Я танцую в такт тому, чего боюсь

…The bottom line here is I love you so.

…Самое главное то, что я так тебя люблю.

Poets Of The Fall - 3 AM

Я уютно разместилась на кровати с ноутбуком, чтобы отправить пару писем. Работы накопилось как никогда много, и теперь мне приходится навёрстывать упущенное время и заново выстраивать график. Стоило побездельничать недельку, и вот он результат: сплошная неразбериха и путаница. - Ками? Боковым зрением замечаю, как только что вышедший из душа Бен замирает на пороге и смотрит на меня. Его возбуждение витает в воздухе, оставляя только один вариант дальнейшего развития сюжета. Я знаю, что за этим последует, но так просто не сдаюсь. Мне до сих пор нравится его дразнить, а потом любоваться тем, как его спокойствие и сдержанность улетучиваются с невероятной скоростью. - М? – делаю я вид, что ничего не замечаю. Секунда - и ноутбук выдёргивают из моих рук, опуская его на пол. Ещё мгновение - и я уже опрокинута на спину, и прижата к кровати весом его тела. - Я ещё не закончила, - жалуюсь, почти касаясь своими губами его. - Потом закончишь, - отвечает он, а затем впивается в губы поцелуем, жадным, властным, словно пытается компенсировать всё то, что недополучил за время разлуки. Я не отстаю. Какие игры, когда на нём только полотенце, а кожа всё ещё влажная после душа?! Волны возбуждения пробегают по телу одна за одной, напоминая о том, как Алекс нагло прервал нас несколько часов назад. Таких длинных, бесконечно длинных, часов, которые я еле-еле высидела, чтобы, наконец, попасть домой, и остаться наедине с любимым там, где братец точно не сможет нам помешать. Нащупываю заветный краешек и пытаюсь стянуть полотенце. Бен чуть приподнимается, чтобы помочь мне: - Какая хитрая, - хрипло выдыхает он, - а сама? Переворачивается на спину, утягивая за собой и предоставляя мне возможность раздеться. Бен, судя по всему, даже не думает помогать – на лице лукавая выжидающая улыбка, а руки спокойно лежат на моих бёдрах. Ну, ладно, сам напросился. Нарочито медленно поднимаю края футболки, неотрывно наблюдая за его взглядом. Ткань легко соскальзывает с плеч и оказывается отброшенной в сторону. Одна, лямка лифчика, вторая, крючок, и я тяну время, всё ещё придерживая руками чашечки. Нравится, знаю, что ему нравится то, что он видит. «Случайное» неловкое движение, и грудь с уже затвердевшими сосками обнажена. С привычными шортиками труднее: приходится встать на кровати в полный рост, потеряв тактильный контакт, но это того стоит. Каждый новый дюйм открывающейся его взгляду кожи ещё больше распаляет желание, доставляя мне удовольствие наблюдать за тем, как он возбуждён. Хотел стриптиз – получай. Но не забывай про главный принцип: смотреть можно, трогать нельзя.

***

Бен и сам толком не понимал, почему вдруг решил предоставить любимой шанс раздеться самой. Желание и без этого великолепного зрелища было уже на грани, вот-вот угрожая выйти из-под всякого контроля. Казалось, что хотеть её больше уже просто невозможно, но неторопливые, явно продуманные движения, открывающиеся участки нежной кожи и лифчик, приземлившийся на его торс, вызвали ещё более бурную реакцию организма. А ведь ещё десять минут назад казалось, что был на пределе. Ками, словно не замечала, что кровать под ним вот-вот воспламенится. И зачем он решился растянуть удовольствие?.. Ками, ставшая над Беном в полный рост, принялась за шорты. Вид открывался более чем соблазнительный. Цветастый кусочек ткани то медленно опускался, то возвращался на место, заставляя его шумно сглатывать и неотрывно следить за разворачивавшимся действом. Когда очередь, наконец, дошла до трусиков, Бен уже начал жалеть о том, что затеял эту авантюру с раздеванием. Соблазн наплевать на всё, сдаться и притянуть Ками к себе оказался слишком велик. - Иди ко мне, - едва различимый шёпот. - Смотреть можно, трогать нельзя, - садясь на него сверху, предупредила она.

***

Не сдерживаюсь и целую его, всё отчётливее понимая, что утрачиваю контроль. Спускаюсь языком к шее, потом к груди, покусывая белоснежную кожу, и стараюсь абстрагироваться от собственных ощущений, чтобы сконцентрироваться на нём. Хочу доставить ему удовольствие, свести с ума, запечатлеть эту ночь, первую наполненную ласками ночь после нашего примирения, в его памяти навечно. Прикусываю сосок и одновременно рукой слегка касаюсь нежной кожи. От этого мимолётного жеста Бен слегка вздрагивает, и я понимаю, что вот-вот сорвусь, не доведя задуманное до конца. Тугой ком желания внизу живота руководит всем, заставляя приблизить кульминацию. Дорожка поцелуев вниз по торсу, прикосновение губ и языка к головке члена, вызвавшее то ли стон, то ли рык, и мой план окончательно летит в тартарары. Поддаюсь чуть вперёд, приподнимаюсь и тут же опускаюсь на него, вбирая в себя до конца. Бен пытается прикоснуться ко мне – вовремя хватаю его ладони и укладываю себе на бёдра, прижимая их своими руками и таким образом давая понять, что большего не позволю. Он подчиняется, и длинные пальцы ощутимо впиваются в мою кожу.

