Я танцую в такт тому, чего боюсь

And she's here to write her name

On my skin with kisses in the rain

Hold my head and ease my pain

In a world that's gone insane...

И она здесь, чтобы написать на моей коже свое имя

Поцелуями под дождем,

Поддержать меня и облегчить боль

В мире, который сошел с ума...

Poets Of The Fall - Someone Special

Они оказались невероятными. Родители Бена. Таким же невероятными, как он. Я зря боялась. Правда, ему я пока в этом не призналась. Ужин прошёл легко и непринуждённо, словно мы давно знакомы и в тысячный раз заглянули к ним домой. Энергия, жизнь и любовь царят в их доме, а ведь женаты столько лет, что мне и представить трудно. Они - семья. Настоящая. А я-то думала, что все эти семейные ужины и размеренные домашние беседы не более чем фикция, выдумка сценаристов и режиссёров, выполняющих правительственный заказ на счастье. Но та искренность и теплота, с которой меня приняли, развеяла все домыслы и заставила расслабиться. Всё было так честно, так правдиво, что я невольно попала в волну любви и понимания. Перед глазами до сих пор стоит Бен, послушно целующий Ванду* в щёку. Не знаю, почему так ярко запомнился именно этот момент. Наверное, потому что ни мне, ни Алексу не было позволено так поступать. Даже когда мы были детьми, макияж нашей матери был дороже, чем прикосновение к её щеке перед тем, как нам предстояло уехать из дома на пару месяцев. Братец всегда старался увести меня побыстрее, чтобы я в очередной раз не разочаровалась в семейных ценностях, услышав: "Камила, не забывай о том, что я провела всё утро перед зеркалом". Там, в доме его родителей, всё было иначе. Словно это был другой мир, в котором чувства и их выражение, это необходимое условие существования. Там я вдруг очень остро осознала, что в моей жизни не было чего-то такого правильного и необходимого, такого обыденного, привычного всем, кто не родился с короной на голове. Пожалуй, это повод задуматься над тем, была ли у меня вообще когда-нибудь семья. Бен с выражением лица а-ля "ну я же говорил!" наблюдал за мной весь вечер и остался доволен. Более, чем доволен. А я увидела его немного с другой стороны, той, которая раньше была мне недоступна. Он замечательный сын. По крайней мере, в нормальных семьях отношения между детьми и родителями должны быть именно такими. Кажется. А ещё я теперь знаю, откуда у моего любимого такие потрясающие глаза.

***

Всё прошло даже лучше, чем Бенедикт себе представлял. Его родители с радостью приняли Ками - иначе и быть не могло. Она была первой девушкой после Оливии, которую он привёл к ним в дом, и это значило много не только для него. Понимание всегда было залогом его хороших отношений с родителями, независимо от того, что Бен собирался делать. Ками, почувствовав себя и свою драгоценную двуликость в безопасности, расслабилась и перестала трястись от страха. Обычный ужин с родителями был возведён в категорию необычного из-за присутствия нового человека за столом. Бен вспомнил то время, когда они были друзьями и то, почему ему было так приятно с ней общаться: её сформированная точка зрения по каждому вопросу и бесконечная потребность в самосовершенствовании не могли оставить собеседников равнодушными. И только, когда они вернулись домой, Бен заметил, что всё-таки что-то пошло не так. Что-то изменилось в её настроении. Ками с задумчивым видом сидела на диване, смотрела в пустоту и, похоже, что-то напряжённо обдумывала. - Расскажешь мне? - поймал он её взгляд. Ками посмотрела сквозь него, а потом, уловив суть вопроса, кивнула. Бенедикт сел рядом с ней и приготовился слушать. Она редко соглашалась рассказать о том, что её действительно волновало, и теперь шанс упускать было нельзя. - Я сегодня поняла, что мне этого не хватало, - начала Ками, очевидно, подразумевая семью. - Не хватает. До сих пор. Было бы неплохо, если бы кто-то время от времени гладил меня по голове и говорил, что я всё делаю правильно. Или неправильно. Чтобы кто-то видел во мне только хорошее и заботился о том, взяла ли я шарф, поела ли и почему поссорилась с Алексом. Сказала Ками, разумеется, меньше, чем думала. В этом вся она: абсолютно не умеет признавать слабости и говорить о своих страхах. Независимость, самостоятельность и равнодушное отношение к чужому мнению были результатом жизненного опыта. Не самого лучшего опыта, видимо. И вот ему она, наконец, призналась, что хотела бы нормальную семью с совместными ужинами и обсуждением того, как прошёл день. Завуалировано, конечно, но призналась. А ведь он мог бы всё это ей дать. Это и даже больше. - У тебя замечательные родители, - тихо добавила Ками.

