Я танцую в такт тому, чего боюсь

*Хронологически – продолжение предыдущей главы*

On and on the rain will say

How fragile we are, how fragile we are.

Снова и снова, дождь будет напоминать нам,

Какие мы хрупкие, какие мы хрупкие.

Sting - Fragile

- Ааааа… - взрыв накрывает обоих, убивая и возвращая к жизни одновременно. Расслабляющая волна блаженства растекается по телу, создавая ощущение невесомости и лёгкости. Уже не уверена, есть ли подо мной кровать, пол и двадцать пять этажей – я словно парю в воздухе, не ощущая собственного тела. По виску Бена медленно катится капелька пота, которую не удержавшись тут же сцеловываю. Он улыбается и обессилено утыкается покрытым испариной лбом мне в грудь. Сбивчивое дыхание обжигает и щекочет и без того пылающую кожу, усиливая эффект от оргазма. Медленно провожу рукой по его голове, распрямляя причудливые завитки волос. Частота дыхания, пульс, сердцебиение – всё зашкаливает. Я принадлежу ему целиком и полностью, хочет он этого или нет. Бен первым приходит в себя и переворачивается на спину, заставляя меня последовать за ним, прижимает к себе и целует в макушку. Прикрываю глаза. Этот простой жест – то, чего мне не хватало во время наших первых отношений. Страсть не способна заменить теплоту, нежность и бабочек в животе. - Не жалеешь, что ждал неизвестно чего? – спрашиваю я, едва справившись дыханием и тоном голоса. - Я знаю, чего ждал. И дождался. Тебя. Мне мало секса. Я хочу больше, - уверенно отвечает он, перебирая мои волосы. Хм, прозвучало двусмысленно. Приподнимаюсь, заглядываю в глаза и голосом, полным сочувствия и сострадания, спрашиваю: - Подсел на виагру? Он усмехается и целует так, что я начинаю забывать, что за вопрос задала. Но Бен всё отлично помнит и отвечает: - Нет, на тебя. Сердце радостно подпрыгивает, угрожая вот-вот вырваться наружу, и пускается в пляс. - Ммм, это опасно. - Я езжу на мотоцикле – вот это опасно. А я в прошлом заядлый стритрейсер. А сейчас скайдайвер. Да мы стоим друг друга. Правда уже почти месяц обеими ногами стою на земле. Надо бы это исправить. Утыкаюсь носом ему в шею, вдыхая запах. Так пахнет счастье… - Ками? - М? - Тебе правда нравится мой зад или ты просто решила впечатлить народ? Смеюсь. И почему он об этом сейчас вспомнил? Упираюсь подбородком в широкую грудь и не раздумывая отвечаю: - Оба варианта. - Я так и знал, - смеётся Бен. - Нет, не знал, - упрямство и сейчас одерживает верх. - Ладно, не знал, - легко соглашается он. - Догадывался. Когда ты что-нибудь собираешься ляпнуть, у тебя на лбу появляется неоновая надпись «Заткните мне рот, пока я дел не натворила». - И почему не заткнул? - А зачем? Ты ведь сказала то, что думала. Так сейчас мало кто поступает. Было весело. И потом: я тогда не мог тебя поцеловать. А других вариантов заставить тебя замолчать я не вижу. Ты бываешь невероятно настойчива. Особенно, когда чего-то хочешь. И противостоять тебе – это настоящая пытка, выдержать которую… Бен ещё что-то говорит, но я уже не слушаю. "Не мог". Да уж в присутствии девушки целовать другую – это нонсенс. Оливия. Настроение куда-то улетучивается, и я сдуваюсь словно воздушный шарик, который только что проткнули. А если ему только кажется, что всё закончилось? Он же с кем-то ещё встречался после их предыдущего расставания. И встречался недолго. Потом они помирились. А если я тоже – на пару месяцев? А может даже и не месяцев? Уж не знаю как, но Бен почувствовал, что я напряглась. Сверху раздаётся бархатистый голос: - О чём ты думаешь? Соврать, не соврать? - О тебе, об Оливии. О вас. Язык мой – враг мой. Бен вздыхает. - Леди Камила Веллингтон, - его голос звучит громче, увереннее и менее интимно, - я уже говорил тебе и ещё раз повторю: с Оливией у нас всё закончилось. И теперь уже навсегда. Я это точно знаю. Это я, я её бросил. Это взвешенное и обдуманное решение. А отступаться от своих слов не в моих правилах. Да я и не собираюсь этого делать, - и уже тише продолжает, - я свой выбор сделал - хочу быть с тобой. С тобой, слышишь? И не смей меня ревновать. И тем более не смей меня ревновать к прошлому. Никогда. Тянет вверх и целует, что бы подтвердить свои слова. Какие уж тут сомнения, когда от одного прикосновения его губ все мысли в срочном порядке покидают голову. Мягкий и нежный поцелуй обволакивает теплом и уверенностью. Я словно попадаю в кокон из ласки и заботы, в котором мне так хорошо и уютно. Бен удовлетворённо улыбается – видит, что речь и её подтверждение удались. Ещё бы, так целоваться. - Не забивай голову глупыми мыслями. И не менее глупой ревностью. Расскажешь, где была два года после того, как бросила Оксфорд? Я хочу знать. - А почему вам всем так интересно, где я была? - Это интригует. - Значит, нет. - Почему? - Когда есть загадка, жизнь становится намного интереснее. - Мне интересных вещей и так предостаточно. - Например? Нет, постой, дай угадаю: как сделать так, чтобы фанатки перестали визжать и падать в обморок при виде тебя? Смеётся, и на щеках появляются мои любимые ямочки. - Ты мне льстишь. Не так уж и часто девушки при виде меня падают в обморок. Обычно язык разве что заплетается и хихикать как-то странно начинают. Ты же видела, - киваю: да уж, видела. Бен тогда так и не смог выпить свой чай. - Нет, скорее меня интересует вопрос, что они все во мне нашли? - О, ничего такого, - смотрю в потолок и снова на Бена. - Всего-то шесть с чем-то футов чистого секса. Пфф, такая мелочь! Не заслуживает внимания. Забудь. Секс-символов у нас полно. Один живёт тремя этажами ниже, - тыкаю пальцев вниз. - Могу познакомить. Хочешь? - Ты про Мэта? Мы знакомы. - А так вы, секс-символы, ещё и кучкуетесь? Чтобы усилить эффект от присутствия? Или это что-то вроде корпоративной этики? - А если серьёзно? - А я и так сама серьёзность. Ты – материализовавшаяся мечта миллионов женщин. Смирись. И наслаждайся. - А где были эти миллионы до «Шерлока»? - Ждали, пока ты материализуешься. Бен хмыкнул. Не поверил. Когда речь заходит о нём самом, его уверенность куда-то исчезает. Фантастика. Всегда думала, что актёры – самые самоуверенные люди на свете, не вылезающие из мимолётных романчиков друг с другом, а вот мой не такой. Хм… Мой… Быстро я право собственности оформила. Бен вообще не похож на ветреных служителей Мельпомены. Не ловелас, интеллектуал, скромняга и трудяга, счастливый обладатель хорошего чувства юмора и умения иронизировать над самим собой. - «Шерлок» открыл тебя для широкой публики как актёра. Больше внимания таблоидов, больше масштабных проектов. За актёром рассмотрели мужчину. За мужчиной рассмотрели человека. Или наоборот. Без разницы, - Бен фыркает в знак протеста. - Одно могу сказать точно: мне лично плевать, чем ты занимаешься. Хотя мне интересно, как снимают постельные сцены и когда у тебя ближайшая? - Хочешь поучаствовать? - отшучивается он. - Там нет ничего такого, что могло бы смутить или привести в замешательство Кэм Сандерс. В комнате устанавливается тишина, сопровождаемая мягкими поцелуями и поглаживаниями. Странным путём мы добрались до этой ночи. Случайный секс, случайная страсть, дружба и теперь какое-то неземное всеобъемлющее счастье. Этого стоило ждать. Зато теперь я могу с чистой совестью обнимать его и прижиматься как можно ближе, дышать им и засыпать рядом. Я теперь всё могу. Хотя судя по тому, что вижу и по тому, как красноречиво его рука скользит вниз по моей спине, приближаясь к ягодицам, сон сегодня не предвидится.

***

За окном лил дождь, и большие капли настойчиво барабанили по стеклу, нарушая недавно установившуюся в комнате тишину. Размеренное тиканье часов добавляло уюта и спокойствия. Начало светать. Наконец-то у них всё так, как должно быть у влюблённой пары, благополучно перешагнувшей стадию неловкости и неуверенности первых дней отношений. Сегодня Бенедикт впервые решил остаться на ночь, на их самую короткую и самую длинную ночь, ещё не осознавая того, что в этот вечер принял одно из самых важных в своей жизни решений.