Не По Плану

      Резкой белой вспышкой — тупая боль. Много тупой, тлеющей боли прямо в словно потрескавшемся черепе. Я вздохнула, промычав проклятия себе под нос. Знаю это ощущение наизусть: похмелье во всей его непередаваемой красе. Причем… нихуевое такое. Башка трескалась по швам. Я медленно выдохнула, приложив руку ко лбу. Холодный. Переместила ее на все еще сомкнутые глаза — они сто процентов заболят от света, если резко открою. На раз, два, три? Стоит прийти в себя, наверное. Блять. А почему… я не помню, как нахуярилась? И с кем? Ко мне вчера Раф приходил, да, но мы выпили немного виски и все. Хм. Странная какая-то херня. Ладно, надо хотя бы открыть глаза.       Потолок. Обычный белый потолок. Кружится, правда, пидарас. Фу, сколько надо было выжрать для такого состояния? Захотелось курить. Я откинула одеяло ногой и чуть не закричала. Задохнувшись в приступе острой колотой боли, ужасно испугалась. Какого блядского хуя?! Икроножная часть жглась печкой-углями и сильно резала. Я шумно выдохнула, сжимая простынь до белых костяшек. Так, блять. Варианты? Я аккуратно приподнялась на локтях, желая оценить приведенный ущерб. Еще лучше. Она перебинтована. Кем, когда и почему оставались супер-актуальными вопросами. Что к этому вообще привело? Я отвела взгляд, решая, что с этим всем делать, уставившись на темный шкаф. Потом — на серую стену и дверь. Секунд десять у меня заняло, чтобы осознать: это не моя квартира. Это, блять, не моя квартира! Я проглотила подступающий крик и дернулась, вжимаясь в кровать и борясь с желанием спрятаться в одеяле. Сердце бешено застучало, пульс бил по ушам, мелко тряслись и немели пальцы. Нет, нет, нет, только панической атаки мне тут не хватало. Короткий вдох, задержка дыхания, долгий выдох. Повторить.       Окей, неожиданная паника поборена. Я обвела комнату взглядом, отмечая, что окна в стене не было. Это были не то чтобы хорошие новости. Я в каком-то подвале. Помещение освещал ряд мелких лампочек по периметру. Выглядело это… странно. Свет был, будто от раннего солнца. Ладно. Я решила сесть. Это было не так-то просто, с непонятно почему больной ногой. Она продолжала выть ртутью, бинты с каждым движением пачкались алым. Черт. Дело хуево: рана разошлась. Я заметила в ближнем углу комнаты швабру, решая, что она послужит отличным костылем. Допрыгала до нее, чуть не грохнувшись по пути; башка все еще трескалась. Я сняла тряпку, забирая себе голую палку. Все, грудью на передовую?       За дверью было тихо и темно. А еще… не было пола. Точнее, он был, но не везде. Через несколько метров битон обрывался, образовывая круглую дыру. Да, ужасно странный подвал. Были еще двери. Я вышла, удивляясь, что не была заперта, увидела лестницу. Стоит спуститься? Ну, не по кругу же гонять. Знать, что в других комнатах, не хотелось. Я оказалась внизу. Супер-странный подвал был цилиндрической формы, на нижнем этаже, как я поняла, находилось подобие кухни и какие-то темные тоннели. Страх навевало буквально все. Как я всегда оказываюсь по уши в странном жутком говне? Загадка на загадке. Я нашла свою джинсовку на старом диване, решила закурить. Хух. И что теперь? Как отсюда бежать, в какую сторону? Почему предполагаемый маньяк еще не вышел на шум от моей палки? Может, он вообще не здесь сейчас? Тогда… надо бежать, причем как можно быстрее. С помощью считалочки я выбрала тоннель посредине и поковыляла к нему, в последний момент заметив на старом столе бутылку воды. Супер, хоть не умру от обезвоживания; вдруг я вообще на окраине города, и хорошо, если своего. Я сходила за бутылкой, развернулась обратно, и так и замерла на месте. На стуле рядом спокойненько так лежали мои два чемодана, а на них ноутбук и какая-то синяя папка. Я моргнула, догадываясь, что в ней. Быстро схватила ее, слишком уж остервенело листая. Да, блять. Боже. Боже, блять, мой, что за пиздец? Это мои документы. — Что здесь творится, ебаный ты в рот? — возможно, шепот был неуместным, но, звезды. Звезды, звезды, звезды, что не так, что происходит?!       И не успела я толком закончить мысль о невкусной от слова «совсем» ситуации, как услышала шаги. Черт, шаги! Кто-то приближается. Я, слыша свою неминуемую смерть, забегала по темному пространству взглядом. Прятаться негде. Прятаться глупо. Надо бежать! Я засунула папку со своими документами подмышку, решительно и быстро двигаясь вперед. Тихие шаги все еще слышались со второго этажа, значит у меня есть преимущество. Я не собираюсь сегодня умирать! — Далеко собралась?       