***

- У тебя замечательные родители. Бен смотрит на меня так тепло и нежно, что рассуждения о семейных ценностях и их значимости отходят на второй план. Какая разница, что было? Главное, что есть сейчас. - Иди ко мне, - протягивает он руки и укладывает меня спиной себе на грудь. - Ты можешь рассказать мне всё-всё, что только захочешь. И любить тебя я меньше точно не стану, - чуть наклоняется и целует меня в макушку. - Помнишь, у нас пакт? И требую его выполнения. - Это непривычно: ждать одобрения. Мне казалось, что я в этом не нуждаюсь. - А кто говорит об одобрении? Поддержка - так это называется. Молчу, пытаясь понять, почему мне нужно от него именно одобрение, почему мне так важно, чтобы он разделял мои взгляды и возможно ли такое вообще. - Я хочу тебе рассказать. - Что рассказать? - Где была те загадочные два года, которые вас всех так интересуют. Лица я его не вижу, но чувствую, что Бен немного напрягся: - Слушаю. - Вообще-то, рассказывать особо нечего. В Лондоне. В той его части, где люди считают каждый фунт и время от времени остаются без средств к существованию. Много нового узнала. Например, что владельцы съёмных квартир самые алчные люди на свете и того норовят выставить тебя на улицу. Или что всё то, чем я обладаю в том мире - это руки, только им там можно найти применение. Рукам, а не элитному образованию или чему-нибудь ещё. Я оказалась совершенно неприспособленной к жизни. Мне повезло - встретила человека, который вздохнул, сказал, что я идиотка, но раз сбежала из дома, не бросать же меня на улице. Я могла попасть куда угодно, а наткнулась на самого замечательного человека на свете. Повезло. Дальше началась эпопея с работой. Я же абсолютно ничего не умела, кроме как рисовать, а мои навыки фотографа там и вовсе никого не интересовали. Где мне только не приходилось работать! Шикарный жизненный опыт, хоть книги пиши. И знаешь, я отчётливо поняла, что не деньги правят нашим обществом, а статус. Общественное положение решает всё. Почему я должна иметь определённые возможности? Только потому, что я Веллингтон? Это несправедливо. Фамилия не делает тебя лучше или хуже, умнее или глупее, талантливее или бездарнее. Но наше общество так не считает. И знаешь, мне нравилась та жизнь. Было трудно, пару раз оказывалась на улице без гроша, но ни о чём никогда не жалела. Ни на миг. Вернулась сюда только из-за Алекса. Я была нужна ему, я и сейчас ему нужна, хоть он и отказывается говорить со мной об Эмили и том, что между ними происходит. Повисает тишина. Я погружаюсь в воспоминания всё глубже и глубже и в очередной раз понимаю, что похвастаться мне нечем. - Если бы ты не вернулась, мы бы вряд ли встретились, - подводит итог Бен. Запрокидываю голову, чтобы посмотреть ему в глаза: - Знаю. И поэтому уверена в том, что поступила правильно. - А почему Алексу этого не рассказываешь? Хм, вопрос правильный. И несложный. Но мне бы очень хотелось его избежать. Не вышло. Ладно. Разворачиваюсь к Бену лицом: - Я ведь не сделала ничего выдающегося или значимого. Не спасала мир, не влезала в дикие авантюры. Я просто жила, как живут миллионы людей. А от меня все ждут чего-то необычного. Самое интересное, что со мной было, это стрит-рейсинг, который Алекс терпеть не может. Ну и скайдайвинг. Мне нечем гордиться. А так есть загадка и каждый думает то, на что горазд, - замолкаю на мгновение, но всё-таки решаюсь спросить: - Я тебя разочаровала? Бен усмехается и прижимает меня к себе: - Господи, нет, конечно, - проводит рукой по моим волосам. - Ты просто не можешь меня разочаровать. Ты сама по себе одна большая загадка, которую разгадать никому не под силу. - Никому, кроме тебя. - Никому, кроме меня, - соглашается Бен и добавляет: - Я люблю тебя.

