бен сразу понял её задумку: довести его до возбуждения и запечатлеть результат. Долгих съёмок не вышло. Через несколько минут Камила разочарованно протянула: - Ну вот, закончилось. Фотоаппарат лёг на пустующий стул, а она опять приблизилась к нему. И всё началось снова: мягкие губы, ласкающие шею и плечи, и руки, в этот раз уверенно скользящие вверх-вниз по торсу и слегка проникающие под ремень джинсов. Ласки опять прервались, когда Камила решила, что он готов к продолжению съёмок. Опять несколько минут в сопровождении вспышек, и вот уже она снова подходит к нему, на ходу расстёгивая блузку. Нет, в этот раз лифчик на ней был, но волне возбуждения это никак не помешало. С каждым разом Кэм заходила всё дальше и дальше, позволяя ему всё больше и больше. Теперь вот перед его глазами её грудь. Зачем смотреть, если можно прикоснуться? Его губы пробегают по кромке тонкого кружева, и, кажется, она и сама уже теряет над собой контроль: вот-вот раздастся стон. Но вместо этого она опять отстраняется. То, что недавно начиналось как игра, теперь уже превращалось в сладкую пытку. Останавливаться было всё сложнее. Ещё раз, и он её просто не отпустит, пока они оба не достигнут финала. И опять вспышки и ожидание продолжения, долгое и томительное для обоих. Всё начинается сначала. Бен попытался сосредоточиться на мысли, что это просто фотосессия и нужно расслабиться, отработать и получить желаемое в качестве награды за послушание. Но в этот момент Камила расстегнула пуговицу на его джинсах, а потом аккуратно скользнула рукой под мягкую ткань белья. Какой тут к чертям самоконтроль? Пара секунд откровенным прикосновения вперемешку с поцелуями-укусами и жарким дыханием на его шее, и она опять отстраняется. - Не волнуйся, ниже пояса снимать не буду - у нас профиль другой, - прошелестел её голос, где-то на краю сознания. - Ты садистка, - напряжённый хриплый упрёк. - Есть немного. Ну, ничего. Сейчас она, наконец, отснимет всё, что хочет и не отвертится. Бен уже начал оглядывать в поисках подходящей мебели, но Кэм поспешила его разочаровать: - Не получится. Сейчас Алекс придёт. Разочарованный вздох. Последние щелчки фотоаппарата и съёмка закончена. И тут Камила сделала то, чего никогда себе не позволяла. Посмотрела на него поверх камеры, и словно о чём-то задумалась на минуту. Потом решительным шагом приблизилась к нему, глядя прямо в глаза. «Неужели всё-таки поцелует?». Почти угадал. Лёгкое прикосновение щекой к щеке и невесомый поцелуй под аккомпанемент тихого «Прости». Такой простой, успокаивающий жест, которого Кэм ни себе, ни ему никогда не позволяла. Это было странно. Их поцелуи всегда были страстными, оставляющими горячие следы по всему телу, но только не в губы. В щёку она поцеловала его в первый раз. Но поразмышлять над этим вопросом не получилось – дверь распахнулась, впуская в павильон обещанного Алекса. Ему тоже достался поцелуй в щёку, даже в обе щеки, в качестве приветствия, но он был каким-то другим: привычным, быстрым и не таким… нежным? Нет-нет, должно быть ему показалось – бизнес-леди вроде неё не умеют влюбляться.

***

В этот раз Камила встретила его в коротеньком халатике и туфлях. Как обычно короткое «Привет» и наверх, в гостевую спальню. Почему в гостевую Бен понять не мог. Но эта комната явно не была обжитой: не было ничего, что позволяло бы заглянуть в личную жизнь хозяйки квартиры и узнать о ней что-то большее, чем просто имя и место работы. Здесь Кэм занималась с ним сексом, но никак не жила. После дразнящей фотосессии ком желания всё нарастал, и дожить до вечера оказалось проблематичным. Привычно молчаливая Кэм улыбалась. Он уже выучил эту улыбку – опять что-то придумала. Но у него тоже был свой – особый – план на этот вечер. Тем временем девушка потянула за пояс пеньюара. Его полы разошлись в сторону, демонстрируя сюрприз, который она приготовила: чёрное кружевное бельё ничего, конечно, не скрывавшее, и такие же чулки. Халатик аккуратно лёг на кресло в углу, а его хозяйка застыла у стены, слегка прислоняясь к ней спиной. Взгляд смеющийся – она явно радовалась произведённому эффекту, но к Бену, сидящему на краю уже разостланной кровати, не приближалась. В любой другой вечер Бенедикт бы позволил ей наслаждаться ощущением собственного превосходства и магической власти над ним. В любой другой, но не сегодня, когда она вдоволь поизмывалась над ним ради парочки хороших фото. Хотя фанатки наверняка будут пищать от восторга. Ох, уж эти фанатки! Бен встал, стягивая с себя футболку и отбрасывая её куда-то в угол. Сейчас Кэм мало не покажется. Подошёл к ухмыляющейся девушке, с лёгкостью поднял её и почти что швырнул на кровать. Дыхание уже учащённое, а всё только-только начинается. Прикусил мочку уха – Кэм судорожно выдохнула. Языком скользнул дальше вниз по шее и вдоль кромки лифчика, от которого она тут же попыталась избавиться. Не пустил, вовремя словил руки, прижимая их к кровати. Камиле, практически полностью обездвиженной им, некуда было деться: только постанывать от прикосновения жарких губ. Отпустил на мгновение руки, чтобы расстегнуть верхнюю часть её нескромного гардероба и отбросить в сторону, и тут же снова обездвижил, не позволяя прикоснуться к нему. Его язык, поочерёдно ласкающий соски, заставил Камилу выгибаться и судорожно комкать в ладонях простыни. Дорожка влажных поцелуев вниз от груди, горячий кончик языка во впадинке пупка, и, наконец, снова отпустил её руки, чтобы стянуть чулки. Его губы, неотрывно следующие за руками по внутренней стороне бедра, обездвиживали не хуже, чем крепкие руки, заставляя при этом пошире раздвинуть ноги. Трусики тоже отправились на пол, чтобы составить компанию остальным предметам гардероба. Остатки его одежды приземлились туда же. Заглянул её в глаза: зрачки расширены, она целиком и полностью в его власти, но это ещё не предел. Как жаль, что поцелуи в губы по-прежнему под запретом! Они сейчас так манят, так притягивают… Вместо поцелуя начал ласкать её внизу, ощущая, как Камила всё сильнее впивается ногтями в его спину. - Сейчас, - то ли стон, то ли приказ, то ли мольба. Головкой члена пару раз провёл вдоль половых губ, но так и не вошёл. Ещё раз заглянул в глаза: в них плещется… безумие. Она на пределе. Нет, сегодня никакого полноценного секса – Бен так решил. Он заставил её метаться по кровати, стонать, царапаться, но на этом всё закончилось. Бенедикт оставил её, неудовлетворённую, в одиночестве бороться с удушающим желанием. Это месть. Это его месть за пытку на фотосессии.