***

- Не планируй ничего на выходные, - невинным тоном сообщил Бенедикт за завтраком. - Свидание? – увлечённо поглощая тосты, предположила Ками. - Не совсем. Я хочу познакомить тебя с моими родителями. Ками подняла на него глаза и даже перестала жевать. Вероятно, от удивления. - С родителями? - Ну, да. Они живут в Кенсингтоне и будут рады знакомству, - сказал Бен и сделал глоток кофе. - Не думаю, что это хорошая идея, - отложила она вилку. - Прости? Замялась, но всё же ответила: - Я им не понравлюсь. - Глупость какая, - фыркнул Бен. - Нет, не глупость. Я собственным родителям не нравлюсь, что уж говорить о чужих. - Не о чужих, а о моих. Это, во-первых. А во-вторых, хотя нет, это во-первых, я люблю тебя. В-третьих, понравишься. Откуда такой пессимизм? В-четвёртых, я не буду тебя прятать от собственной семьи. Тебе всё равно придётся с ними познакомиться. - Не понравлюсь. Я обязательно ляпну что-нибудь… - Не ляпнешь, я буду на страже, обещаю. - … или схвачу тебя за… - Хватай, - милостиво разрешил Бен. - Я боюсь. «Вот и признание. Перебрала все свои обычные отговорки и сказала, наконец, что чувствует. Потрясающее неумение признаваться в собственных слабостях». Бен потянул её за руку, заставляя встать, и усадил к себе на колени. Его взгляд случайно выхватил посиневший участок кожи, чуть выглянувший из-под шорт Ками. - Это что? – спросил он, чуть отодвигая ткань. - Синяк, - равнодушно ответила она, мельком взглянув на бедро. - Это я? - Ага, - довольная тем, что разговор о родителях отошёл на второй план, хмыкнула Ками. – Не волнуйся, он там в весёлой компании, - протараторила она, поворачивая ногу и поднимая ткань ещё выше. - Извини, я увлёкся, - лёгкое, почти невесомое поглаживание бедра и поцелуй в нос. - Мне было хорошо. Возможно, дальше бы последовал поцелуй посерьёзнее, но Бен очень не вовремя вспомнил об основной теме разговора. - Чего бояться? Мои родители не кусаются, а цианид гостям подсыпают исключительно по будням. - Того, что скажут, что я слишком импульсивная, эмоциональная, резкая, экстравагантная, плохо воспитана, не умею себя вести в обществе и так далее и тому подобное. И из всего этого сделают вывод, что я тебе не пара. - Что? – усмехнулся он. - Что слышал. - Ками, я достаточно взрослый человек, чтобы сам решать, кто мне пара, а кто нет. - Не хватало ещё из-за меня тебе поссориться с родителями. Бен, у меня вместо нормальной семьи брат, который во время секса с девушкой называет её именем мёртвой жены. Я не хочу, чтобы ты… - С чего ты взяла, что я могу с ними поссориться? Всё будет хорошо. Я договорюсь на субботу. - Ладно, - тихо ответила Ками, обнимая его за шею. Бен прижал её к себе, отчётливо ощущая, что страх никуда не делся, а сомнений в самой себе у неё только прибавилось.

***

Всё вернулось в своё русло. Расставание и последовавшее примирение их только сблизило, отношения стали трепетнее и глубже, а поведение Кэм продуманнее. Очередные выпады в прессе в адрес Бенедикта дружно игнорировались, впрочем, как и преследования папарацци и репортёров. Совместное фото в «Daily Mail»*? Отлично. В «The Sun»? Превосходно. Пусть смотрят и завидуют. К тому же из всего этого вышла неплохая пиар-компания к выходу нового фильма Бена – ажиотаж возрос, а предложения от продюсеров и режиссёров стали поступать с удвоенной силой. У всего есть обратная сторона. Неделя выдалась напряжённой у обоих, хотелось тишины и покоя. Предстоявший визит к родителям был подтверждён и оговорен. Ощущения, правда, у Бенедикта были необычные. Давненько он не приводил в их дом нового человека, точнее девушку. Особенную девушку, которая уже не скрывала того, что боится этого знакомства как огня.

***

Знакомство с родителями. Голливуд прямо-таки. Нарезаю овощи для салата и понимаю, что ведь обязательно что-нибудь испорчу. Если что-то пойдёт не так, удержать себя в руках я вряд ли сумею, и тогда скандал будет неминуем. Отношения со старшим поколением у меня всегда были не очень. Испорчу, и что тогда? Бен привязан к семье и, что бы ни говорил, всё равно зависим от их мнения. А если и нет, семейная ссора с шантажом и угрозами неминуема. От овощей отвлекают руки, обхватившие меня сзади за талию. - Хватит думать о том, что что-нибудь испортишь, - раздаётся над ухом голос Бена. - Не могу, - честно признаюсь я. Легко сказать «хватит думать». Перспектива стать причиной его ссоры с родителями радужной лично мне не кажется. - Всё будет хорошо. - Я бы не была столь оптимистична. - Это не оптимизм, это реализм. - Докажи. - Обязательно. Завтра. В шесть часов. - Ждать слишком долго. - Думаю, я знаю, как скоротать время, - уже тише говорит Бен, и я чувствую, как его руки размыкаются, скользят вниз, очерчивая бёдра, и снова поднимаются вверх, к груди, слегка сжимают и приподнимают её. - Ммм, чёрт, что ты делаешь? – спрашиваю я, почему-то откидывая голову ему на грудь. - Реализую свой план, - отвечает он, одной рукой отодвигая мои волосы с затылка и тут же прикасаясь к нему губами. - И какой план? - Я покажу, - поцелуи с затылка перемещаются на шею, - только наверху, - влажное прикосновение языка к ключице, - здесь мебель ненадёжная. *Daily Mail — массовая английская ежедневная газета. Выходит с 1896 года. Вторая по величине тиража ежедневная газета в Великобритании (после The Sun).