***

Полёт длился уже третий час, и Бенедикт всё отчётливее понимал, что эта трёхдневная командировка будет для него каторгой. Улетать из Лондона на другой конец света совсем не хотелось, но работа ждала его независимо от положения дел и планов относительно личной жизни. Обязательства есть обязательства, и тут ничего было не изменить. Ками лишь вздохнула, услышав, что ему придётся уехать на несколько дней, и они весь вечер провели вместе, не расставаясь ни на минуту, словно стараясь компенсировать вынужденное расставание. - Это всего три дня, - уже утром старался он сгладить эффект от того, что не предупредил хотя бы за пару дней, а не тогда, когда пришло время паковать чемодан. Забыл. Бенедикт уже давно не распоряжался своим временем самостоятельно. - Это целых три дня, - поправила она его и аккуратно поставила чашку с утренним кофе на стол. Бен словно чувствовал, что Ками отреагирует именно так, скажет именно это. Слова стали ненужными - всё и так было понятно. И тогда, сидя рядом с ней, он понял, что пора. Рядом с ним абсолютно точно самая необычная девушка, которую ему доводилось встречать. Решение, принятое, ещё до того, как она его бросила, пора было привести в жизнь. И эта поездка как нельзя кстати. Но решиться сразу не смог. И только в аэропорту, куда она сама его отвезла, наплевав на работу, пунктуальность и брата, перед тем, как расстаться, уже поцеловав на прощанье, проводя ладонью по её голове и вглядываясь в глаза, сказал: - Ками, выходи за меня. Она моргнула раз, другой и, наконец, выдавила: - Что? - Я прошу тебя стать моей женой.

***

Работа не двигается. Ёрзаю в кресле, прокручивая в голове события сегодняшнего утра. Произошло то, чего я никак не ожидала. И ожидать не могла. Мне просто в голову не приходило, что Бен захочет на мне жениться. Правда. Я никогда не думала, что всё закончится свадьбой. А он ни с того, ни с сего прямо в аэропорту сделал мне предложение, а потом, так и не дождавшись ответа, поцеловал в лоб и ушёл на регистрацию. А я, озадаченная и растерянная, осталась стоять посреди огромного зала в гордом одиночестве. Нет, умом-то я понимаю, что это продолжение отношений, но всё равно в голове не укладывается. Это значит свадьба? Мечта миллионов, нет, миллиардов девушек по всему миру, которая будет исполнена для меня? Фантазия тут же подбрасывает картинку. Просторный зал, украшенный цветами и драпировкой. Бен в чёрном смокинге и глупой бабочке, которая ему совершенно не идёт, стоит у алтаря. Я в белом платье с длинным шлейфом и фатой, которая жутко мешает, закрывая обзор, словно зрение вдруг упало. Длинный проход, гости, половину из которых я не знаю и никогда не узнаю, стоят в ожидании, когда же я, наконец, добреду до конца, и им будет позволено сесть. Подружки невесты. Ха! Подружка невесты - кроме Эм близких подруг у меня нет. Клятвы. Да, свадебные клятвы. "Пока смерть не разлучит нас". Ага. А потом заранее отрепетированный ужин, где все говорят то, что нам и так известно. Торжественные речи сменяют музыка и танцы. Огромный торт, который мы должны разрезать вместе. Букет невесты летит в толпу девушек, и мы сбегаем ото всех на машине с надписью "Молодожёны". Фу. * Мать мистера Камбербэтча Ванда Вентам.