Все тело словно закоротило ярким током-ужасом. Я замерла, не решаясь сделать и движения. Боже. Все мысли разом схлопнулись, оставляя после себя болезненную отчаянную пустоту. Идеи о хоть каких-то действиях обрывались на половине, сгорая в панике и жутком страхе. Я стояла на месте, даже не моргая, и, казалось, даже не дыша. — Эй, малая, я с тобой говорю, — грубая сипловатая фраза, словно удар в солнечное сплетение. Я дернулась всем телом, срываясь в бег. Безусловные инстинкты; надо хотя бы попытаться спастись. Правда, план не сыграл вообще: меня сразу же больно дернули за руку обратно. Я ударилась спиной о твердую поверхность, потеряла импровизированный костыль, папку и ориентацию в пространстве. Безусловные инстинкты все еще били тревогу, и я, с зажмуренными от страха глазами, вырывалась из чужой хватки и рвалась во все стороны под чужое «Блять, прекрати, это же я». Стоп. Что значит «это же я»? На секунду я прекратила ярые попытки освободиться, рефлекторно толкнувшись назад. Правда, нога была от этой моей идеи совершенно не в восторге. Я попыталась опереться на нее, но рана вспыхнула металлом вновь, и я абсолютно потеряла равновесие. Блять, сейчас будет больно?       Но больно не было. В последний момент падения я ощутила, как меня удачно и мягко поймали под руки сзади. Я открыла глаза, а потом зажегся свет. Сверху на меня смотрели две перевернутые удивленные льдинки на слегка заспанном перевернутом мутантском лице. Это же… — Леонардо?       В голове что-то громко щелкнуло, и я вдруг поняла, что знаю его… откуда? Он… я помню, что-то… он был у меня в квартире? — Хельга, — мутант поставил на ноги, придерживая, посмотрел куда-то мне за спину. — Что здесь происходит, Раф?       Раф? Я обернулась, действительно находя в нескольких метрах уличного ниндзя. «Это же я». Он кивнул в ответ на мой удивленный взгляд, мол, вот это неожиданность, да, Раф, вот он, тут стою. — Ничего не происходит. Хэлл в себя пришла. — Да, я… — тупо моргнула пару раз, не понимала, зачем вообще решила подать голос. — Я думала, меня похитили. И… собираются убить. Я… честно говоря, ничего не помню.       Леонардо рядом нахмурился, смотря на меня. Я что-то сказала не так? — Помоги ей, я сейчас вернусь, — и ушел куда-то на второй этаж, оставляя Рафаэля мне в помощники. Мутант взял меня под руку, нехорошо смотря на рану. Предложил сесть на диван и перебинтовать ее заново. Я согласилась, все еще не до конца понимая, какого хуя. И только хотела задать хоть какой-то вопрос, как Лео вернулся, да еще и не один. — Привет, — черепаха с карими глазами и кружкой кофе в руках выглядела уютно. Он улыбнулся, и мне захотелось улыбнуться в ответ. — Помнишь меня? — Немного, — честно ответила, чувствуя, как Рафаэль возился с моей ногой. — Тебя зовут… Даниэль?       Он добродушно засмеялся. — Донни. Донателло. — Точно, — я вспомнила что-то туманное и расплывчатое о телефонном разговоре и крышах. — Помнишь что-то еще со вчерашнего дня? — он сел рядом, забирая у брата окровавленные бинты. Брата. Они родня. — Мы знакомы. Видимо, вчера и познакомились. Вот только мне кажется, что Раф меня знакомил с тремя мутантами. — Все верно, Майки спит. — Майки не спит! — задорно послышалось откуда-то сверху, а затем рядом что-то бахнуло. — Что это у вас тут происходит?       Я перевела взгляд на еще одну черепаху. Да, трое, все верно. — Привет, — улыбнулась слегка неловко, протягивая руку. — Ой, ты очнулась! Привет! — он пожал мою руку огромной трехпалой своей. — Как ты? — Ахах, бывало и лучше, спасибо. Кстати говоря, я, эм, хочу задать парочку миллионов вопросов. — Не торопись сильно, — Донни очень бережно снял последний моток бинта, рассматривая мое ранение. — Черт, швы разошлись. Надо перешить. — Перешить?! — Не бойся, у меня есть обезболивающее. Давай… Мм, давай я тебе расскажу, что произошло вчера, а потом мы пойдем в лабораторию, хорошо?       Я согласилась, понимая абсолютно здраво, что нельзя оставить рану такой. И что, да, надо зашить. И Донни рассказал. Рассказал, как после того, как Лео неудачно попытался спереть телефон, и я его спалила, Раф решил познакомить нас. Как мы встретились на крыше отеля, благо, мой номер был на самом высоком пятом этаже. И как нас прервали какие-то их враги. Они решили, что я их новый союзник, и взяли за цель избавиться от меня. У — как Донни говорил — ниндзя фут почти получилось. Они раскроили мне ногу, когда я пыталась убежать, и скинули с крыши. Хорошо, что я упала на машину. А потом подожгли здание. Парни спасли, что смогли. Мне вспомнился только ужасный страх и много боли. — Так что, это нормально, что ты мало что помнишь. У тебя сотрясение, — заключил Микеланджело, и я заметила его прекрасные большие хрустальные глаза. Вдруг заключила для себя, что глаза у всех мутантов потрясающие. — Пиздец, — на большее меня не хватило. Неожиданно захотелось плакать. Все подпункты моей жизни заново пошли под откос. — Да ладно тебе, не расстраивайся, — Раф толкнул меня кулаком в плечо. — Ты боевая, надежная, поможем, чем сможем, как говорится. Доки у тебя, деньги я тоже взял твои, шмотки понапихал в чемоданы. Прорвемся.       Я улыбнулась в ответ устало. — Прорвемся.